Император по-прежнему оставался бездетным, и еще до окончания мирных переговоров оп предпринял попытку в юридически безупречной форме урегулировать порядок наследования в австрийской монархии. 19 апреля 1713 года Pactum mutuae successions был предан гласности под названием Прагматической санкции. В этом документе говорилось, что после полного вымирания правящей ветви право наследования вначале получат дочери его брата, а затем сто сестры. Прагматическая санкция мыслилась как основной закон наследственных земель Габсбургов, и поэтому в ней говорится о нерушимом союзе этих земель. Она стала важным шагом на пути к объединению конгломерата государств, находившихся под властью Габсбургов, и во многом способствовала становлению Австрии как великой державы. Прагматическая санкция была официально признана сословиями всех этих стран, включая Венгрию, хотя здесь ее форма была несколько изменена. Этот процесс продолжался до 1724 года. Браки дочерей Иосифа I — старшей Марии Иосефы с наследным принцем Августом Фридрихом Саксонским 19 августа 1719 года и младшей Марии Амалии с наследным принцем Карлом Альбрехтом Баварским 10 декабря 1722 года в Мюнхене — уже прошли под знаком Санкции. Обе принцессы, кроме того, должны были сделать торжественные заявления об отказе от права на престол. Склонный к строгому правовому мышлению император в последующие годы стремился добиться признания такого порядка наследования со стороны европейских государств, что было понятно и, безусловно, правильно. При этом он лишь не учел то обстоятельство, о котором в кругу принца Евгения говорили так: «Лучшими гарантами Санкции являются двести тысяч солдат под ружьем и полная казна» (Schmidt, 206–207). Следует, однако, подчеркнуть, что эти обвинения в какой-то степени относятся и к самому принцу Евгению, поскольку именно оп песет часть ответственности за не самое лучшее состояние армии после 1720 года — командование в мирное время не было его призванием. Начиная с этого момента основным направлением внешней политики Карла VI стала борьба за признание Прагматической санкции со стороны иностранных государств и субъектов империи.
Сразу же после заключения Раштаттского мира появилась новая угроза. Стоило завершиться войне на западе, как началась война с Турцией на востоке. Уже в конце 1714 года турки напали на Венецию и захватили Морею — полуостров Пелопоннес. Республика потребовала от Вены помощи в соответствии со «Священной лигой», заключенной в 1684 году. Принц Евгений высказался в пользу вступления в войну, и Карл, для которого идеал императора был неразрывно связан с долгом вести священную войну против магометан, также счел это необходимым. Здесь расчет оправдался. В двух блестящих кампаниях 1716 и 1717 годов принц Евгений одержал победы при Петервардайне (Петроварадин) 15 августа 1716 года и Белграде 16 августа 1717 года, причем во втором сражении его положение вначале казалось безнадежным, а затем и овладел Белградом. По Пассаровицкому миру (21 июля 1718 года) император получил Белград, Банат, Сирмию, Малую Валахию, а также торговые привилегии. Государство Габсбургов значительно расширилось в восточном направлении.
На фоне военного успеха в борьбе против Турции происходило военное столкновение с испанцами в Италии, которое приняло довольно опасный оборот. Отношения Карла с испанской королевской династией по-прежнему оставались неясными. К этому времени фактической правительницей Испании стала вторая жена Филиппа V Елизавета Фариезе, родственница императора (ее дедом также был Филипп Вильгельм Пфальц-Нойбургский). При содействии своего фаворита, кардинала Альберони, ей удалось очень быстро преодолеть последствия войны. Энергичная и честолюбивая королева полностью подчинила мужа своему влиянию и определяла политику Испании в течение последующих двух десятилетий. Елизавета стремилась добыть для своего младшего сына Доп Карлоса, который не мог стать королем Испании, какой-нибудь престол в Италии.
Когда императорская армия оказалась связанной на востоке, Елизавета сочла, что наступил удобный момент предъявить притязания на Парму (под этими притязаниями лежали определенные основания) и на Тоскану, где эти притязания были совершенно неправомерными, и тем самым лишить императора части его итальянских владений.
Англия и Франция обязались в Утрехте гарантировать эти права императору. Но во Франции, где после смерти Людовика XIV (1 сентября 1715 года) правил регент Филипп Орлеанский, обстановка была уже не столь стабильной, как раньше. В Англии же, где после смерти королевы Анны (1 августа 1714 года) воцарилась новая ганноверская династия, в 1715 году началось восстание якобитов, приверженцев династии Стюартов. 5 июня 1716 года император возобновил союз с Англией, по которому стороны обязались помогать друг другу в случае нападения третьих стран, но испанцев это не остановило.
А августе 1717 года они высадились на Сардинии, а в 1718 году — на Сицилии, которая по мирному договору отошла к Савойе. Вначале успех сопутствовал испанцам, но затем державы объединились для совместной полицейской операции против возмутителя спокойствия. 2 августа 1718 года император, Англия и Франция заключили Альянс четырех, названный так в связи с ожидаемым вступлением и Генеральных штатов, которое, однако не состоялось. Английский флот уничтожил испанский в сражении у мыса Пассаро, императорские войска заняли Сицилию. В 1719 году Альберони был свергнут, и в 1720 году Испания заключила мир на условиях Альянса. Император обменял Сардинию, которая теперь перешла к Савойе, на Сицилию, что было весьма выгодной сделкой, так как позволило вновь объединить Неаполь и Сицилию. Позиции империи в Италии никогда не были столь сильны со времен Карла V. Правда, была признана законность наследственных притязаний Дон Карлоса на Парму, Пьяченцу и Тоскану. В 1720 году казалось, что Карл VI достиг зенита могущества. На самом же деле эта блестящая картина была обманчивой, и уже вскоре дипломатические трудности, внутренние разногласия и тяжелый кризис империи выявили глубокие трещины во внешне столь блестящей конструкции. Спокойные годы с 1720 по 1733 —по понятиям того времени очень долгий мирный период — на самом деле явились периодом перелома, который показал, сколь топок тот покров, под которым тлеет опасность войны. В конце этого периода начался первый открытый конфликт — война за польский престол. После смерти Карла VI в 1740 году пламя войны бушевало уже но всей Европе.
Но сперва начались внутренние свары. Причиной их стало соперничество между немецкими министрами Карла и его испанскими и итальянскими советниками, вошедшими в испанский совет, на который с 29 декабря 1713 года было возложено управление итальянскими территориями, ранее принадлежавшими Испании. Аналогичный нидерландский совет занимался Бельгией. Несмотря на вопиющую бездарность испанских советников, они пользовались безграничной благосклонностью императора, и в 1719 году с помощью подлой интриги им удалось серьезно подорвать положение принца Евгения. В 1724 году он был вынужден также подать в отставку с поста губернатора Нидерландов из-за конфликта, возникшего между его заместителем маркизом Прие и местным дворянством. Престиж и влияние принца упали почти до нуля. Ранняя смерть фаворитов Карла Стелла (1720) а Альтханна (1722), которые удостоились в дневнике императора куда более теплых слов, чем позднее принц Евгений, ничего не изменила в особом положении испанцев, и лишь в 1736 году, через 11 лет после официального признания Филиппа V и отказа от Испании, испанский совет был преобразован в итальянский. Это показывает, сколь дорога была Карлу его испанская мечта. Ситуация усугубилась тем, что и немецкие министры раскололись на две партии, первая из которых была ориентирована на Австрию, а вторая — на империю. Лидером второй группы был имперский вице-канцлер Шенборн.
В начале 20-х годов внешнеполитические трудности, с которыми приходилось сталкиваться императору, были неотделимы от имперских, хотя бы уже потому, что курфюрст Брандербургский был одновременно и королем Пруссии и, таким образом, самостоятельно и суверенно участвовал в политической игре европейских держав. То же самое можно сказать о курфюрстах Ганноверском и Саксонском, которые за счет личных связей с английским и польским престолами являлись скорее факторами европейской, а не имперской политики. К этому следует добавить, что наиболее сильные из имперских князей, как, например, Виттельсбахи, которые с 1724 года состояли в династическом союзе, также проводили самостоятельную политику, часто направленную против императора. Так, например, юлих-бергский вопрос, ставший предметом острого конфликта между курфюршеством Пфальцским и Пруссией, превратился в вопрос как имперской, так и европейской политики. При этом на имперскую политику все еще влияли конфессиональные проблемы.