— Зародыш гуанако?

— Боже мой, как ты узнал?

— Я знаю, что так делают.

— И ты знаешь, что это значит?

— Значит все что угодно в зависимости от намерения пославшего, или же это бывает обыкновенной глупой шуткой.

— Это означает, что я буду убита.

— Не глупи, — сказал Максвел — Что за чушь? Кому это вздумается тебя убивать? Я знаю об этих зародышах гуанако. Их продают сотнями в Ла-Пасе. У вас всегда так: открывают ли собственный обувной магазин, отправляются ли в Европу, всякий раз покупают его и что-то там с ним делают. Самое распространенное суеверие в этой стране.

— Да, — . сказала она. — Но если пойти к колдунье, взять у нее эту штуку, с которой она проделала что-то вроде убийства, и послать ее какому-нибудь человеку, то это значит, что он умрет.

— Как ты можешь верить таким вещам?

— Если живешь здесь, невозможно не верить. И ты бы верил, если бы родился в этой стране.

— У тебя есть какие-нибудь предположения, кто бы мог это сделать?

— Только один человек. Мадам Карранса. Прошлым летом она ездила к колдуну насчет своего мужа, и он сказал ей, что тот умрет в этом году из-за женщины. Один их слуга приходил ко мне вчера в кафе и предупредил, что она ходила туда опять, и колдун ей сказал, что эта женщина я.

— Сколько же вреда приносят такие люди! — воскликнул Максвел. — Не понимаю, куда смотрит полиция.

— Полиция сама к ним обращается. А этот колдун самый сильный в стране, даже президент к нему ходит. Он может читать мысли и предсказать день смерти.

— Ну в моем случае не смог бы. Эти люди имеют силу только над теми, кто верит им.

— Ты здесь иностранец. Иначе ты был бы такой, как все.

— Что ты сделала с этой штукой?

— Одна наша девушка забрала ее и уничтожила. Сама я упала без сознания, когда увидела ее. А теперь чувствую, что-то творится внутри меня, и я не могу справиться с дрожью.

— Это только самовнушение, вот и все, — сказал Максвел. — Тут тебе мог бы помочь священник. Давай обратись к нему. Я могу тебя отвезти.

— Он наверняка мне посоветует молиться. Но я и так уже молилась. Какой толк от этого?

— Тут нужны не молитвы. Священник совершил бы какой-нибудь подходящий обряд вроде заклинания, — предположил Максвел. — Обрызгали бы тебя святой водой. Позвонили бы в колокола. Не знаю, что они там делают и почему помогает, но это действительно действует. Сам я называю такие обряды подавлением внушения; они же называют изгнанием злого духа. Но какая разница, как называть…

— Это не злой дух, — сказала она. — Это мадам Карранса.

— До чего же ты ее боишься!

— Я знаю ее. Я знаю, на что она способна.

— У меня есть предложение, — сказал Максвел. — Брось свою работу в кафе и переезжай ко мне, пока не пройдет твой страх. Приводи свою маму. У меня ты будешь чувствовать себя в безопасности. Можешь оставаться сколько захочешь.

— Нам надо на что-то жить, — сказала она. — Конечно, это чудесное предложение, но тогда бы я потеряла свою независимость.

— Я одолжу тебе денег, и ты их мне когда-нибудь вернешь, если в этом вся загвоздка.

— Ты очень добр ко мне, — сказала она. — Я подумаю день-другой и тогда решу. Наверное, с мамой будет нетрудно договориться. Во всяком случае, я поговорю с ней, как только вернусь домой. Если она будет согласна и я завтра не почувствую себя лучше, то, возможно, подам заявление об уходе.

— Я приеду и заберу тебя в понедельник вечером.

— Только не приходи в кафе, — сказала она. — Позвони мне во вторник, и мы договоримся, где встретиться.

— Приводи-ка с собой маму. Может, лучше познакомиться с ней сразу?

— Посмотрю, что она скажет. Если я решу бросить работу и мама будет не против переехать к тебе, то, возможно, мы придем вместе, и ты пригласишь ее в свой дом.

— Прекрасная мысль. Так мы и сделаем.

После дня, полного всяких деловых неурядиц, Максвел проспал. В восемь его разбудил телефонный звонок. Он поднялся, чувствуя себя немного виноватым, и пошел к телефону.

— Джим, это Стив Уолдмен.

— Привет, Стив.

— Звонил в контору, но там сказали, что вы, наверное, работаете сегодня дома.

— Работаю. Или, вернее, буду. А что, я вам нужен?

— Да. Наш клиент, мадам Карранса, намерена продать дело, которое она унаследовала от своего покойного мужа, и меня попросили обратиться к вам. Может быть, вы заинтересуетесь?

— Возможно. Очень возможно.

— Вы не будете в наших краях сегодня?

— А когда вам удобно?

— В любое время.

— Я заеду примерно в половине второго.

Стив Уолдмен, управляющий банка, в самом начале своей карьеры подпал под обаяние Билли Грэхама[3], и это отразилось на его пылком, почти благоговейном отношении к финансовым делам. Каким бы расстроенным ни оказывалось состояние дел его клиента, Уолдмен неизменно внушал надежду, что все поправимо. Он был честолюбивым членом общества, и недавнее избрание в председатели гольф-клуба закрепило его негласное лидерство в американской общине.

Уолдмен с живостью и воодушевлением изложил Максвелу суть дела.

— Мадам Карранса хотела бы, чтоб этот вопрос решился в два дня. Перед вами открывается редкая возможность, но действовать нужно быстро.

— Почему такая спешка? Ее муж умер только три дня назад.

— Не удивляйтесь, — сказал Уолдмен, — в этой части света дела подобного рода требуют быстроты. Тому есть и практические и психологические причины. Как вы знаете, закон, вполне резонно учитывая здешний климат, постановил хоронить тело умершего не позднее чем через двадцать четыре часа после кончины. — Тема смерти была для Уолдмена одной из любимых. — Кроме того, тут еще сказываются пережитки примитивного мышления, побуждающие людей как можно быстрее разделаться с собственностью покойного. Нечто подобное можно встретить у цыган; после смерти своего вождя они тут же сжигают все, что он нажил в этом бренном мире, с кибиткой в придачу. Но, как говорится, нет худа без добра. Теперь вопрос в том, сможете ли вы в такой ситуации управиться за двое суток? Ответ, конечно, — нет, вы и не будете пытаться.

Максвел почувствовал, как волна чужого воодушевления и оптимизма мягко подняла и понесла его. Для Уолдмена не было ничего невозможного.

— В данной ситуации вам надо бы прежде всего ознакомиться с тем, что составляет это наследство, и решить, интересует вас оно или нет. Если да, то вы и другая сторона договариваетесь о составлении купчей, которая затем надлежащим образом заверяется. Вы увидите, до чего мало желания торговаться у людей, оказавшихся в таком положении, как она.

— Однако я не очень себе представляю, как это мне удастся договориться с мадам Каррансой.

Уолдмен тотчас отмел и это возражение:

— Она очаровательная и любезная дамочка. В свое время была красавицей. Выступала на сцене в Буэнос- Айресе. Не слыхали? Впрочем, вам решать, банк может действовать от вашего имени, если это вас больше устраивает. Но вы бы сами убедились, какая это чрезвычайно разумная дама. — Уолдмен издал радостный смешок.

— А завещание не надо будет утверждать через суд?

— Нет. Все записано на ее имя. Такое впечатление, будто у ее мужа были какие-то недобрые предчувствия и он заранее сделал все распоряжения.

— На какую сумму она рассчитывает?

— 250 тысяч, — сказал Уолдмен. И передернул плечами, как обычно при упоминании больших денежных сумм. — Очень дешево.

— Понимаю. А не может быть никаких подвохов?

— Неужели вы думаете, что я согласился бы взяться за это дело, если бы не был в нем уверен?

— Конечно, не согласились бы.

— Вы, я думаю, представляете себе, какова истинная цена весьма внушительного парка грузовиков, который собираетесь приобрести, не говоря уже о хорошо оснащенных мастерских. Выгодная сделка. Если учесть еще и землю.

— Какую землю? Впервые об этом слышу.

— Видите ли, потенциально, в сделку входит земельная собственность, причем очень цепная. Но, возможно, ее приобретение не отвечает вашим планам, и я вполне могу понять это. Так что вам нет абсолютно никакой необходимости приобретать то, в чем вы не видите для себя пользы. Грузовики — действительно очень выгодное приобретение, что же касается остального, то можете рассматривать это как своего рода необязательный довесок.