Мы не располагаем достаточными источниками информации о военной организации и способах ведения войны императором в 40-е годы, что не позволяет выполнить количественный анализ. Есть основания предполагать, что испанское серебро для императора как воюющей стороны имело такое же значение, как французские субсидии для Швеции. Эти наличные деньги покрывали всего лишь 6 процентов той минимальной потребности в наличных (Lundkvist), без которых невозможно ведение маневренной войны, но без этого стартового капитала нельзя было получить остальную требуемую наличность путем кредитов. Действовала такая формула войны: без капитала (внешнего, субсидий) нет кредита, без кредита нет наличных, без наличных пет полевой армии.
Эта зависимость между наличными, кредитом и маневренной войной решающим образом сказывалась на возможностях политических переговоров. Когда, наконец, речь зашла о мире, сразу же выяснилось, что за столом переговоров исключительно все определялось успехами полевых армий, которые могли выигрывать сражения и занимать новые территории. Сторона, не способная вести маневренную войну, не могла рассчитывать заключить мир на выгодных условиях до тех пор, пока ее противники были способны вести такую войну, добиваться новых военных успехов и выкладывать их на стол в качестве политических козырей. Тот, кто мог вести успешную маневренную войну, диктовал свои условия. Однако в последние годы Тридцати летней войны император вести такую войну уже не мог.
Эти соображения лучше всего объясняют те многочисленные формальные и неформальные контакты, зондирования, беседы и переговоры, которые противники в различном составе и в разных местах вели почти на всем протяжении Тридцати летней войны. Эти контакты происходили как в промежутках между военными операциями, так и во время этих операций. Наибольшую интенсивность они приобрели после 1635 года. Переговоры начались в 1637 году в Кельне, продолжились в 1638 году в Любеке и приняли солидную форму «конгресса», который впоследствии был перенесен в Гамбург. 25 декабря 1641 года в Гамбурге состоялось подписание предварительного мирного договора, в котором, с одной стороны, император, представлявший также Испанию, а с другой стороны, Швеция и Франция при посредничестве Дании заявили о своей готовности созвать в вестфальских городах Мюнстере и Оснабрюке конгресс для заключения всеобщего мира (рах universalis). Испании предстояло договориться о мире с Францией и Генеральными штатами, а императору — с Францией и со Швецией. Этот договор определил исходные позиции, с которыми представители вышеозначенных держав в 1643/44 годах все же отправились в Мюнстер и Оснабрюк.
Там они прежде всего занялись процедурными вопросами. Яростная борьба разгорелась вокруг вопроса о том, кто должен и имеет право участвовать в работе конгресса. Этот вопрос лишь на первый взгляд относился к процедуре — на деле это была политическая проблема первостепенной важности. Обеим «коронам» — Швеции и Франции — удалось преодолеть сопротивление императора и добиться приглашения на конгресс всех субъектов империи. Император в конце концов вынужден был подчиниться и 29 августа 1645 года разослал пригласительные послания. Это событие означало, что теперь уже не император (единолично или вместе с коллегией курфюрстов) обладал ius belli ас pads (правом объявления войны и мира) — отныне это право предоставлялось каждому суверенному образованию на территории империи.
К этому моменту короны согласовали основные пункты повестки дня конкретных переговоров и зафиксировали их в предложениях от 11 июня. 25 сентября 1645 года был составлен ответ императорской стороны, 16 и 20 октября официально представленный коронам, которые своими репликами от 7 января 1646 года наконец открыли переговоры по конкретным вопросам. Эти переговоры продолжались в общей сложности 34 месяца, продвигаясь вначале черепашьим шагом, порой вообще замирая, с тем, чтобы принять на завершающей стадии бешеный темп. Подписание обоих договоров — со Швецией (Instrumentum Pacis Osnabrugense) и с Францией (Instrumentum Pacis Monasteriense) — состоялось 24 октября 1648 года. До этого, 30 января 1648 года, независимо от этих трактатов, состоялось формальное, но очень важное событие — подписание мирного договора между Испанией и Генеральными штатами, завершившее военный конфликт, продолжавшийся 80 лет. Этот договор был ратифицирован 15 марта.
Кульминационным пунктом переговоров обеих корон с императором явилось подписание предварительного мирного соглашения между императором и Францией 13 сентября 1646 и предварительного мирного соглашения между императором и Швецией 18 февраля 1647 года с урегулированием территориальных уступок. В период между 3 марта и 21 апреля 1648 года император издал важнейшие документы, касавшиеся конституционного порядка в империи. Наиболее трудным был вопрос о «военной сатисфакции» шведов — весьма крупной сумме, которую шведское правительство задолжало своим солдатам. Выплата этой суммы теперь перекладывалась на субъектов империи. Кроме того, император должен был (и как император, и как эрцгерцог) отказаться от оказания помощи Испании и Бургундскому округу империи на все время франко-испанской войны. Лотарингия из этого мирного договора была исключена.
Глядя со стороны, трудно представить истинные масштабы всей трудных и многолетних переговоров о сложнейших и запутаннейших политических и правовых проблемах, представить, какая нагрузка легла на всех участников этих переговоров, которым все же удалось, в зависимости от конкретной задачи, перевести достигнутые решения либо в четкие юридические формулы, либо в неясные и расплывчатые компромиссные положения. В переговорах участвовали в общей сложности 194 дипломатические миссии из 16 стран Европы, представлявшие 140 субъектов империи и 38 прочих участников конгресса. Города, в которых проходил конгресс, напоминали порой пчелиные ульи. Венецианский посредник Альвизе Контарини, участвовавший в конгрессе с начала и до конца его работы, писал: «История прошедших столетий не знала столь представительного конгресса, собравшегося для заключения всеобщего мира, и подобного тому, который мы переживаем в маши дни, и который едва ли когда-нибудь повторится в будущие столетия». Необходимо также учесть, что но каждой из 347 статей этих мирных договоров велась отчаянная борьба, в которой сторонам пришлось проявить максимум интеллекта, проницательности и в то же время высокое чувство ответственности и готовность к политическим компромиссам, что участникам приходилось подолгу торговаться по каждому из этих пунктов и даже по каждому слову, и тогда станет ясно, что автор этих слов, один из самых опытных европейских дипломатов того времени, ничуть не погрешил против истины, считая сам факт созыва такого конгресса и то, что он позволил заключить мир, одним из чудес света (una delli miraviglie del mondo).
Ни одно из учреждений за пределами тех городов, в которых проходил конгресс, не изучало мирные трактаты так внимательно, как венский двор. Почта, еженедельно поступавшая из Вестфалии, представляла собой толстые пакеты документов с бесчисленными приложениями и информационными сообщениями. Эти документы должны были немедленно поступать на вход бюрократической машины, от которой требовалась очень большая оперативность, поскольку в Мюнстере послы ждали инструкций. На плечи императора также свалилась небывалая нагрузка. Он, естественно, не читал вес эти документы лично и полностью, однако он должен был на протяжении нескольких лет еженедельно принимать важнейшие и ответственнейшие политические решения, требовавшие от него большого напряжения. Пусть советники сводили пространные доклады и протоколы к коротким резюме, выделявшим важнейшие моменты (хотя и здесь они должны были уделить внимание нюансам и альтернативным вариантам), пусть они формулировали проекты инструкций дипломатам, непосредственно ведшим переговоры, пусть эти проекты затем детально обсуждались, изменялись и дополнялись на Тайном совете — все равно решение оставалось за императором и только за ним, лишь император должен был в конечном счете сказать «да» или «нет». При этом не следует забывать, что работа над мирными трактатами была, может быть, самым важным, но всего лишь одним из многих дел, заниматься которыми ему приходилось ежедневно.