Поначалу император попытался в полном масштабе продолжить имперскую политику своего брата, нацеленную на усиление позиции императора. Вена по-прежнему могла рассчитывать на поддержку хотя бы мелких субъектов империи, видевших в императоре основного защитника от притязаний более сильных соседей. Напротив, в Италии Карлу пришлось практически полностью отказаться от политики своего предшественника. После долгих переговоров в 1724 году Комаккио вновь был возвращен папе, что явилось зримым выражением такого поворота.

Но и в империи Карлу вскоре ясно дали попять, что времена изменились. В конечном итоге именно его имперская политика потерпела крушение, пусть даже последний удар, после которого она не смогла подняться, был нанесен Фридрихом Великим уже после смерти Карла. При этом начало было вполне многообещающим. В 1718 году было вынесено имперское исполнительное постановление, в соответствии с которым курфюрсты Пфальцский и Трирский принудили ландграфа Гессен-Кассельского вернуть крепость Райнфельс ландграфу Гессен-Райнфельс-Ротенбургскому. В 1719 году было исполнено другое аналогичное решение, принятое еще в 1717 году и направленное против шурина Петра I, герцога Мекленбургского, вступившего в конфликт со своими сословиями. Еще шла Северная война, и он призвал в свою страну русские войска. Исполнителями постановления на сей раз выступили Ганновер и Брауншвейг-Вольфенбюттель. Косвенно это решение было направлено, естественно, против России, по также и против Пруссии. Казалось, что сотрудничество с Ганновером как с младшим партнером императора по-прежнему функционирует и способствует повышению авторитета императора. Однако связь Ганновера с великой державой, Англией, привела к слишком большому повышению веса Ганновера, который стал вскоре опасным соперником императора.

Еще до исполнения мекленбургского решения Георг I Английский показал, что он более не намерен слепо следовать за императором. Поводом для этого послужил так называемый спор с курфюрстом Пфальцским о почетных должностях. Этот конфликт, возникший по, казалось бы, пустяковому поводу, заблокировал работу рейхстага во время войны с Турцией и конфликта с Испанией, Однако повод этот был не таким уж пустяковым, ибо в эту эпоху вопросы, связанные с престижем, воспринимались как чрезвычайно важные. После реституции курфюрста Баварского, который при этом получил от курфюрста Пфальцского титул главного стольника империи, Георг I отказался вернуть курфюрсту Пфальцскому титул почетного казначея, который был передан Ганноверу после опалы Макса Эмануэля во время войны за испанское наследство, leopr поступил так вопреки своему публичному обещанию возвратить этот титул и удовлетвориться введенной специально для него почетной должностью главного знаменосца. После возвращения баварского лена в мае 1717 года, которое, кстати, принесло императору баварские вспомогательные войска для войны с Турцией, курфюрст Пфалвис-кий блокировал на два году работу рейхстага, потому что Ганновер в лице посла, барона Рудольфа фон Врисберга, темпераментного, антикатолически и антиимператорски настроенного подстрекателя, отказался отдать восьмое место курфюрста и возвратить титул представителю Пфальца. До 17 апреля 1719 года рейхстаг оказался неработоспособным и не смог принять решение о помощи императору в войне против Турции. Когда наконец решением большинства была сделана попытка удовлетворить Ганновер специально по этому случаю созданной придворной должностью главного шталмейстера, то Врисберг, пользуясь тем, что большинство, противостоявшее Ганноверу, состояло в основном из католических князей, подал религиозный протест и пригрозил совершить itio in partes, то есть попросту разделение рейхстага на католическую и протестантскую части, которые уже не могли «переголосовать» друг друга. Такая процедура была предусмотрена Вестфальским миром при разногласиях по религиозным вопросам. В этом случае вопрос мог быть решен только путем amicabilis compositio (полюбовного соглашения). До этого дело не дошло, поскольку в конце концов спор выдохся сам по себе.

Этот конфликт показал императору, что имперская политика становится все более трудной областью. Еще больше убедило императора в этом нежелание Ганновера и Пруссии привлекать его к переговорам со Швецией по окончании Северной войны. При этом Ганновер намеревался получить герцогства Бремен и Верден, а Пруссия — город Штеттин (Щецин). Во всех случаях речь шла об имперских ленных владениях, и участие императора при решении таких вопросов было обязательным. Ганновер больше не хотел исполнять роль руки императора на северо-западе Германии. Теперь, имея в тылу Англию, Ганновер считал себя в вправе и в силах играть самостоятельную роль наряду с Пруссией и совместно с ней, хотя политические интересы Англии не всегда совпадали с интересами Ганновера.

Так называемый немецкий религиозный спор 1719–1724 годов, в основном улаженный уже к 1721 году, наглядно показал императору и имперскому вице-канцлеру Шенборну, насколько сильны силы, противодействующие им в империи. Эти силы едва не привели империю и Европу на грань войны. В этот период роль ведущего министра выпала на долю Шенборна, который не всегда действовал в полном согласии с принцем Евгением. Видимым центром этих событий вновь стал Регенсбургский рейхстаг, но подлинные решения принимались в Лондоне, Берлине и Вене.

Поводом послужил локальный конфликт в курфюршестве Пфальцском, в котором речь шла не столько о вере, сколько о церковном устройстве и имуществе. Католический курфюрст Карл Филипп, дядя Карла VI, приказал конфисковать тираж Гейдельбергского катехизиса, одна из статей которого содержала слишком ярые нападки на католиков, и силой отнял у Евангелического совета здание бывшей придворной церкви Св. Духа в Гейдельберге. Однако эта церковь совместно использовалась верующими обеих конфессий. Евангелический-совет подал жалобу в Corpus Evangeiiciorum (протестантскую фракцию рейхстага), с тем чтобы она защитила его права. Однако еще до того, как рейхстаг занялся разбором этой жалобы, Ганновер и Пруссия начали репрессии против своих католиков, a Corpus Evangeiiciorum в обход имперского права направил в Гейдельберг своего наблюдателя, не имея на то полномочий от рейхстага. Попытки Шенборна образумить Фридриха Вильгельма I при помощи резких императорских рескриптов не принесли результатов. В какой-то момент противоречия настолько обострились, что война из-за религиозного повода между императором, с одной стороны, и Пруссией и Англией, с другой стороны, казалась неизбежной. Однако в 1720 году Corpus Evangeiiciorum отменил репрессии против католиков, и спор утратил часть прежней остроты. Впоследствии он постепенно сам по себе сошел на нет. Результатом его стала «усталость империи» (Hantsch, Schunborn, 284, 306 ff.), а авторитету императора был нанесен серьезный удар.

Очевидно, что религия в этом споре была лишь поводом для конфликта. В пользу такого вывода говорит то, что такие события, как «кровавый суд» 1724 года в Торпе (Торупь), когда в результате конфессионального конфликта были казнены шесть горожан-протестантов, или изгнание протестантов из Зальцбурга в 1732 году, привлекли к себе намного меньше внимания, чем сравнительно безобидное происшествие в Пфальце. Однако к тому времени вопрос о соотношении сил уже прояснился, а во время событий в Пфальце Англия-Ганновер и Пруссия, выдвигавшаяся на позицию великой европейской державы, сочли необходимым дать отпор попытке императора укрепить свой авторитет на имперской политической арене. Даже имперское рыцарство, основой существования которого была власть императора, воспротивилось его намерениям в 1721–1733 годы воспользоваться давно забытыми императорскими привилегиями и обложить налогом евреев, проживавших на территориях, контролируемых рыцарями. Переплетение имперской политики с европейской резко усложнило ситуацию внутр и империи.

Еще одно мероприятие Карла VI, направленное на развитие бельгийской торговли, стало поводом к новым осложнениям. Император большое внимание уделял экономическим вопросам и всячески стремился способствовать процветанию своих государств, что и послужило причиной конфликта. Вопреки желанию принца Евгения, который непременно хотел сохранить старый союз с морскими державами, Карл VI основал в Остенде торговую компанию, которая должна была вести торговлю с Ост-Индией, Вест-Индией и Африкой. Это, естественно, не понравилось ни англичанам, ни голландцам, ни французам. Насколько занимали Карла экономические проблемы, показывает тот факт, что в 1718 году он дал генералу Мерси распоряжение заселить Банат немцами, что превратило его в процветающую культурную провинцию; в 1728 году была построена дорога из Вены через Земмеринг к портам Адриатики, которая считалась техническим чудом того времени. Триест стал процветающей вольной гаванью. Император основывал мануфактуры, стремился ограничить внутренние пошлины и улучшить почтовое сообщение в Австрии. Так он пришел к решению об основании Остендской компании.