Храмовые воины Великой быстро и сноровисто поймали опустевших лошадей и даже несколько своих заводных поменяли на лошадей барона. После чего принялись хладнокровно обыскивать павших. Раненых среди них не было. Я подошел к трупам управляющего и баронессы. С них уже сняли доспехи. Баронесса для матери шестнадцатилетнего ребенка выглядела очень молодо. Ей от силы было лет 20- 25. На лице застыла презрительно-злобная улыбка, даже не улыбка, а оскал. А управляющий был обыкновенным, можно даже сказать симпатичным мужиком, не отличающимся интеллектом, но с развитой мускулатурой. Такие обычно нравятся молоденьким дурочкам.

      - Лесли, кто командует отрядом?

       - Ник. - Он же при леди Эллине. Позови его ко мне.

      Ник быстро, по призыву Лесли подошел ко мне.

       - Как получилось, что ты оставил леди Эллину?

      - Узнав, что вы отправляетесь в длительное путешествие, и что набирается отряд для обеспечения вашей безопасности, леди Эллина сама отправила меня в отряд. Мотивируя это тем, что она очень многим обязана вам и я, как опытный воин не буду лишним. По возвращению я планирую просить отставку у Великой, я уже отслужил более 20 лет и мы поженимся.

      - Хорошо, Ник. Возьмите все что сочтете необходимым себе в дорогу, остальное оставьте купеческим, пусть нагружают свою телегу, все какой- никакой прибыток будет. Время летело незаметно. Вот уже отряд храмовых воинов собравшись, свернул с дороги и растворился в ближайшем леске. Купеческие парни деловито отбирали все приглянувшееся и нагружали оставшуюся телегу, которая и так была полна сверх меры. Им даже пришлось запрягать вторую лошадь, а еще штук пять, шесть лошадей им придется вести в поводу. Они торопились, словно боялись, что я передумаю и отберу у них их добычу. Наконец все уложив и увязав они тронулись в путь. Дорога опустела. На ней осталась только телега со скорбным грузом, и недалеко на дереве висели двое повешенных.

      Наконец то я различил топот копыт. К нам торопясь приближалось четыре всадника. Впереди, с непокрытой головой скакал бледный юноша, его сопровождали наш старый знакомый и ещё двое воинов. Не доезжая несколько шагов до нас, юноша спрыгнул с лошади на землю и преклонил колено.

      - Я граф Фер, воин Великой Богини, - о том, что я ещё и посвященный, я решил скромно умолчать. - Это мой наставник, пятидесятник великой Богини - Лесли. С кем имею честь общаться?

      - С сего дня, благодаря вам граф, я стал бароном Серд. И этот титул вновь вернулся в наш древний род. Он покосился на повешенных. - А зло и предательство наказаны. Я приношу вам граф свои искренние извинения за грубость и хамство моих людей и прошу принять в качестве компенсации сто золотых империалов.

      С этими словами один из воинов подошел ко мне и протянул увесистый мешочек с деньгами. Я кивнул Лесли и он его принял.

      - Встаньте, барон, и расскажите, как получилось, что вас посадили под арест, а баронская корона оказалась на голове какого то выскочки.

      - Три года назад скоропостижно скончалась моя мать. В замке поговаривали, что её отравила её сводная сестра, которая жила у нас и метила на её место. Так и получилось. Через шесть месяцев, когда закончился траур, она прыгнула в постель моего отца. Они поженились, а ещё через год в замке появился новый управляющий. Ещё через полгода мой отец тоже скоропостижно скончался и тоже говорили об отравлении. Я отказался есть за общим столом с этими людьми и ел только то, что мне приносили верные слуги. Потом меня посадили под домашний арест и я ждал, что скоро тоже буду отравлен, как и мои родители. И это наверняка скоро произошло бы, если б не вмешательство Великой Богини, которая послала вас, граф, что бы наказать преступников. Сегодня же я дам распоряжение о начале строительства домового храма Великой в своем замке.

      - Барон, распорядитесь о том, что бы воинов похоронили. Их вина не так велика, как у тех, что висят на дереве. А мы продолжим свой путь. Удачи вам барон и пусть Великая всегда пребудет в вашем сердце. Я поклонился ему, мы вскочили на коней и продолжили свой путь.

      Скоро вечер, а до ближайшего постоялого двора ещё наверное далеко. Ну да ночевать под открытым небом нам не привыкать. Вскоре мы догнали купеческий обоз, что уже остановился на ночлег. Там полным ходом шло обсуждение случившегося. Завидев нас с Лесли, старший обоза бросился к нам.

      - Господа воины, не откажитесь переночевать с нами и откушать у нашего костра. До ближайшего постоялого двора вам уже не добраться...

7    

      Засыпал я после сытного ужина под привычные охи и ахи благодарных слушателей Лесли, который в очередной раз рассказывал о нашем походе за стену....

      Рано утром, позавтракав остатками ужина мы были уже готовы продолжить наше путешествие на юг, когда ко мне подошел старший, и немного смущаясь спросил у меня разрешения на посещение замка Фер, где по словам Лесли невелички планируют устроить перевалочную базу для своих товаров. Получив разрешение и даже в письменном виде, благо пергамент и перо были заранее приготовлены, он заметно повеселел. Затем покопавшись в огромном кошеле, что висел у него на поясе, вытащил от туда ничем не примечательную деревянную палочку, которая напоминала мне, что же она мне напоминала?,- Какой то трехлопастной пропеллер. Что такое пропеллер, я понятия не имел, но именно такое определение выдала мне моя память.

      - Это бирка торговой гильдии, дает право её обладателю трижды обратиться за помощью и ему не будет отказа. Гильдия сделает все, что будет в её силах. Берегите её господин граф, но не показывайте каждому встречному, особенно в столице. Эта бирка дорогого стоит.

      - Спасибо старшина, если нам станет трудно, то мы непременно обратимся в гильдию за помощью, а теперь прощайте, нам надо торопиться.

      Чем дальше мы продвигались на юг, тем реже встречались храмы Великой и чаще попадались храмы Поса и Геяра, или их объединенные храмы. Было видно, что влияние Великой здесь ослаблено. Лесли, который неоднократно путешествовал по этому маршруту сопровождая караваны, охотно описывал мне нравы и традиции жителей западного и восточного округов, природу, особенности быта и жизни простых жителей.

      Дни проходили своей чередой, степные лошади не зная устали скакали по дороге, поражала их неприхотливость в еде, и выносливость. Лишь один раз нам пришлось поменять подковы, а так, периодически меняя лошадей на заводных, мы довольно быстро двигались к конечной цели нашего маршрута. Когда по словам Лесли до столицы осталось не более 10-12 конных переходов, я впервые почувствовал ( у меня аж мурашки пошли по коже), что за нами следят. Вернее на нас посмотрели сначала безразличным взглядом, а затем взгляд вернулся и более пристально рассмотрел нас с Лесли, нашу одежду, доспехи, коней. Было такое ощущение, что этот взгляд по всюду, что от него не спрятаться. Я с трудом подавил желание возвести ментальную блокаду, - главное не выделяться, не привлекать к себе внимания. Мы простые храмовые воины, и мне это удалось. Ещё некоторое время я чувствовал ленивое любопытство к нам, но потом оно исчезло, словно кто то невидимый выключил какой то прибор наблюдения.

      Остановив своего жеребца из-за боязни упасть, я очень осторожно попытался проследить, откуда велось наблюдение по очень слабому лучу, что почти был неразличим в душном южном воздухе. Мне удалось проследить луч почти до самого города, что стоял у нас на пути, но у его ворот он внезапно оборвался. Просто исчез. Ещё некоторое время я пытался его нащупать, но безуспешно.