Там же, стр. 24.

Там же, стр. 131.

Суждение представителя советской элиты: "Принужденный с самого детства помнить о классе, к которому он принадлежал, он избегал стоящих ниже его на социальной лестнице… Не имел приятелей вне стен института… Он предпочитал даже ездить в такси, чтобы не смешиваться и не стать частью толпы… Он по-настоящему не общался с простыми людьми". (См. Джон Баррон. КГБ, стр. 61.)

См. В Президиуме Верховного Совета СССР. ’ТІрав-да", 28 сентября 1985 г.

ВЕРТУШКА — телефон, не подключенный к общегородской телефонной сети, символ высокого престижа и принадлежности к власти. Другое название телефона — "сотка"; когда-то таких телефонов на всю Москву было всего сто (сего дня их несколько тысяч). Эти первые в Советской России автоматические телефоны устанавливались в кабинетах высокопоставленных партийных чиновников по указанию Ленина, стремившегося оградить секретные и важные разговоры от подслушивания телефонисток. Телефон работал без коммутатора, и члены Политбюро и министры совершенно свободно вели по нему откровенные и доверительные беседы. Сталина, однако, это не устраивало, и он нашел выход: в его кабинете была установлена подстанция, позволяющая контролировать ведущиеся по "вертушке" телефонные разговоры. Это дало ему возможность быть в курсе всей закулисной жизни Верхушки, что помогло ему в борьбе за власть. И он постоянно знал (а не предугадывал, как это изображалось впоследствии) планы и замыслы своих политических противников.

После Второй мировой войны телефоны, подобные "вертушке", появляются и в союзных республиках. Они устанавливаются в кабинетах местных руководителей партии и правительства (отсюда их второе название: "правительственные"), стремившихся подражать Москве, центральному партийному аппарату с его вельможными нравами.

Право на установку "вертушки" строго определено и жестко регламентировано, так же как привилегия иметь служебную машину с шофером, персональную дачу или абонемент в закрытый магазин. Членам Политбюро и правительства, высшим офицерам армии полагается "вертушка" в служебном кабинете и на квартире (то же право действует и в союзных республиках). Их заместителям, секретарям горкомов и райкомов партии, председателям райисполкомов, заведующим отделами ЦК, редакторам газет "вертушки" устанавливаются только на работе.

Наличие собственной "вертушки" или доступ к ней — привилегия партийных работников и высших чиновников государственного аппарата. Поэтому для ответственных советских бюрократов она служит как бы пропуском в некий изысканный клуб держателей акций, "правительственного телефона".

"Вертушку" не следует смешивать с другим правительственным телефоном "ВЧ" (работающим на высокочастотных каналах), предназначенным для тех же целей, но действующим на другом принципе и используемым для иногородней связи. ВЧ появился в Советском Союзе в конце 1941 года и использовался для чрезвычайной связи с фронтами (первоначально с московским фронтом). В настоящее время ВЧ устанавливается у секретарей и заведующих отделов ЦК КПСС, министров, командующих округами и родами войск, а на местах — у руководителей республик и областей.

Уклад жизни, стиль работы и нравы советской элиты нами описаны на основе материалов социологических опросов советских эмигрантов, проведенных в США и Израиле в 1977-м, 1981-м, 1985 годах.

Евгений Евтушенко, популярный советский поэт — большой любитель полуобличительных выступлений в свете очередных "постановлений партии и правительства", позволил себе (вернее — ему позволили) коснуться публично некоторых запретных тем советской элитарной жизни. Выступая на съезде писателей РСФСР, проходившем в конце 1985 года в Москве, он назвал несправедливыми те многочисленные привилегии, которыми пользуются члены Союза писателей. "Любое закрытое распределение, — сказал он, — продуктов и товаров морально недопустимо. В число таких незаслуженных преимуществ я включаю и талон на право приобретения товаров в спецкиосках нашего съезда, лежащий в кармане каждого из нас. В том числе и в моем кармане". Речь 52-летнего поэта вызвала в зале недоумение и неловкость. Но некоторые писатели догадались: Евтушенко выражает не свои (или не только свои) мысли — такова идеологическая установка нового руководства в Кремле, стремящегося, по-видимому, прослыть "знаменосцем передовых идей". И поддержали поэта робкими аплодисментами. Однако, на страницы советских газет речь Евтушенко попала в сильно сокращенном виде — и без крамольных взглядов (см. "Литературная газета", 18 декабря 1985 г., стр. 5).

См. книгу А.Янова Detente After Brezhnev: The Domestic Roots of Soviet Policy, Berkeley: University of California, 1977.