Британские власти начали первое расследование «случая в Сагане» уже в июне 1945 г. С июля по сентябрь 1947 г.[595] и с августа по октябрь 1948 г. многие обвиняемые должны были предстать перед военным трибуналом в Гамбурге[596]. Бывший руководитель отдела гестапо в Бреслау Вильгельм Шарпвинкель держал ответ перед английскими судьями в 1946 г. Он вспомнил об одном подписанном Мюллером и пришедшем в телеграмме приказе, отданном самой высокой инстанцией. Согласно этому приказу названные поименно английские офицеры должны были быть казнены особой командой. Заключенные были расстреляны по законам военного времени там же, где и схвачены.

Шарпвинкель в качестве наблюдателя принимал участие в казни шестерых или семерых англичан. Из соображений секретности их убили по дороге из Герлица в Саган на обочине автомагистрали. Сообщения об исполнении должны были быть незамедлительно направлены в Берлин под грифом «секретно» руководителями отделов гестапо. Через несколько недель после казни бывший руководитель криминальной полиции в Бреслау Макс Вилен и Вильгельм Шарпвинкель были отозваны в Берлин. Мюллер и Небе дали обоим фиктивное указание на случай, если швейцарские власти вмешаются в рассмотрение данного вопроса. Выехавшие в Берлин служащие должны были сообщить, что казненные лица после их вторичного ареста пытались вновь совершить побег на пути в Саган и при этом были расстреляны. Если швейцарский уполномоченный захотел бы посмотреть место казни, ему должны были бы показать фиктивное место[597].

Являвшийся с 10.03.1944 г. руководителем полиции г. Карлсруе Йозеф Гмейнер подтверждает существование приказа о казни: «По приказу фюрера рейхсфюрер СС отдал распоряжение о том, что бежавшие из лагеря английские летчики должны быть расстреляны в случае их поимки. Англичане не сдержали данного ими слова чести и предприняли попытку побега, поэтому их казнь необходима и справедлива. Для исполнения распоряжения рейхсфюрера СС необходимо находящихся в полиции г. Карлсруе арестованных X. X. передать служащим местного отдела и расстрелять. Все должно произойти так, чтобы арестованный не узнал о скором расстреле. Труп необходимо сжечь в ближайшем крематории, и прах поместить в урну; о дальнейших действиях будут даны дополнительные указания. О проведенных казнях необходимо сразу же доложить специальным курьерам. С отчета, который предназначен только для меня (могло предполагаться: для конкретной службы), не разрешено делать копию и необходимо кратко сообщить об исполнении казни и уничтожении относящихся к делу документов. При этом необходимо представить второй отчет, который можно будет предъявить другим интересующимся службам. В нем необходимо написать, что X. X. при перевозке в концлагерь X. предпринял попытку к бегству и был расстрелян.

Необходимо указать крематорий, в котором был сожжен труп, а также приложить к отчету регистрационный номер трупа. Местность, где произошла попытка к бегству, необходимо подробно описать (я думаю, это означало даже при помощи эскиза). Особое внимание уделяется секретности телеграммы, которая должна быть уничтожена сразу после исполнения приказа, за что я делаю ответственными лично руководителей местных служб. С содержанием телеграммы могут быть ознакомлены только непосредственно связанные с исполнением приказа лица; они обязаны сохранить секретность информации. Это обязательство должно содержаться в отдельном, направленном мне отчете. Криминальная полиция Карлсруе должна дать определенные указания относительно выдачи арестованных»[598].

Направленный для проведения казни служащий гестапо криминальный комиссар Герберг (руководитель ведомства II «Г») приехал в Берлин, чтобы лично передать Мюллеру отчет о проделанной работе. Последний остался недоволен описанием фиктивного места казни и обвинил полицию г. Карлсруе в отсутствии фантазии; почти во всех отчетах было сказано, что заключенные пытались бежать «на выходе» из машины. Мюллер дал задание составить новый отчет и описать ход событий таким образом, что заключенные пытались бежать во время замены проколотой шины, но были застрелены[599].

Криминальный служащий Макс Вилен показал в Нюрнберге, что он был вызван в Берлин сразу же после взятия под арест бежавших офицеров РАФ. Артур Небе, шеф главного отдела крипо, дал ему прочитать приказ фюрера, согласно которому половина бежавших из лагеря летчиков должна быть расстреляна при поимке. Ему также сообщили, что Мюллер получил соответствующий приказ, а потом передал свои распоряжения соответствующим отделам гестапо. По сообщению Вилена, криминальная полиция, осуществившая арест, выдала гестапо заключенных, приговоренных к смертной казни, получив из лагеря перед этим их список. В общей сложности гестапо приговорило к смерти 50 офицеров.

6 апреля 1944 г. комендант лагеря «Воздух 3» проинформировал о том, что заключенные оказали сопротивление или предприняли попытку к бегству на пути в лагерь и были в связи с этим расстреляны[600].

Спустя некоторое время после побега из Сагана, согласно показаниям бывшего работника инспекции военно-воздушных сил № 17 полковника Вальде, в РСХА состоялось заседание, в котором приняли участие группенфюреры СС Мюллер и Небе, а также ответственный по делам военнопленных в ОКВ полковник фон Ронрмонт. За день до этого в штаб-квартире фюрера на самом высоком уровне обсуждалась тема побега в Сагане. На заседании в РСХА Мюллер объяснил, что уже отданы соответствующие приказы и акция началась. Мюллер не захотел делать никаких сообщений о событиях, связанных с розыском; он проинформировал, однако, участников конференции, что согласно поступившим отчетам было убито от 10 до 15 человек при попытке к бегству. Полковник Вальде также заявил, что проведение всей акции по розыску находилось в руках РСД, которая подчинялась Гиммлеру[601].

Приказ о расстреле бежавших офицеров РЛФ противоречил международным соглашениям об обращении с военнопленными, которые были приняты в 1907 г. в г. Гааге и в 1929 г. в г. Женеве. В свидетельских показаниях Петера Моора упоминалось об указании Гиммлера Кальтенбрунисру, что означало, что Гитлер сам отдал приказ о расстреле. Вероятнее всего, вскоре после побега узников состоялась беседа Гитлера, Гиммлера, Геринга и Кейтеля, касавшаяся этой темы. Тем не менее не существует никаких документов, в которых было бы сказано, как и где должны быть убиты военнопленные, а также где должны быть сожжены их трупы. Все письменные свидетельства были уничтожены согласно приказу. Достоверность показаний косвенных и непосредственных участников «случая в Сагане» позволяет лишь догадываться о всех обстоятельствах казни и роли Мюллера, как ответственного за проведение операций по ликвидации. Приказы о смертной казни вновь пойманных узников были подписаны его именем. Когда летом 1944 г. возникла опасность расследования этого случая международной организацией «Красный Крест», Мюллер упорно настаивал на фиктивных показаниях полицейских участков, чтобы скрыть преступление.

27 мая 1942 г. гестапо объявило, что полиции Берлина удалось разоблачить подпольную коммунистическую группу. Начальник полиции Берлина Отто Бовензипен арестовал членов еврейской группы сопротивления Герберта Баума по доносу предателя. 18 мая они хотели в декоративном парке при помощи подрывных шашек разрушить организованную министерством пропаганды выставку. Гестапо арестовало 30 человек и пыталось добиться от них признания во время ужесточенных допросов. Герберт Баум умер, вероятнее всего, вследствие пыток. Другие члены группы признались, что помогали еврейским гражданам продовольственными карточками и предоставлением жилища. Приговоренные к многолетнему тюремному заключению женщины из группы сопротивления по приказу Мюллера были отправлены в Аушвиц для «особого обращения»[602]. Эйхмап вспоминает в своих мемуарах, что Мюллер приказал ему после нападения на выставку «Красный рай» вызвать в Берлин еврейских деятелей, таких как д-р Йозеф Левенгерц (глава еврейской общины в Вене), д-р Пауль Эпштейн (объединение евреев в Германии, г. Берлин) и Якоб Эдельштейн (директор палестинского бюро, г. Прага). Мюллер сообщил присутствующим, что по приказу Гиммлера большинство членов еврейских общин в Берлине приговорены к смертной казни. По воспоминаниям Эйхмана, осужденные были действительно убиты в концлагере Ораниенбург[603].