В 1967 г. предположение о том, что Мюллер, являясь пенсионером, живет в албанской столице, вызвало новый интерес к расследованию. «Neue Ruhrzeitung»[677] сообщила, ссылаясь на издающуюся в Ульме «Schwäbische Donauzeitung», что Мюллер находится в Тиране, на вилле «Горис» директора университетской библиотеки. В качестве свидетеля газета назвала помощника при побеге Гельмута Лилла, который, находясь в Италии, организовал в 1949 г. «путешествие» шефа гестапо под именем Ежи Ковач. За свои услуги он получил около 400 000 лир наличными и разгласил известную ему информацию под давлением своей супруги. Люди, заплатившие ему, и другие детали побега остались неизвестными.

Распространявшиеся после войны слухи о местонахождении Мюллера нашли отражение и в научно-популярной литературе, о чем свидетельствует переизданная особая серия «Иллюстрированная история движения сопротивления в Германии и Европе»[678], в которой утверждается, что Мюллер руководил коммунистической службой безопасности Албании[679].

В ночь на 3 ноября 1967 г. двое «вооруженных» рациями и фотоаппаратами взломщиков ворвались в квартиру фрау Мюллер в Мюнхене в надежде найти там доказательства пребывания бывшего шефа гестапо. Их увидели соседи, вызвали полицию, и они были схвачены. На допросе выяснилось, что речь идет не об обычных взломщиках, а об израильских государственных служащих.

Первые отклики в прессе появились б ноября. В публикациях «Süddeutsche Zeitung»[680] можно было прочитать, что жившая по адресу: Мюнхен-Пазенг, Манцингер Вег, 4, супруга Мюллера во время взлома находилась в больнице.

Политическая полиция занялась расследованием этого случая, поскольку обыск арестованных позволял сделать вывод, что они являются членами действующей в Израиле «тайной организации». Мюнхенской «Abendzeitung»[681] не потребовалось больших усилий, чтобы выяснить имена этих тайных агентов. Ими были Барух Шур (39) из Тель-Авива и Даниэль Гордон (38) из Хайфы.

Судебный следователь из Мюнхена выдал ордер на арест двух израильских государственных служащих, адвокат Рольф Босси взял на себя защиту обоих. Дипломатическое представительство Израиля уполномочило юриста для проведения защиты. Прессе он сообщил, что стиль их работы и используемое ими оснащение указывают на го, что они являются любителями. Даже Симон Визенталь сделал публичное заявление по поводу неудачного взлома. «Они вели себя ужасно», — сказал Визенталь мюнхенской «Abendzeitung»[682]. В дальнейшем он дал разъяснение бульварной прессе по поводу обнаруженных новых обстоятельств в деле Генриха Мюллера, о чем он уже сообщил главному управлению юстиции г. Людвигсбурга. Визенталь исходил из того, что Мюллеру удалось в 1945 г. бежать из Берлина. Он высказал подозрение о его нахождении в Египте и о существовании связника в Мюнхене. В связи с этим газета попыталась установить связь между «следами», найденными Визенталем, и попыткой взлома, предпринятой израильтянами.

На допросе арестованные признали, что они действовали не по заданию тайной разведслужбы, а из собственных соображений. После того как было проинформировано израильское генеральное консульство в г. Бадгодесберге, дипломатическое представительство было готово выплатить залог в размере 15 000 DM на человека.

В газете «Neue Züricher Zeitung»[683] представитель баварского министерства юстиции намекнул на дипломатические разногласия между Германией и Израилем. Было также сообщено, что оба израильтянина были арестованы по обвинению в участии в преступном тайном обществе, в нарушении неприкосновенности жилища и закона об иностранцах[684].

Сообщение в «Abendzeitung» выходило за рамки предположений баварских юристов. Редактор резко раскритиковал действия обоих израильтян, назвав их вопиющим нарушением суверенитета Федеративной Республики. Ни сочувствие жертвам, ни понимание сегодняшних проблем Израиля не могли служить оправданием совершенного проступка[685]. Статья в ультраправой «Deutschen National Zeitung»[686] провела параллель с делом Эйхмана.

С 1961 г. Генрих Мюллер разыскивался берлинской прокуратурой с уже выданным ордером на арест. По этой причине лучший адвокат Берлина Шпитцер заинтересовался арестованными израильтянами. На одном из допросов один из «взломщиков» проговорился, что акция была спланирована не только ими. Они взялись выполнить это задание для одной из интересующихся групп[687]. После допроса Шпитцер выразил желание теснее сотрудничать с израильскими властями[688].

Через три недели после происшедших событий суд Мюнхена приговорил израильских граждан Баруха Шура и Даниэля Гордона за нарушение неприкосновенности жилища к трем месяцам тюрьмы[689]. Они не отсидели этот срок. По сообщению «Neue Züricher Zeitung», оба израильтянина были отправлены в свою страну через несколько дней после вынесения приговора. Юристами было дано распоряжение о сокращении срока тюремного заключения и выдворении находившихся в мюнхенской тюрьме израильтян[690].

В ноябре 1967 г. события, связанные с делом шефа гестапо Генриха Мюллера, вызвавшие бурный отклик в прессе, приняли другой оборот. «Hamburger Abendblatt»[691] упомянула 16 ноября об аресте в Панаме мужчины, подозревавшегося в том, что он является «военным преступником» Мюллером. Похожий на бывшего шефа гестапо человек был арестован в Панама-Сити по заявлению одного бельгийца после выдачи немецкими органами юстиции ордера на арест. К тому времени в Панаме находились сотрудники берлинской прокуратуры, чтобы перепроверить личность арестованного. Бельгийский информатор до контакта с немецкими властями попросил графолога дать ему заключение.

Специалист сравнил почерк на документе, написанном Мюллером, с почерком человека, жившего в Панаме, и пришел к выводу, что оба документа, без сомнения, написаны одной рукой.

Бельгиец приложил также многочисленные фотографии предполагаемого группенфюрера СС, доказывавшие удивительное сходство с шефом гестапо. Во всяком случае, супруга Мюллера узнала мужа на фотографии[692], а бывшая подруга нашла сходство только на одной из показанных ей фотографии[693]. О том, как по-разному оценивались свидетельские показания в прессе, повествует берлинская газета «Tagesspiegel»[694]. Газета писала, что бывшая любовница Мюллера, увидев снимки, сказала: «Да, это может быть он». «Bildzeitung» приводит объяснение многолетней подруги Мюллера подробнее. Берлинская прокуратура была так уверена в этом деле, что подала в федеральное министерство юстиции заявку о выдаче арестованного в Панаме, хотя идентификация его задерживалась. Панамская тайная полиция представила общественности через несколько дней мужчину, паспорт которого был выдан на имя Фрэнсиса Вилларда Кейта, рожденного 21 февраля 1906 г. в Веб-Сити (штат Миссури). Кейт торговал галантереей и косметическими средствами. Из панамского паспорта для иностранцев следует, что он прибыл в Панаму 10 сентября 1959 г.[695] У «Frankfurter Rundschau» появились первые сомнения в том, что Кейт является разыскиваемым шефом гестапо. Начальник тайной полиции Панамы, несмотря на сходство, не верил в то, что арестованный это действительно «военный преступник» Мюллер. И София Мюллер, жена группенфюрера СС, начала сомневаться в этом. У человека из Панамы были более густые волосы, чем у Мюллера в конце войны. Расследования немецкой прокуратуры затруднялись из-за отсутствия отпечатков пальцев шефа гестапо.