Так зачем же, спрашивала она себя, пытаться его заглушить?

И в то же время голос разума остерегающе напоминал, что события развиваются слишком стремительно и лучше не торопиться.

Кензи неловко высвободилась из объятий Ханнеса и, пробормотав, что ей надо освежиться, отошла в сторону на ватных ногах. Затем круто повернулась и врезалась в плотную толпу гостей.

Слишком поздно она заметила движущуюся встречным курсом и с такой же скоростью фигуру в красно-бело-черном. На мгновение время остановилось и тут же вновь рванулось вперед. Две юные женщины столкнулись на полном ходу и, разлетевшись в разные стороны, выронили бокалы. На пол брызнуло стекло, на платья – струи шампанского.

Кензи и Зандра одновременно вскрикнули и быстро опустили глаза, оценивая размеры нанесенного ущерба. Затем медленно подняли головы и ожгли друг друга яростными взглядами.

Окружающие, только что поспешно расступившиеся, вновь сомкнули ряды, давя подошвами осколки стекла.

– О Господи! – смятенно прошептала Кензи и прикрыла глаза. Больше всего ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю. – Как же я теперь?

– Как же она теперь! – прошипела Зандра. – А я как? Ведь это даже не мой костюм, одолжила на вечер.

Какое-то, казалось, бесконечно долгое время они продолжали пожирать друг друга глазами, а потом, словно по команде, безудержно расхохотались.

– Нет, вы только посмотрите на нее! – надрывалась Кензи. – Ну и вид!

– На меня! – фыркнула Зандра. – Это вам в зеркало не помешало бы взглянуть.

– Ну ладно, – постепенно успокаиваясь, сказала Кензи и вопросительно посмотрела на Зандру: – Что будем делать-то?

– Что-что! – Та немедленно встряхнулась, явно намереваясь взять дело в свои руки. – Ясно что. Пошли.

Взяв Кензи за руку, Зандра решительно потянула ее в сторону туалетных комнат.

– Пусть себе потешаются, – надменно бросила она, указывая на любопытствующих. – Сейчас мы им покажем, чего стоят одна истинная янки и одна настоящая англичанка.

– Думаете? – с сомнением спросила Кензи.

– А чего тут думать? – Зандра расплылась в улыбке. – Я только что из сортира, и знаешь что? Кто-то, благослови Господь его душу, заботливо поставил в каждой кабине сушилку. Глазом моргнуть не успеешь, как мы снова будем в полном порядке. Так что выше голову! А пока единственное, что нам остается, – с максимальным достоинством покинуть этот вертеп.

Что Кензи с Зандрой и сделали, величественно двинувшись сквозь толпу гостей.

Шелдону Д. Фейри было не по себе. Как он ни пытался, привычную стать и уверенный вид сохранить не удавалось. Его трясло от бессильной ярости. Черт бы побрал этого Голдсмита! А теперь ему предстоит еще одно унижение – разговор со Споттсом. О Господи, кончится когда-нибудь этот вечер или нет?

– Да, да, Дитрих, – негромко проговорил он, – традиции «Бергли» мне отлично известны.

В его голосе звучала напускная решительность – так говорят второсортные актеры, которым никак не удается вытянуть главную роль.

– Разумеется, уходящий руководитель отдела предлагает кандидатуру своего преемника. Что вы и сделали. Точно так же мы оба знаем, что, за редчайшими исключениями, совет директоров следует этим рекомендациям.

– Значит ли это, – Споттс остро взглянул на Фейри, – что я могу сообщить мисс Тернер о новом назначении?

– Э-э... – Избегая взгляда собеседника, Фейри поднял бокал к губам и, с досадой обнаружив, что он пуст, медленно опустил руку. – В обычных обстоятельствах я бы... без колебаний сказал «да»...

В этот миг словно рентгеновский луч грубо и неумолимо засвидетельствовал: в организме у мистера Фейри что-то не в порядке. Но Споттс, человек опытный, знающий, когда нужно проявить терпение и не выдать своих истинных чувств, умело скрыл беспокойство за непринужденной улыбкой.

– Естественно, ваши рекомендации приняты во внимание. – Фейри неловко откашлялся и облизнул внезапно пересохшие губы. – Однако в данном конкретном случае... э-э... как бы лучше выразиться... словом, возникли непредвиденные обстоятельства.

Это еще что такое? Споттс не верил своим ушам.

– Что за бред, Шелдон? – упрямо заговорил он. – Какие такие непредвиденные обстоятельства? Может, объясните, в чем дело?

Оттягивая неизбежное, Фейри огляделся и, заметив официанта, сделал ему знак заменить бокал.

– Шелдон! – вновь подал голос мистер Споттс, дождавшись, пока собеседник сделает столь необходимый ему глоток.

– Слушайте, Дитрих! – взорвался Фейри, но, опомнившись, тут же заговорил спокойнее: – Как вы понимаете, времена... времена меняются. – Он выдавил из себя жалкое подобие улыбки. – Понятно, что ветеранам вроде нас с вами трудно с этим свыкнуться, но ведь такова жизнь, ничего не поделаешь.

Поделившись этим свежим наблюдением, Фейри вновь жадно припал к бокалу в надежде, что Споттс оставит его наконец в покое.

Но тот и не думал выпускать свою жертву из силков, по крайней мере до тех пор, пока Фейри не оставит свои увертки и не объяснит все внятно и доходчиво.

– Что это с вами, Шелдон, вы только сами себя послушайте! Вы возбуждены так, будто кто-то разворошил целое осиное гнездо. И хватит ходить вокруг да около! Довольно!

Фейри тяжело вздохнул:

– Одно могу сказать вам, это... это не мой выбор.

– Так. Ясно. Если не ваш, то, надо полагать, мистера или миссис Голдсмит.

– Очко, – проворчал Фейри. – Можете получить в кассе свои двести долларов.

– Ну? Так о ком речь?

– Это... Она – бедствие, катастрофа, тьма египетская – все в одном лице! Это закат империи. Это конец «Бергли». – Фейри поднял бокал и отвел руку, словно собираясь швырнуть им в стену и посмотреть, что из этого получится.

– Да вытяну я из вас наконец имя или нет?

Фейри посмотрел на бокал и медленно его опустил. Выглядел он сейчас, как воздушный шар, из которого вышел воздух.

– Мисс Барбара Паркер, если это имя вам что-нибудь говорит. – Фейри вновь повторил маневры с бокалом. Голос у него сделался шершавым. – Теперь все понятно?

Споттс невольно отшатнулся, как от удара, затем тряхнул головой и с прищуром посмотрел на Фейри.

– Мисс Паркер? – недоверчиво повторил он. – О Боже, Шелдон, только не говорите мне, что речь идет о Бэмби Паркер!

Фейри вновь отвел взгляд в сторону. Ну теперь-то, когда Споттс узнал имя своего преемника, вернее, преемницы, может, он оставит его в покое?

Но его молитвы и на этот раз остались неуслышанными. Высокий, прямой – ни дать ни взять вековой дуб, – Споттс остался стоять на месте как прикованный.

– Шелдон! – в голосе его прозвучал металл. – Шелдон, еще раз спрашиваю, речь идет о Бэмби Паркер?

– А о ком же еще, черт возьми! – Голос Фейри поднялся чуть не до крика. Все же он взял себя в руки, провел дрожащей ладонью по волосам и добавил уже тише: – Мне очень жаль, Дитрих, но сменит вас именно она, а не мисс Тернер.

Знаменитая выдержка и непроницаемость изменили Споттсу – от Фейри не укрылось, как исказилось его лицо. Сам же он ощущал себя жалким комедиантом, взыскующим внимания публики. «Каковым, – угрюмо подумал Фейри, – я, по сути, и являюсь, пусть даже публика состоит из одного-единственного зрителя, а пьеса... что ж, пьеса явно не из тех, в которых можно блеснуть».

– Ну вот, Дитрих, – глухо сказал Фейри, – теперь все тайное стало явным. Вы вынудили меня ответить на свой вопрос – что, вам от этого стало лучше? Довольны наконец?

Споттс отвернулся. И спектакль, который перед ним только что разыграли, и его смысл, и актер привели его в дурное расположение духа.

– Ну что, друг мой, – безрадостно улыбнулся он, – тут только одно можно сказать.

– И что же именно?

– Если мистер Голдсмит настолько глуп, чтобы постелить себе эту постель... – разумеется, подумал Споттс, это именно его инициатива, миссис Голдсмит никогда бы не пустила лису вроде Бэмби Паркер в свой курятник, – то пусть в ней и валяется. На ближайшее время я ему не завидую. – В голосе его прозвучала едкая ирония. – Не говоря уж о более отдаленном.