Когда Фердинанду исполнилось 13 лет, его отец заявил о разрыве «тех уз, которые Нас связывали с государством Германской империи», объявил о прекращении исполнения всех обязанностей и о сложении «принадлежавших Нам доселе короны и прерогатив императора». Идея государства возобладала над идеей империи, и институт империи в 1806 году стал не более чем символом. Приоритет теперь принадлежал собственной монархии, основанной за два года до этого — Австрийской империи. Фердинанду предстояло когда-нибудь стать во главе этого государства, и многочисленные поездки помогали интровертному юноше установить контакт со своими подданными, тем более, что во время Венского конгресса он был полностью отстранен от политических мероприятий, и ему было доверено лишь принимать гостей в качестве наследного принца, но не представителя императора. После падения Наполеона Фердинанд, несмотря на слабое здоровье, сопровождал отца в Париж, а затем посетил несколько французских городов. При этом он находился в звании бригадного генерала — несмотря на все препятствия, его военному воспитанию придавалось большое значение. По лишь три года спустя ему впервые было доверено официально представлять императора на церемонии открытия памятника во Франценсберге в окрестностях Брюнна (Брно).

После сложения германской императорской короны в 1806 году австрийский император продолжал занимать ведущее положение в Германии. Создание Германского союза еще более укрепило это положение. В то время говорили, что Старая империя была восстановлена «без официального о том уведомления». Однако невозможно отрицать тот факт, что и в последний период царствования Франца, и в течение тринадцати лет царствования Фердинанда при сохранении связей с Германией центр тяжести австрийской политики неуклонно перемещался внутрь монархии, а во внешней политике все больше начинали преобладать национальные интересы. Окончательный уход «немецкого князя» Франца Иосифа I из «немецкой политики» произошел в 1866 году, но подготовили его оба непосредственных предшественника этого императора. Не так уж далеко от истины высказывание Фердинанда, сделанное им после Кенигсгреца[8]: «Это мы наделали».

Изоляция наследника престола от внешней и внутренней политики продолжалась в основном и в двадцатые годы. Однако для того, чтобы общественность не совсем забыла о его существовании, имя Фердинанда было разрешено увековечивать в названиях различных сооружений (например, первого венского моста через рукав Дуная и музея Фердинандеум в Инсбруке). В 1825 году ему было дозволено возглавлять делегацию на коронации русского императора. В этом и в следующем году его политическим образованием занимался лично Меттерних. Государственный канцлер излагал наследнику свое видение подробных обстоятельств Французской революции и наполеоновских войн. Меттерних учил также, что монарх и монархия могут выжить лишь тогда, когда они стоят на трех китах, имя которым трон, армия и алтарь.

В 1826 году император опасно заболел, и вопрос о престолонаследии вновь встал со всей остротой. Меттерних еще раз попытался изменить порядок престолонаследования. Он хотел склонить Фердинанда к отказу от своих прав в пользу брата, Франца Карла. Этот план потерпел неудачу из-за упорного сопротивления Фердинанда, который никогда не простил государственному канцлеру этих намерений и припомнил их ему в марте 1848 года. Император, однако, выздоровел, по-прежнему уходил от любых разговоров о «соправительстве» и спустя три года впервые привлек Фердинанда, которому было уже 36 лет, к участию в заседании Государственного совета. Это стало первым активным соприкосновением Фердинанда с политикой.

В 1830 году во время ландтага в Пресбурге состоялась коронация Фердинанда как «младшего» короля Венгрии. Когда он в ответ на слова приветствия заговорил по-венгерски, это вызвало бурю энтузиазма. Фердинанд оказался первым и последним Габсбургом, который во время этой церемонии говорил с венграми на их родном языке.

После этого акта все сомнения по поводу престолонаследия были сняты.

«Вступление» Фердинанда в политику совпало со второй революцией во Франции, восстаниями в Модене и Парме и со всеобщими волнениями на европейском континенте. Меттерних, потративший многие годы на то, чтобы объединить европейские державы в борьбе против восстаний, надеялся и теперь замедлить ход времени, но в конце концов был вынужден признать, что июльская революция «прорвала плотину в Европе». Франц I наблюдал за этими событиями с беспокойством — прежде всего его волновало положение некоторых немецких князей (Брауншвейг, Гессен-Кассель) — и вновь осмысливал будущее собственной династии. В Венгрии ситуация была под контролем после коронации Фердинанда, в Австрии будущее также не вызывало сомнений. Оставалось лишь обеспечить Фердинанда женой. Император, конечно, понимал, что это не даст возможности ни остановить революцию, ни рассчитывать на потомство, учитывая состояние здоровья Фердинанда. Избранница, Мария Анна Каролина Пия, дочь короля Сардинии и Пьемонта Виктора Эммануила I и урожденной эрцгерцогини Австрийской и Моденской д’Эсте, должна была прибавить своему супругу уверенности и обеспечить ему психологическую поддержку. Свадьба по доверенности состоялась 12 февраля 1831 года, а церковная церемония в узком кругу была совершена 27 февраля. Эта очень благочестивая женщина, которая большую часть революционных дней провела в молитве, совершенно растворилась в своем браке, разделяла интересы императора и его благотворительные акции и охотно выполняла при нем роль сиделки.

Однако все хлопоты по престолонаследию едва не оказались напрасными. 9 августа 1832 года отставной капитан, прошение которого якобы было не полностью удовлетворено, в Бадене, неподалеку от Вены, совершил покушение на Фердинанда. Принц не пострадал, но, возможно, на почве отдаленных последствий перенесенного шока к концу года тяжело заболел. После выздоровления он целиком ушел в занятия ботаникой и не принял участия в последнем большом съезде князей, который его отец проводил в Мюнхенгреце.

В следующем году усилия 67 немецких таможенных округов по отмене внутригерманских пошлин и унификации пограничных пошлин приняли, наконец, реальные очертания. Меттерних усмотрел в этом опасность экономической и политической гегемонии Пруссии, кроме того, большинство австрийских фабрикантов также высказались против участия Австрийской империи в этом союзе и заняли крайне протекционистскую позицию. Поэтому Германский таможенный союз охватил почти все немецкоязычное пространство, но Австрия не вступила на путь, ведущий к «немецкому единству». Это в какой-то степени способствовало тому, что процесс индустриализации на территории монархии шел значительно медленнее, чем в Германии, хотя в 30-е годы и здесь прошла волна грюндерства, в основном в таких отраслях, как текстильная и сахарная промышленность. Причиной отставания Австрии от Германии не может считаться единственно крах венского банка Гаймюллера в 1841 году, вызвавший финансовый и экономический кризис. И при Франце, и при Фердинанде правительство слишком мало внимания уделяло внедрению новых технологий в производство, повышению активности капитала и созданию возможностей для его инвестирования. Не удалось ликвидировать зависимость от сельского хозяйства, но, прежде всего, не было достигнуто быстрого ускорения технического прогресса. Это и ряд других неудачных политических акций вызвало в так называемых прогрессивных кругах стремление к переменам на самой верхушке государственной машины и убежденность в необходимости радикального изменения политики Австрии. Все понимали, что Фердинанд без посторонней помощи не сможет справиться с этими задачами, но еще была жива надежда на изменение политики Меттерниха, причем не только под влиянием событий за рубежом. Однако система, получившая имя того, кто с 1821 года носил титул канцлера правящего дома, двора и государства, состарилась и окостенела вместе с императором.