— Следи за приближающимися торпедами, — приказала Джиллиан, — если это Драпер, она делает это не просто так.

Крохотная фигурка летела рваным непредсказуемым курсом. Ее поливал дождь снарядов из ОТО. Мухобойка и мошка. Невозможно представить, что нечто столь мелкое может что-то сделать против размеров и мощи этого корабля. Но это же Бобби, а потому невозможно представить, что она не справится.

Алекс начал прокладывать курс на ускорении.

— Я могу к ней подобраться, — сказал он, — это значит подобраться к этой хреновине невероятно близко, но...

Фигурка дернулась. Что-то вспухло у нее на спине. На мониторе это выглядело мелочью. Руки вскинулись вверх, ноги обвисли. Из фигурки вырывался пар. Воздух. Кровь.

— В нее попали из ОТО, — сказала Джиллиан, — она погибла.

Алекс ее не слышал. Точнее, слышал, но не понимал. Скорбь скрутила его, как удар шокера. Оглушающая. Жестокая. Разрушительная.

— Я могу к ней подобраться, — повторил Алекс, снова концентрируясь на панели управления. «Сок» в его кресле какой-то неправильный — он не может вздохнуть. — Дьявольское будет ускорение, но мы можем... мы можем...

Его панель управления мигнула — Джиллиан отключила его от управления.

— Верни мне долбанные кнопки! — взревел Алекс. — Мы должны ее подобрать!

— Алекс, — позвал Каспар, мягкость в его голосе была просто невыносима.

Силовая броня дрейфовала. Ее всё еще несло в сторону «Бури». Инерция несла ее к цели, даже когда это уже не имело значения. Даже после ее смерти. Алекс ударил по панели управления, как будто существовал способ повернуть время вспять.

— Вот дерьмо. Вот дерьмо! — крикнул Алекс. В горле возник кислый привкус блевотины, он с трудом сглотнул, подавляя этот порыв. План провалился.

Бобби погибла.

— Что нам делать? — произнес Каспар, в его голосе звучала паника. Алекс не успел ответить — с громким хрустом сенсоры отключились, завизжала радиационная тревога.

«Буря» в одиночку выстояла против объединенных сил Земли, Марса и Пояса. И победила. Накинула ярмо Лаконии на всё человечество. Живой символ того, почему сопротивление Первому консулу Дуарте бесполезно. И всегда будет так.

Когда сенсоры перезагрузились, «Буря» уже исчезла.

Без защиты жуткого кожеподобного покрытия «Шторма» выброс рентгеновских лучей и гамма-излучения убил бы их всех. Даже с ним половина команды пострадала слишком сильно, чтобы выбраться из кресел-амортизаторов. Медицинский отсек был полон людей, выблевывающих слизистую желудочно-кишечного тракта. Корабельные запасы противорадиационных лекарств уже были почти на нуле, и, если уровень заболеваемости раком будет соответствовать моделям, онкоциды кончатся следом.

Корабль тоже пострадал. Не сломан. Пострадал. Регенерирующее покрытие «Шторма» начало пузыриться и утолщаться, как первые стадии рака кожи. Вакуумные каналы, направлявшие энергию, иногда выходили из строя по непонятной причине, становясь настолько ненадежными, что ремонтные бригады начали тянуть резервные цепи из медного провода, крепя их к внутренней стороне коридоров. Двигатель все еще давал тягу, хотя и и с сильным выхлопом.

Они победили. Это было почти невозможно, но они это сделали. Выйти из такой передряги без шрамов — это за пределами везения.

Алекс дрейфовал между онемением и горем. Когда он немного пришел в себя, то посмотрел новостные ленты со всей системы, воспроизводящие взрыв, который он не видел, потому что находился слишком близко. Лучшее изображение было с Земли. Ручная камера, на которую снимали детские соревнования по запуску воздушного змея, была нацелена на правую часть неба, когда там вспухла вспышка, Даже на таком расстоянии ее яркость на фоне синего неба напоминала маленькое недолговечное солнце.

Все в системе следили за «Штормом», пока он летел к вратам. Ни у кого не хватило смелости следовать за ним. Ленты новостей были полны разной аналитики. Это атака в отместку за разгром подполья на Церере. Это саботаж на самой «Буре», свидетельствующий о том, что во флоте Лаконии куча группировок и несогласных. Это первый шаг подполья к освобождению системы Сол или провокация, которая заставит Первого консула уничтожить всю систему. В девяти случаях из десяти ведущие праздновали поражение Лаконии.

Были и другие новости: стихийные демонстрации на Марсе и Рее с призывом вышвырнуть лаконийцев. Официальное сообщение с ПСЛ-5 о том, что должность военного комиссара Лаконии останется вакантной, пока не восстановят ​​регулярное сообщение через сеть врат. Появился десяток пиратских каналов, обвиняющих лаконийцев в том, что они проводят опасные эксперименты в мертвых системах и тем самым ставят под угрозу все человечество.

Это не хаос, а если и он, то не сильнее обычного. Расцвет надежды там, где раньше ее вообще не было. Это всё то, что хотела Бобби, за исключением одного.

Что касается Алекса, то он мучился от лучевой болезни, но физическое расстройство, по крайней мере, занимало его разум. Когда он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы работать, то трудился с ремонтными бригадами. Он не удивился, когда Джиллиан Хьюстон — капитан Хьюстон — позвала его в свою каюту. Он этого ожидал.

Каюта была маленькой и скудно обставленной. Лаконийские офицеры не любили показуху. Еще одна черта, унаследованная от Марса. Алекс вспомнил, как его собственные командиры поддерживали ту же аскетичность, когда он еще был другим человеком, а вселенная имела смысл. На столе лежали несколько украшений и вещей Бобби. Джиллиан выглядела похудевшее и бледнее. Лучевая болезнь ударила по ней сильнее, но не сломила.

— Алекс, — обратилась к нему она. Голос звучал мягче обычного. Как будто, получив власть, ей уже не нужно быть такой агрессивной. — Я хотела тебе... Я думала, она бы хотела, чтобы ты позаботился о ее вещах.

— Спасибо. — Алекс потянулся за ними.

— Прошу, сядь.

Алекс сел. Джиллиан наклонилась вперед, сложив пальцы домиком.

— Нам нужно отремонтировать корабль. Нужно перегруппироваться. Нужно где-то залечь, пока Лакония не собрала дерьмо в кучку и не послала за нами корабли в погоню.

— Всё верно, — согласился Алекс.

Но сердце к этому не лежало. Может, потому что он болеет. Может, из-за скорби. Сложно или даже просто невозможно определить, где кончается одно и начинается другое.

— Я решила вернуться на Фригольд. Там нас поддержат. Это база «Шторма». Там мы приведем его в форму. Пополним запасы с помощью колонии. Спланируем следующие шаги.

Она выжидающе на него посмотрела. Алекс не знал, что сказать, и рассматривал предметы на столе. Китель, небольшая грамота ООН из стекла и керамики, подписанная Крисьен Авасаралой. Он удивлялся, что вещей так мало, и почти не удивился, что вещей так много.

— Думаю, это хороший план, — произнес он, — самое рискованное — пробраться через врата, но раз нет станции Медина, то не нужно и прятаться в чьем-то брюхе. Тут всё упрощается.

Когда Джиллиан снова заговорила, в голосе появилась хрипотца. Как от страсти или скорби. Или от ярости.

— Драпер была хорошим капитаном и еще лучшим военачальником. Она превратила этот корабль в то, чем он стал, и никто на «Шторме» этого никогда не забудет, как и ее жертвы, сделанной ради нас.

— Спасибо.

— Мне нужно сделать из «Шторма» свой корабль. Согласно ее представлениям о традициях и чести, но под моим командованием. Мне бы всего этого не хотелось, но дела обстоят именно так. Сам понимаешь.

— Понимаю.

— Отлично. Потому что ты мне нужен как старпом.

Алекс взглянул на нее. Он знал ответ, как и то, что намеревался сделать, так четко, будто давно раздумывал над этим. Перед ним развернулись его следующие шаги.

— Благодарю, но нет. Это твой корабль, так и должно быть. У меня есть собственный.