30 мая 1635 года был заключен Пражский мир — центральное событие в биографии Фердинанда II. Это событие носило двойственный характер. Оно явилось, с одной стороны, поражением Фердинанда, поскольку в договоре была узаконена собственность конфессиональных партий по состоянию на 1627 год, что фактически означало отказ от реституционного эдикта императора, несмотря на то, что в некоторых его пунктах сохранились элементы системы ежегодных отчислений. С другой стороны, этот договор был успехом императора, ибо к нему присоединилось большинство субъектов империи, что существенно ослабило протестантскую оппозицию и тем самым лишило Швецию почти всех ее немецких союзников. Можно спорить о том, явился ли этот мир успехом Фердинанда в смысле конституционного нрава, поскольку субъекты империи, согласно тексту договора, должны были отказаться от своих jura armorum et foederis (прав, добытых силой оружия или но договорам), все сепаратные союзы, включая Лигу, подлежали роспуску, и император получил верховное командование над армией империи, финансирование которой возлагалось на ее субъектов. В оценке этих пунктов позиции историков расходятся. Если одни усматривают в этом «вершину императорской власти, оставшуюся недостижимой даже для Карла V» (М. Heckel), то другие подчеркивают, что эти решения практически не были реализованы, и Фердинанд II даже не предпринимал серьезных усилий для их реализации (Н. Наап). Таким образом, необходимо сделать вывод, что за время своего правления Фердинанд II не только не достиг абсолютной монархической власти в империи, но даже всерьез не стремился к этому, хотя ему и удалось в декабре 1636 года добиться избрания Фердинанда (III) римским королем.

Фердинанд II внес в текст договора слишком много оговорок и исключений по конфессиональным вопросам но отношению к ряду некатолических субъектов империи. Эти оговорки были столь многочисленными и столь обременительными, что Пражский мир не мог стать для протестантов той основой, на которой они вступили бы в войну на стороне императора, как на то рассчитывал Фердинанд II. «Решение оказалось недостаточно гибким» (М. Heckel). Кроме того, в 1635 году стало ясно, что без участия внешних сил, то есть Швеции, и в особенности Франции, которая теперь уже открыто участвовала в воине, мир в империи восстановить не удастся. Фердинанд II умер 15 февраля 1637 года в Вене от водянки. За время своего правления он успешно прошел через ряд тяжелых кризисов, и как князь в своих наследственных владениях, и как император. Ему удалось политически и конфессионально консолидировать наследственные и коронные владения Габсбургов в нужном для себя направлении и начать подобную консолидацию в империи. Однако долговременное решение крупных политических, конфессиональных и конституционно-правовых проблем империи достигнуто еще не было. Решение этой задачи выпало на долю его преемника — Фердинанда III.

_______________________

□ Фердинанд II — родился 9 июля 1578 года в Граце;

□ вступление в права правления Средней (Внутренней) Австрией 4 декабря 1596 года;

□ король Богемии, принятие титула G июня 1617 года в Праге, коронация 29 июня 1617 года там же;

□ король Венгрии, избрание 16 июня 161 года в Пресбургс, коронация 1 июля 1618 года там же;

□ избрание императором 28 августа 1618 года во Франкфурте, коронация 9 сентября 1619 года там же;

□ умер 15 февраля 1637 года в Вене, похоронен 21 февраля 1637 года в Граце (мавзолей);

□ отец — Карл II Среднеавстрийский (1540–1590), сын императора Фердинанда I (ум. 1564);

□ мать — Мария Баварская (1551–1608), дочь герцога Альбрехта V Баварского (ум. 1579);

□ брат — Леопольд V (1586–1632), епископ Пассау и Страсбурга, с 1625 года правитель Тироля;

□ браки: (1) — 23 апреля 1600 года с Марией Анной (1574–1616), дочерью герцога Вильгельма V Баварского (ум. 1626), (2) — 4 февраля 1622 с Элеонорой (1598–1655), дочерью герцога Винченцо I Мантуанского (ум. 1612);

□ 4 сына, 3 дочери, среди них: император Фердинанд III (ум. 1657), Леопольд Вильгельм (1614–1662), епископ Пассау и Страсбурга, Мария Анна (1610–1665), супруга курфюрста Максимилиана I Баварского (ум. 1651).

В обзоре литературы, посвященной Тридцатилетней войне, сказано, что Фердинанд III и поныне «остается Золушкой историографии» (Parker, 291). Эта оценка справедлива, ибо не существует ни одной старой или повой его биографии, автор которой попытался бы всерьез понять и описать этого императора «изнутри», с его склонностями и симпатиями, его воспитанием, мировоззрением и образом жизни, его успехами и неудачами. Соответствующие первоисточники до настоящего времени продолжают оставаться практически неисследованными. Поэтому данную главу не следует рассматривать как энциклопедическую статью — это скорее проблемная историческая работа.

Для историка имеют значение не только биографические данные. Очень важен также портрет монарха, его, если так можно выразиться, «модель», система категорий, определяющая тот идеальный образ, которому он сам стремился соответствовать, равно как и образ, в котором представал перед взглядами публики. Эти данные очень важны для описания жизни монарха, ибо монарший двор является душой монархического государства.

Для Фердинанда Ш характерно то, что его на протяжении всей жизни сравнивали с его отцом, Фердинандом II, и «модель» его правления всегда рассматривали как нечто производное от минувшего царствования. В определенном смысле Фердинанд III так никогда и не вышел из отцовской тени. Нет ничего удивительного в том, что сыновей, тем более, если это сыновья князей и они еще достаточно молоды, сравнивают с их отцами. Однако в гуманистическом памфлете, адресованном Фердинанду IV и приуроченном к выборам римского короля 1653 года, молодого принца предостерегают от примера его предшественников (Фердинанда III, Фердинанда II и Маттиаса). Можно, конечно, сказать, что в данном случае речь шла не более, чем о сиюминутной политической конъюнктуре. Но и в проповедях на похоронах императора в 1657 году Фердинанда прославляли, в основном сравнивая покойного с его отцом, что уже никак нельзя объяснить исключительно конъюнктурными соображениями.

Эти реминисценции были выдержаны в духе гуманистической риторики и строились на системе философских категорий неостоицизма. В XVII веке эта философская система переживала расцвет, чтобы позднее, в ходе общеевропейского кризиса духа (Hazard), уступить место идеям Просвещения. Во всех этих источниках наблюдается характерное содержательное единство. Это вовсе не значит, что из этих документов можно действительно узнать какие-то факты о жизни и личности этого императора (имеются в виду данные, выходящие за пределы официальной и общеизвестной «нормативной» информации). В пользу такого вывода говорят некоторые обоснованные предположения — дело в том, что далеко не все существующие источники могут считаться вполне безупречными в части достоверности. Во всяком случае, газеты, листовки и надгробные проповеди требуют весьма осторожного к себе отношения.

Так, к числу подобных источников, которые не обязательно содержат вполне достоверные факты, по все же позволяют судить об упомянутой нами идеализированной «модели» этого монарха, относится некролог, написанный в 1657 году Аванчинм, в котором говорится об основательном философском и математическом образовании Фердинанда III, о том, что он знал несколько языков (итальянский, испанский, латынь, чешский). Здесь же указывается на большие заслуги этого представителя Габсбургов в области «свободных искусств» (artes liberales). При этом автор некролога ссылается на «источники», по это звучит для нас не особенно убедительно, поскольку под таковыми он разумеет в основном тексты пропагандистской направленности. С другой стороны, не стоит слишком усердствовать и в методологическом скепсисе. В 1638 году венецианский посол докладывал своему правительству о том, что Фердинанд III наряду с уже упомянутыми языками «прекрасно» владел венгерским и французским (эпитет, конечно, может быть данью преувеличенной вежливости той куртуазной эпохи). Все же тот факт, что император хорошо говорил по-итальянски, может считаться доказанным. Также можно с полным основанием предположить, что он прилично владел латынью и испанским. Что же касается активного и пассивного владения чешским и венгерским языком, то выяснить это не представляется возможным. Следует все же предположить, что от короля Богемии и Венгрии вполне законно было ожидать владения языками этих стран. Это входило в обязанности монарха, к которым Фердинанда готовили с раннего детства, и вполне гармонирует с общей картиной полученного им разностороннего образования. Он был всесторонне одаренным человеком и обладал широким кругом интересов. Достаточно упомянуть хотя бы о том, что современная история музыки относит его к достойным упоминания композиторам своего времени.