Нечто подобное – почти слово в слово – заявлял мне и президент конфедерации народов Кавказа Юсуп Сосламбеков:

«Березовский расчистил себе дорогу с помощью тех полевых командиров, которых он подкармливает в Чечне. То есть захват Власова, убийство представителя правительства в Чечне Акмаля Саидова, который занимался посредничеством при освобождении заложников, в том числе и Валентина Власова. Он уже откопал информацию о причастности Березовского к этому похищению… Представитель МВД России Геннадий Шпигун, он не мог по своей специфики работы не владеть этой информацией, и тогда, когда он уже собирался вылететь в Москву, прямо с самолета он был похищен…»

Вскоре после этого выступления и сам Сосламбеков пополнил собой поминальный список загадочных чеченских смертей, – он был расстрелян у своего дома на окраине Москвы. Убийц и заказчиков, как водится, не нашли до сих пор.

И по сей день Борис Абрамович Березовский продолжает гордиться невиданными успехами на ниве чеченского миротворчества. Едва ли не в каждом интервью в обязательном порядке повествует он о том, как рисковал своей головой («В нас стреляли и в лоб, и в спину…»); как унижался перед лидерами боевиков; и все – ради спасения чужих жизней.

«Нам удалось освободить одну тысячу пятьсот тридцать шесть заложников, – триумфально отчитывается он. – При этом ни разу никогда мы не заплатили ни одной копейки».

Верится в последний тезис с трудом, и даже не в силу приведенных выше показаний. Просто нет в этом ни малейшей логики.

Бандиты захватывали людей явно не для собственного удовольствия, – это был их кровный промысел. Какой же, скажите на милость, резон отдавать было им заложников бесплатно, даже без учета накладных расходов (питание, бензин, трудодни).

1536 заложников – даже, если считать оптом, по десять тысяч за каждого – это все равно выходит сумма очень приличная: больше пятнадцати миллионов долларов. А если по сто тысяч? Или по двести?

Неужто Березовский и вправду рассчитывает кого-то уверить, что безжалостные головорезы, для которых убить неверного было проще, чем два пальца – об асфальт, внезапно прониклись вдруг человеколюбием и милосердием, заплакали от раскаяния и принялись возвращать своих пленников задарма?

Но как объяснить тогда, что заложников регулярно похищали одни и те же банды? То есть, выходит, они ловили людей, дожидались приезда Бориса ибн Абрамовича, великодушно отдавали ему гяуров и отправлялись на дело сызнова?

Бред какой-то!

Разумеется, все было совсем не так. Выкуп живого товара представлял собой классическую финансовую схему, описанную еще Карлом Марксом: заложники – деньги – заложники.

На вырученные от «спецопераций» средства боевики закупали оружие и военную технику; эти арсеналы очень пригодятся им летом 1999-го, когда банды Басаева и Хаттаба вторгнутся в Дагестан.

Нередко освобождения такие походили на дурной фарс. Осенью 1998-го Березовскому срочно потребовалось поднять упавшие политические акции – в очередной раз выказать собственную незаменимость. (Когда Березовскому нужно, утверждал первый вице-спикер масхадовского парламента Селим Бешаев, людей похищают и освобождают потом по его желанию.)

Для этого требовалось всего ничего: организовать массовые освобождения российских солдат.

Беда пришла, откуда ее совсем не ждали: оказалось, что требуемого числа заложников у боевиков просто нет в наличии, всех уже освободили до того.

Напрасно рыскал по сусекам одноглазый Салман Радуев – во всей Чечне он сумел отыскать только восьмерых несчастных солдатиков. Но ему вперед заплатили ведь уже за десятерых! Дабы сохранить свое честное имя, Радуев попросту похитил в Буйнакске двух недостающих пленников – бойцов 136-й мотострелковой бригады, – каковые и были с помпой тут же освобождены.

Не менее абсурдная история была связана с похищением во Владикавказе лейтенанта Мальцева. Из неволи его вызволяли дважды – в июне и июле 1999-го, причем оба раза – люди Березовского.

О чем-то подобном повествует и генерал Трошев, в тот период первый зам. командующего Северо-Кавказским военным округом:

«Как выяснилось, за полторы недели, начиная с 10 октября (1998 года. – Авт.), освобождено около двух десятков военнослужащих. Оказалось, что рядовые Алиев, Ержанов, Степанов были захвачены в плен 11 октября (когда они за вознаграждение разгружали ящики с водкой) и уже через три дня освобождены. Рядовые Афанасьев и Юлинский попали в плен 10 октября, находясь в самоволке, выпущены через два дня. Младший сержант Фильченков, рядовые Иванов и Смирнов были похищены из расположения части 14 октября. Освобождены через два дня. Рядовой Михайлов провел в плену всего одни сутки…

Лишь один-единственный солдат из «осенней группы» освобожденных оказался настоящим пленным из Чечни, томившимся в неволе долгие месяцы… Между тем создавалась иллюзия массового возвращения российских военнопленных. На самом деле все было не так, а сама освободительная операция больше походила на махинацию. «Миротворческая октябрьская акция» была хорошо спланирована, действия похитителей и освободителей выглядели на редкость скоординированными».

В облике главного спасителя похищенных солдат, разумеется, выступал Березовский. Вместе со своим протеже зам. министра внутренних дел Владимиром Рушайло он самолично встречал изможденных бойцов у трапа самолета, по-отечески обнимал и напутствовал, параллельно рассказывая журналистам, каких трудов стоило вырвать их из чеченского плена.

Возмущенные голоса российских генералов, как, впрочем, и вторивших им официальных руководителей Чечни, попросту терялись в этом гуле победных реляций. (После показательных освобождений 33 якобы похищенных русских бойцов шеф масхадовской госбезопасности Ибрагим Хултыгов официально заявлял, что «ни один из этих солдат не только не был в чеченском плену, но и не пересекал границу республики.)»

А сразу после массовой осенней операции, по словам командующего СКВО Виктора Казанцева, «штабы Салмана Радуева, Шамиля Басаева и других полевых командиров… оснастились большим количеством высококачественной техники».

«Самый благородный, честный и мужественный политик» – так называл Березовского его друг и подельник Салман Радуев.

Тщеславие всегда было самым важным движителем Березовского. Еще в юности он твердо решил не просто сделать успешную научную карьеру, но получить вдобавок все возможные регалии и награды.

У студента Березовского была выведена целая программа-максимум: перво-наперво он собирался стать лауреатом премии Ленинского комсомола, потом – премии Государственной. И последний рубеж, венец успеха – Нобелевская.

«У него специальный план был на бумажке нарисован, как получить Нобелевскую премию, – описывает его старинный знакомец Петр Авен. – Но по математике не дают; он собирался на стыке наук сделать открытие – химической физики, биологи или экономики – с участием математики».

Как ни странно, первую высоту Березовскому взять удалось: в 1977 году в составе большого научного коллектива ему была присвоена премия Ленинского комсомола, – начальство включило молодого специалиста в наградной список за активную его общественную деятельность.

Излишней скромностью Борис Абрамович никогда не отличался; он жил в точном соответствии с мичуринским принципом – нам не надо ждать милостей от природы.

Дабы реализовать следующий этап амбициозного своего плана – стать лауреатом Госпремии СССР – Березовский не стеснялся хлопотать сам за себя. Молнией носился он по всевозможным кабинетам и инстанциям, кого-то задабривая, кого-то – увещевая. Маленькая медалька на красной муаровой ленте – полностью оправдывала любые унижения.

«Он налаживал связи с людьми, получал отзывы, различные документы в поддержку своей кандидатуры, – свидетельствует его сослуживец по ИПУ Леонид Богуславский. – Но Березовскому не удалось получить премию. Конкуренция оказалась слишком серьезной…»