Все государствообразующие процессы начала XIX века имели династическую ориентацию, по для монархии Габсбургов эта ориентация носила наиболее выраженный характер: это государство представляло собой конгломерат стран, совместное существование которого было немыслимо вне и помимо Прагматической санкции, действовавшей вплоть до 1918 года. От прочей Германии Австрийская монархия сильно отличалась прежде всего в структурном отношении в том смысле, что здесь стадия монархической, вассальной, а затем военно-бюрократической интеграции так и не была преодолена. Ретроспективный взгляд показывает, что стадия более интенсивной интеграции, основанной на парламентском представительстве, в Австрийской монархии до конца пройдена не была. По инициативе и при активном участии Меттерниха в 1814 году возникла союзная организация, объединившая Центральную Европу и в какой-то степени принявшая на себя эти проблемы Австрии. Организация также соответствовала интересам малых государств Германии и выражала интересы правящих слоев этих и иных европейских государств, главным устремлением которых было противостояние революционным движениям. Пруссия совместно с Австрией осуществляла своеобразную неформальную двойную гегемонию в Третьей Германии, что служило целям сдерживания немецкого национального движения и в дополнение к этому сдерживало также и честолюбие самой Пруссии.

Таков был политический фон, на котором происходило развитие личности эрцгерцога Франца Иосифа, родившегося в 1830 году. Обширная образовательная программа, но которой учили предполагаемого наследника престола, вполне соответствовала высокому рангу династии Габсбургов и положению их монархии в Германии, Италии и Европе. В результате сложного взаимодействия такого воспитания, личных склонностей и социализации в рамках большой семьи Франц Иосиф стал аффектированным носителем династического, милитаристского и консервативного мировоззрения, которое сочеталось у него с осознанием своего высокого предназначения и радостным принятием своей миссии. Юный эрцгерцог отличался могучим телосложением, высокой работоспособностью и сильной волей, которая, однако, была подчинена строгому порядку и дисциплине. Лишь благодаря этим качествам он вообще смог осилить чудовищно гипертрофированную учебную программу. Эти качества не только подготовили к успешному исполнению отведенной ему роли, по и определили некоторый по-мужски однослойный характер его здравого смысла, свободного от всяких поэтических предпочтений, от какого-либо стремления к оригинальности, от интеллигентских сомнений и ощущений кризисов в себе самом и своем отношении к окружающему миру. Положение в семье также не давало поводов для возникновения комплекса наследного принца: ни в волевой и исполненной династическими интересами матери, ни в многочисленных братьях и потомках императора Франца эрцгерцог не мог встретить кого-либо, кто мог бы вызвать у него юношеское стремление найти «собственную нишу».

Таковы были ясные и несложные условия, в которых сформировались личность Франца Иосифа и система его ценностей: сознательная дисциплина, приверженность к авторитарным методам абсолютно во всем, даже в семейных делах, там, где они как-то соприкасались с политикой, воспитанное еще в ранней юности понимание роли формальных атрибутов верховной власти. При воспитании принца особое внимание было уделено тщательнейшему соблюдению всех правил поведения, и формализм, с которым Франц Иосиф относился к мелочам этикета во всех без исключения ситуациях, был вполне в духе вековых традиций Габсбургов, по в эпоху его царствования эта традиция принесла особенно пышные плоды. В нем эта традиция нашла несгибаемую волю, способную самоотверженно играть заданную роль до конца, и, если потребуется, то вплоть до полного обезличивания. В результате юный монарх с самого начала четко осознавал свое место и предназначение.

В этой системе ценностей важное и почетное место занимала безоговорочная верность и преданность династии католической церкви. Влияние матери и непосредственное наблюдение работы разрушительных сил революционной эпохи резко повысили значимость стабилизирующей роли церкви в системе ценностей юного наследника и монарха — он с еще большей ответственностью и серьезностью воспринял свою роль «defensor ecclesiae» (защитника церкви).

Для Франца Иосифа, еще в бытность его наследником, характерно было очень сильное пристрастие ко всему военному, которое он сохранил на протяжении всей жизни. Это пристрастие выходило далеко за пределы традиционных ритуалов: будучи наследником и императором, он активно вникал во все тонкости военной службы. Уже из писем совсем юного эрцгерцога видно, сколь сильное влияние на него оказал опыт полевой службы, офицерской жизни, парадов и маневров.

Династия, армия и, во вторую очередь, церковь и вероисповедание — вот те основополагающие величины, непреходящее значение которых наследник престола осознал еще в очень юном возрасте. Они остались для него ориентирами на всю жизнь. Нередко высказывалось довольно спорное мнение о том, что австрийская династия рассматривала свое право на земли, входившие в ее монархию, как «траст», доверительное управление, что неявно подразумевает частную собственность. Такое представление было, безусловно, чуждо Габсбургам, по в их концепции, и уж во всяком случае в мировоззрении Франца Иосифа, государство никогда не отделялось от династии. И, естественно, он не мог себе представить какого-то абстрактного «государственного интереса», отличного от интереса династического. Вся австрийская политика в Италии, следовать которой должен был и Франц Иосиф, будет казаться просто непонятной, если при ее анализе будут упущены династические моменты и соображения.

И политические взаимозависимости в мире немецких государств также можно до конца попять лишь через призму общих монархических интересов немецких правящих династии и династических связей между многочисленными членами «семьи немецких князей». Переписка Франца Иосифа в бытность его эрцгерцогом и императором дает весьма живое впечатление о том, в какой мере его жизнь и мышление определялись династическими связями и контактами, причем эти категории буквально довлели именно над его германской политикой. Па мировоззрение Франца Иосифа решающее влияние оказало то обстоятельство, что его воспитание и социализация протекали изолированно от тенденций и явлений современного развития — ему не была предоставлена возможность познакомиться с духовными и интеллектуальными течениями своего века, промышленностью, техникой, бизнесом. Поэтому освободительные идеи и идеи народного представительства, получившие такое развитие в то время и ставшие основным содержанием его тенденций, остались для Франца Иосифа непонятными, а семена дезинтеграции, присущие этим идеям и столь опасные для существования габсбургской монархии, не могли не вызвать у него подозрительного отношения.

На молодого монарха глубокое, непреходящее воздействие оказали политические фантазии Карла Людвига фон Брука, предметом которых была великогерманская экспансия из Центральной Европы на юго-восток, эта фантастика стала его юношеской мечтой. Популистские методы правления никогда, даже в юности, не привлекали его.

Традиционная монархическая концепция была несовместима для Франца Иосифа с поиском новых источников легитимации путем задабривания, пропаганды успехов и искусственного повышения престижа. Он до конца жизни враждебно относился к современному национализму, и прежде всего к его немецкому варианту. Тот факт, что в период борьбы за гегемонию в Германии Франц Иосиф неоднократно публично и в письмах называл себя немецким князем и подчеркивал свою принадлежность к немецкой нации, объясняется его желанием сохранить и подчеркнуть приоритет своей династии и своей страны, оберегая его от мелконемецких тенденций. Однако немецкая политика была для Франца Иосифа той сферой, в которой все вопросы, должны были решаться исключительно между назначенными князьями кабинетами министров, где решающим критерием для выбора решений являлись монархические интересы. Вера Франца Иосифа в политический вес правящих монархов и их солидарность нередко приводила его к переоценке возможностей, связанных с личными встречами монархов, их личными договоренностями, а также недооценке возможностей министров и предусмотренных конституциями государственных институтов.