В рамках акции «пуля» 5 000 военнопленных разной национальности, в большинстве своем русские, были заморены голодом до смерти или замучены «особым обращением»[577]. Альфред Штрейм констатирует, что на основании четкого распоряжения полицейским участкам посылать в концлагерь Маутхаузен только заключенных ступени 3, он рассматривался «как лагерь смерти для определенного круга лиц». От имени Гиммлера 3.08.1944 г. Мюллер наложил запрет на освобождение узников концлагеря Маутхаузен до окончания войны. «Я ставлю в известность и требую в будущем, чтобы в Маутхаузен отсылались только те заключенные, которые «заслужили» особо жестокие условия содержания. Особого внимания заслуживают групповые побеги, при которых взятие под «охранный арест» выясняется только после расследования.

Если в концлагере Маутхаузен находятся узники 1 и 2 ступеней, то они должны быть переведены в другие концлагеря. Этот указ не касается краевых и местных полицейских учреждений […]»[578].

С 27 августа 1941 г. РСХА пыталось использовать считавшихся пригодными советских солдат в пропагандистских целях[579]. В рамках мероприятия «Цеппелин» (кодовое слово для «акции дезорганизации») отобранные советские военнопленные обучались разведывательным навыкам и позже забрасывались как за русскую линию фронта, так и непосредственно в область боевых действий. Задачи операции «Цеппелин» координировались IV отделом (VI «С») в тесной совместной работе с ОКВ[580].

Этими «агентами» являлись, как правило, представители национальных меньшинств, некоторые бывшие высокопоставленные чины царской армии, а также представители оппозиционных групп, которые были готовы к «деятельности по дезорганизации» на своей бывшей родине. Упорное сопротивление и переход Красной Армии в наступление беспокоили РСХА, поэтому необходимо было заполучить именно из русского населения подходящих для разведдеятельности лиц. Подготовка «гражданских» и заброска их в русский тыл вменялись в обязанности оперативным группам и командам, находившимся на востоке. Труднее всего происходил набор в группы по засылке членов оппозиционных кругов (троцкистов, ленинистов и др.). «Особенно среди узников лагерей для военнопленных офицеров, а также в обычных лагерях находились такого рода заключенные. Поскольку они сами не вызывались из опасения потом быть ликвидированными, то должны были быть установлены авторитетными лицами концлагеря»[581].

Выбранных для проведения операции «Цеппелин», но по состоянию здоровья не пригодных красноармейцев, из соображений конфиденциальности, отправляли не обратно в лагеря для военнопленных, а в Аушвиц для «особого обращения». Из распоряжения РСХА (отдел VI «С» 1) от 1.12.1942 г. следует, что ненужные активисты (неизлечимо больные) должны быть умерщвлены. Около 200 человек было убито, хотя общее число уничтоженных было намного больше, поскольку и оперативные группы также ликвидировали больных «помощников»[582]. Из письма из особого лагеря СС Бреслау можно судить о том языке бюрократов, каким сообщались данные об умерщвленных больных. «Сообщается, что […] (имя неразборчиво) был передан 7.11.1942 г. в концлагерь Аушвиц и здесь уничтожен»[583].

Союзники по антигерманской коалиции обвиняли на Нюрнбергском процессе руководителя VI отдела РСХА Вальтера Шелленберга в участии в операции «Цеппелин».

Однако нельзя было доказать, что он был информирован обо всех подробностях проводимых убийств[584]. В мемуарах Шелленберга можно найти пассажи о задачах и пользе, приносимой засланными советскими группами в рамках операции «Цеппелин»[585]. Шелленберг считал свою службу в тайной полиции законной с точки зрения национал-социалистического режима и не чувствовал себя ответственным за преступления РСХА, хотя он, как было доказано, принимал участие в многочисленных карательных мероприятиях.

Уничтожение общих могил на оккупированных землях Польши и Советского Союза началось в конце 1942 г. До этого в лагерях смерти под руководством штандартенфюрера СС Пауля Блобеля[586] наскоро зарытые трупы сжигали на кострах[587].

Сначала массовые преступления держались в тайне от общественности. Однако в августе 1942 г. президент всемирного союза евреев (World Jewish Congress) д-р Стефан С. Визе[588] передал госдепартаменту США детальное сообщение о Ванзеевской конференции. В ноябре 1942 г. американцы придали огласке этот документ, после того как убедились, что материал Стефана Визе соответствует действительности.

Вероятнее всего, Гиммлер прочитал сообщение американцев еще до публикации 26 ноября 1942 г. и отослал Мюллеру[589]. «В приложении я высылаю Вам интересное сообщение о докладной записке д-ра Визе от сентября 1942 г.

1. Что в мире распространяются такие слухи, не удивляет меня, в связи с массовой эмиграцией евреев. Мы оба знаем, что у евреев, направленных на работы, высокий процент смертности.

2. Вы должны мне гарантировать, что всюду трупы умерших евреев будут или сожжены или закопаны, и что нигде не произойдет по-другому.

3. Вы должны проследить за тем, чтобы нигде не происходили такие злоупотребления, как написано в вышеуказанном пункте 1), и чтобы эта ложь не распространялась по всему миру. О любом такого рода злоупотреблении должно быть сообщено мне под присягой СС»[590].

Мюллер следил за точным исполнением требований Гиммлера и уполномочил, по собственному выражению, оштрафованного, переведенного в Берлин и ничем не занимавшегося Блобеля уничтожать следы массовых захоронений, образовавшихся на месте убийств, совершенных оперативными группами. После перевода Блобеля на должность шефа особой команды 4 а, с января по ноябрь 1942 г. он находился под постоянным контролем IV отдела, особенно Мюллера. Блобель заявил на Нюрнбергском процессе, что Мюллер уже в июне 1942 г. дал ему приказ обращаться в отделы зипо и СД, устно передавать им распоряжения Мюллера и контролировать их выполнение. Этот приказ рассматривался как «секретное дело рейха» и требовал сохранения строжайшей тайны. Мюллер распорядился, чтобы по этому делу не велось никакой переписки. С усилением военного превосходства Красной Армии и продвижением фронта на запад у команды Блобеля не было возможности уничтожить следы массовых захоронений на юге и востоке. После получения отчета Блобеля Мюллер послал штандартенфюрера СС в Эстонию, где в мае или июне 1944 г. он организовал сожжение оставшихся трупов[591].

Из отчетов Блобеля становится ясным, что Мюллер был в курсе всей процедуры по уничтожению следов преступлений.

Он должен был также знать, что для такого рода деятельности Блобель использовал в большинстве случаев еврейских узников концлагерей, которые после окончания работ уничтожались как «посвященные в тайну»[592].

В ночь с 24 на 25 марта 1944 г. из лагеря под названием «Воздух 3» в Сагане/Силезии бежали 76 пленных офицеров-летчиков, в основном из Королевских ВВС (РАФ). Узники вырыли 100 туннелей, 99 которых были обнаружены охраной, но через 100-й туннель пленным удалось уйти. Все бежавшие пилоты, за исключением трех, были пойманы и 50 из них расстреляны[593]. 15 человек отправили обратно в Саган, 8 перевели в концлагерь Заксенхаузен. Вероятнее всего, гестапо пощадило их по приказу Гитлера. Бывший криминальный комиссар V отдела Петер Моор сообщил, что сохраняли жизнь только нужным узкикам[594].