― Так вот почему вы натравили на нее своих головорезов, ― спросил Брэдшоу, ― и повредили ее машину ― или вы собираетесь сказать, что тоже не имели к этому отношения?

― Я не знаю никаких головорезов, и я не из тех, кто обижается на женщин, даже тех, которые кажутся одержимыми мной... но, если бы я был человеком, который делал бы исключения из правил, я бы не ограничился просто разрисовкой машины.

― Я не говорил, что машина была разрисована.

― Вы сказали, что был совершен акт вандализма. Здесь либо ее оцарапают, либо раскрасят. Я предположил, что одно, либо другое.

― Однако, вы правы, ― признал Брэдшоу, ― это не совсем ваш метод. Отвратительные избиения и случайные убийства больше в вашем стиле.

― Мне никогда не выносили обвинений в чьем-либо избиении. Однажды меня арестовывали за убийство, ― снизошел Маккри, ― но жюри присяжных знало, что дело шито белыми нитками. Судья раскритиковал полицию Нортумбрии при вынесении приговора. Он понял, что они пытались подставить меня, потому что давно затаили на меня злобу.

― И почему же это?

― Когда я был молод, какое-то время вращался в дурной компании и совершал вещи, которые не стоило бы. Я был немного сорвиголовой, но теперь изменился и стал успешным бизнесменом. Вашу компанию это возмущает, и вы хотите посадить меня за то, чего я не совершал. Это вопиюще.

― В таком случае может быть хорошей идеей перестать преследовать журналиста. Вы можете привлечь к себе не тот род внимания. Так что оставьте ее в покое.

Джимми Маккри скрестил свои громадные руки и посмотрел прямиком на детектива.

― Или что?

― Вы сделаете меня своим врагом, ― ответил Брэдшоу, ― и вам это не понравится.

Когда эти слова были произнесены, то были низким рычанием, которое напомнило Йену Брэдшоу собаку, которую сдерживала лишь цепь, на которой она сидела.

― Я могу сказать ровно то же самое вам, парень. Мне угрожали и раньше, и вы не первый офицер полиции, который это делал, но я все еще здесь, а они все ушли. Вам стоит держать это в уме. А теперь убирайтесь из моего дома, пока я не забыл, что вы здесь гость.

Он встал, чтобы показать Брэдшоу, что его время в доме Маккри подошло к концу. Большой Джимми проводил Брэдшоу к входной двери и через нее. Перед тем как закрыть дверь, он сказал:

― И, пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания мисс Нортон. Скажите ей, я надеюсь, что у нее сегодня приятный день.

***

― Да?

Голос был хриплым и бестелесным, голос Дина разносился из интеркома у входа в приют.

― Это Том Карни, ― сказал он, ― и я привел женщину.

Последовала секундная заминка, а затем жужжащий звук из интеркома, и дверь со щелчком открылась.

Том и Хелен шагнули внутрь, и пошли по пустому, ярко освещенному коридору, пока им навстречу из офиса на полпути не вышел невзрачный мужчина лет тридцати.

― Это Хелен Нортон, ― пояснил Том, ― моя коллега.

Мужчина кивнул.

― Я Дин, рад встрече. Советник Джарвис просил за вас, так что это послужило для меня достаточной причиной. ― А затем он сказал: ― Немного поговорим с вами перед тем, как вы войдете, если не возражаете?

Они проследовали за ним в его офис.

― Спасибо, что привели с собой коллегу. Ни одного мужчину не допускают сюда без женщины, только если он не из персонала. Это ради защиты девушек. Я надеюсь, вы понимаете. Обычно женщина из персонала сопровождала бы вас, но у нас было сокращение, так что сегодня мы не можем никого вам выделить. Мы не хотели задерживать вас, так что мы позволили вам поговорить с девушками по одной в их комнатах, пока вы остаетесь вместе. Они знают, что вы придете.

― Справедливо, ― сказал Том. ― Как все работает здесь? Девушкам позволено выходить одним?

― Конечно, ― сказал Дин, ― это не тюрьма, а девушки здесь старше, но у нас действует комендантский час. Им полагается вернуться к девяти часам. У нас есть правила, и они теряют привилегии, если они их нарушают.

― Ладно, ― сказал Том, ― тогда мы начнем.

― Будьте осторожны, ― предупредил Дин, ― все эти девушки начали свою жизнь в тяжелых условиях, и как результат, они все довольно... ― он прищурился, подыскивая подходящее слово, ― ... ранимы.

― Мы попытается никого из них не расстроить, ― заверила его Хелен.

― Дело не в этом, ― сказал он ей. ― Мне жаль говорить это, но им не всегда можно верить. Из-за их прошлого и их происхождения, в их природе обманывать. У некоторых из них матери преступницы, проститутки, наркоманки или все сразу. Многие из них никогда не знали своих отцов или матерей. Кто-то всю свою жизнь провел в приютах и в процессе приобрел определенные навыки.

― Какие навыки?

― Ну, если бы я был вами, то не оставлял бы свои вещи без присмотра, но дело не только в воровстве. ― Дин понизил голос, чтобы сказать, как будто по секрету. ― Некоторым из них нравится играть в игры. Вы оба явно умные люди, но я посоветую вам не позволять собой манипулировать. Они по большей части хорошие девушки, но такое прошлое как у них, накладывает отпечаток на любого.

― Спасибо за предупреждение, ― сказала ему Хелен. ― Вы будете в комнате, пока мы будем говорить с девушками?

― Ох, нет, они вольны говорить за себя. Нам здесь нечего скрывать.

У девушек были свои собственные комнаты, и каждая ждала их с открытой дверью. Первая девушка лежала на кровати, но выглядела так, будто толком не спала месяцами. Она вспомнила Сандру Джарвис, но ей было мало что рассказать о ней. Сандра какое-то время была здесь, а затем исчезла, сказала она, как будто это было полезным наблюдением. Ближе к концу бесплодного разговора Том спросил ее, нравится ли ей в «Мидоулендс».

― О, да, ― сказала она, ― я чувствую себя здесь в безопасности.

Вторая и третья девушки знали Сандру, но сказали, что не очень близко общались с ней, и она не говорила им о своей жизни или планах на будущее. Они не знали, где она жила, кем был ее отец или же есть ли у нее парень.

Четвертая девушка повторила показания предыдущих двух, но добавила, не получив вопроса, что ей нравится в «Мидоулендс».

Пятая девушка сказала, что чувствует себя здесь в безопасности.

Шестая отказалась вообще с ними разговаривать, только сказала, что ничего не знала о Сандре Джарвис, кроме того факта, что у нее были длинные волосы, затем она сказала им: «Оставьте меня одну, Бога ради» и замолчала.

Седьмая девушка рассказала очень мало, кроме заверения, что за всеми здесь хорошо присматривают и, что она чувствует себя в безопасности.

В следующей комнате никого не оказалось.

Последняя девушка по коридору лежала на кровати со слегка приподнятой от подушки головой и только ее глаза двигались, когда они вошли в комнату. Том предположил, что ей около пятнадцати лет, но было трудно назвать точный возраст хоть одной из девушек. На ней были потертые черные джинсы и оранжевая футболка с дизайнерским логотипом, так что она была либо поддельная, либо краденая. Девушка была худенькой, с длинными, грязными светлыми волосами.

Когда Хелен спросила ее имя, она неохотно его назвала, будто оно могло быть использовано против нее.

― Келли.

― Отличное имя, ― сказал Том.

― Наверное, ― сказала девушка без агрессии или энтузиазма.

― Это сокращение для Каллиста? ― энергично спросила Хелен, и Келли посмотрела на нее, будто та, только что вышла из летающего соусника.

― Никакого сокращения, ― пояснила девушка, ― просто Келли.

― Хорошо, Келли, ― сказал Том, ― полагаю, ты знаешь, почему мы здесь?

― Вы хотите знать о Сандре, ― ответила Келли, ― потому что она пропала.

― Верно.

― Как хорошо ты знала Сандру? ― спросила Хелен.

― Я ничего о ней не знаю, кроме того, что она работала волонтером. Черт знает почему.

― Каково было твое впечатление о ней? ― спросила Хелен, Келли не показала никакой реакции, так что вмешался Том.

― Она тебе нравилась, ― спросил он, ― или же она была одной из тех деток, которые ничего не знают о реальной жизни?

Он пытался добиться какой-либо реакции от Келли, не добившись никакого результата с другими девушками.

― Она была нормальной, как мне кажется. Ей было не все равно.

― А люди, которые руководят этим местом не нормальные? ― спросил Том. ― Им не все равно, имею я в виду?

Келли вспыхнула.

― Я никогда такого не говорила, ― зашипела она, ― вы извратили то, что я сказала.

Она выглядела встревоженной.

― Ты права, ― сказал Том, ― я не хотел. Мне жаль. Это место кажется хорошим.

― Оно замечательное, ― заверила она их. ― За нами хорошо присматривают. Я чувствую себя здесь в безопасности, и не хочу быть больше нигде.

― Это хорошо, Келли, ― сказала Хелен, ― так чем именно занималась здесь Сандра?

Келли, казалось, сейчас успокоилась.

― Много чем. Она помогала с обедами и прочим, и, если нужно было написать письмо или что-то еще, она помогала. Если была проблема, можно было пойти к ней, если нужно было поговорить с кем-то своего возраста.

― Ты когда-нибудь обращалась к ней с проблемой? ― спросил Том, и Келли на миг посмотрела на него с подозрением, как будто он пытался загнать ее в ловушку. Она, должно быть, решила, что он не пытался этого сделать, потому что, в конце концов, ответила.

― Иногда: другие в основном парни, так легче.

― Говорить с женщиной? ― спросила Хелен.

― Да, ― сказала она.

Том до этого думал о Сандре не больше, чем о девушке работавшей здесь, но для молодой девочки, такой как Келли, она казалась взрослой.

― Все девушки с ней так разговаривали? ― спросила Хелен.

― Некоторые, ― сказала она, ― не все.

― Некоторые предпочитали остаться себе на уме? ― задал вопрос Том.

Келли пожала плечами и вернулась к своему привычному ответу:

― Наверное.

― Был ли кто-то особенно близок с Сандрой? ― спросила Хелен.

― Диана, ― призналась Келли, как будто они знали, о ком она говорит.

― Какая Диана? ― быстро спросил Том, как будто их было больше одной. Ему была нужна фамилия, и он не хотел, чтобы Келли заподозрила его причины.

― Диана Тернер, ― ответила Келли. ― Она моя лучшая подруга, но у нее свои проблемы. У нее была дерьмовая жизнь, ― а затем Келли быстро добавила, ― до того, как она появилась здесь.