— Выглядишь встревоженным, Леннокс. Тоже нервничаешь перед брачной ночью?

— Я… — только и смог произнести Лайнел. Все, что он планировал ей сказать, вылетело из головы, словно никогда и не существовало. — Знаю, что покажусь тебе сейчас полным идиотом, но… у меня просто нет слов. Никогда не видел тебя столь прекрасной как нынешним вечером.

— Знаю, знаю, что не видел, но, похоже, я не единственная, кто потрудился над своим внешним видом. Поверить не могу, что ты, наконец, побрился!

— Я планирую снова сорвать с тебя поцелуй прежде, чем пробьет двенадцать, а тебе, насколько я слышал, не нравится прикосновение щетины.

— Как предусмотрительно с твоей стороны, — усмехнулась мисс Стирлинг. — Но, с другой стороны, как самонадеянно! По правде говоря, мне совершенно не хочется весь вечер провести с джентльменом.

— Ну ничего себе! Если б я знал, то пришел бы в одной рубашке.

— Я имею в виду, — продолжила девушка, — что всю жизнь я окружена джентльменами, слушаю изысканные речи, наблюдаю превосходные манеры… Если бы я хотела и дальше продолжать в том же духе, то просто вошла одна в салон и, я тебя уверяю, у моих ног мгновенно окажется с полдюжины восхищенных поклонников.

— В этом я ни капли не сомневаюсь, — улыбнулся Лайнел, подставляя ей руку. — Именно поэтому я не допущу, чтобы ты входила одна. Никто не посмеет оспаривать мое право потанцевать с тобой.

Мисс Стирлинг так обреченно взглянула на него, что Лайнел усмехнулся сквозь зубы. Рука об руку вошли они в просторное помещение, где дюжины пар кружились в танце. Взоры большинства мужчин устремились к мисс Стирлинг и Лайнел почувствовал ни с чем несравнимое удовольствие от осознания того, что эта восхитительная женщина принадлежит ему, пусть даже только на эту ночь.

Пытаясь заглушить внутренний голос, вопрошающий, что же будет потом, Лайнел нашел свободное местечко у выходящего в сад окна, где они могли бы танцевать, не привлекая излишнего внимания окружающих. Девушка явно нервничала, хоть и пыталась это скрыть; на лице застыло выражение недоверия.

— Да ладно тебе, ты выглядишь так, словно собираешься взойти на эшафот, — высказался Лайнел. — Если продолжишь в этом духе, для нас обоих хорошего будет мало.

— Ты же знаешь, что все это не особо меня вдохновляет, — ответила она.

— Не вдохновляет, потому что до сих пор ты не встретила мужчину, который знает, как подстроиться под твой ритм. Думай об этом танце так, словно он первый в твоей жизни.

Разговаривая, они понемногу начали двигаться у окна. Лайнел был очень удивлен, что несмотря на протесты, девушка прекрасно танцевала. Он все еще не понимал, почему женщина, привыкшая к светским мероприятиям европейской аристократии, с такой неприязнью относилась к танцам, но решил, что это просто одна из тысяч вещей, которых он никогда о ней не узнает. Спустя несколько минут мисс Стирлинг все же улыбнулась, хоть и сквозь зубы, Лайнел сразу ответил тем же.

— Я же говорил, что это не так страшно. Я уверен, что когда ты впервые взяла в руки Кармиллу, то точно так же была комком нервов. А годы спустя тебе не хватило лишь пары миллиметров, чтобы не убить меня, хоть и стреляла ты со вставшей на дыбы лошади!

— Моим первым оружием была не Кармилла, — поправила его девушка. — Тогда я чуть было не снесла голову Жено, мажордому Драгомарски. Думаю, он до сих пор мне этого не простил. — Еще одна пара принялась кружиться у окна и Лайнел прижал девушку поближе, чтобы освободить им место. — Леннокс, а ты и вправду умеешь танцевать! Где ты этому научился?

— Меня обучила прекрасная неаполитанка с почти такими же темными глазами и волосами как у тебя.

— Я так и знала, что за этим стоит какая-то женщина, — вздохнула мисс Стирлинг. — Полагаю, ты по максимуму воспользовался ее уроками, как и тем, что за ними последовало…

— Надеюсь, что это так, хоть она не раз предавалась отчаянию от моего упрямства. Ты себе представить не можешь, чего ей стоило научить меня писать, — ответил Лайнел, улыбаясь удивлению мисс Стирлинг. — Я говорю о своей тете Изабелле, которая заботилась обо мне и моем отце после смерти моей мамы. Она обожала танцевать и всегда жаловалась на своего мужа, который делал это просто ужасно. Так что она еще с малолетства начала учить меня танцам, чтобы я мог сопровождать ее на праздники и вечеринки. Каждый вечер, помыв посуду, мы сбрасывали обувь и принимались кружить по кухне. Я до сих пор помню запах мыла от ее рук и то, как она смеялась каждый раз, когда я случайно наступал ей на ногу.

— Надо же, — изумилась девушка. — Я никогда не думала, что такой мужчина как ты может быть так привязан к семье.

— Был привязан, — согласился Лайнел, — но, к сожалению, мои дядя с тетей умерли, когда я был еще ребенком, а вскоре и мой отец последовал за ними. И знаешь, не проходит и дня, чтобы я перед сном не вспоминал о них троих, но предпочитаю не говорить об этом, чтобы не бросить тень на мою всем известную умопомрачительную мужественность. Почему бы и тебе не рассказать про свою семью?

— Мою…? — начала было мисс Стирлинг и Лайнел поспешил поддержать вдруг запнувшуюся девушку. — У меня тоже… тоже нет семьи.

— Как это? — удивился Лайнел. — Твоя мать тоже умерла, когда ты была маленькой?

— Я никогда ее не знала. Мне рассказали, что сразу после родов у нее остановилось сердце. Я даже не знаю где ее похоронили и как ее звали.

Девушка произнесла последние слова так, словно она уже слишком устала ощущать грусть. Она уставилась на выглядывающие из-под платья кончики туфель, не переставая двигаться в такт музыке, пока Лайнел не заставил ее поднять голову.

— Кто ты, Стирлинг? — шепотом спросил он. — Какова твоя история?

— У меня нет истории, — поспешно ответила девушка. — Ты уже все обо мне знаешь. Я — правая рука князя Драгомираски, я сопровождаю его в поездках, помогаю в делах и служу ему верой и правдой. Мне больше нечего рассказать.

— Всегда есть что рассказать. Твоя история — это не Драгомираски. Я спрашиваю не о том, кто такая Маргарет Элизабет Стирлинг. Я спрашиваю кто такая женщина, которую я сейчас обнимаю. Женщина из плоти и крови, прячущаяся за кружевами, чтобы ее видели и не видели одновременно. Кем ты была до того, как начала на них работать?

— Я была никем, — повторила девушка. — Я родилась в тот момент, когда отец князя Константина решил стать моим защитником. Каждый шаг в моей жизни связан с ними. Всем, что у меня есть, я обязана им. Но я не хочу говорить об этом. Мне очень тяжело вспоминать прошлое.

— Как пожелаешь, — покорно ответил Лайнел. — Но, если это тебя утешит, скажу, что ты — непревзойденная актриса. Смею предположить, никто не знает, что скрывается под этой маской совершенства.

— Я бы сказала, почти ничего, — тихо произнесла женщина. — Ты — исключение.

Оркестр закончил играть вальс и гости зааплодировали, но никто из двоих этого не заметил. Лайнел был обескуражен тем, каким голосом говорила мисс Стирлинг, но ограничился лишь парой фраз:

— Что ж, я тоже не самый лучший детектив. Если бы не этот разговор, мне бы и в голову не пришло, что в твоем прошлом было…

— Нет, — перебила она его. — Я не о прошлом, я о себе самой. — Они завершили танец и снова остановились у окна. — Думаю, ты единственный, кто всегда видел меня такой, какая я есть на самом деле.

Рука Лайнела все еще лежала на ее талии. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, затем Лайнел протянул руку, провел пальцами по шелковистым локонам мисс Стирлинг, обрамлявшим ее лицо, и привлек девушку к себе, ощущая обворожительный сандаловый аромат ее кожи.

Медленно наклонил он голову, пока слегка не коснулся носом ее носа. Лайнел чувствовал, как ее ресницы щекочут его щеки, как участилось ее дыхание. Он прошептал:

— Знаю, что однажды мы об этом пожалеем. Возможно, это будет самая большая ошибка в нашей жизни, которая разрушит все на своем пути, включая нас самих…

Они находились на расстоянии поцелуя друг от друга. Так близко, что Лайнел словно погрузился в аромат ее парфюма. Так далеко, словно принадлежали разным вселенным. Находясь в сильнейшем волнении от обуревавших его чувств, Лайнел был не в силах продолжать говорить. Он наклонился, чтобы коснуться ее губ, как вдруг бальный салон сотряс страшный грохот, за ним последовали истошные крики, которые заставили пару отпрянуть друг от друга и повернуться в сторону происходящего.