Однако не таков был наш герой, чтобы пасть духом, неудачи лишь закаляли его. Совершенно искренне Березовский поклялся, что раз так, то теперь обязательно получит он премию Нобелевскую. Назло всем.
Уход из науки разрушил эти наполеоновские планы, но Борис Абрамович не собирался окончательно прощаться с голубой мечтой своей юности. В конце концов, Нобелевскую премию дают не за одни только научные открытия. Подобно бывшему другу своему Лебедю, Березовский тоже очень хотел войти в историю, как великий миротворец….
«В 1997 году у Бориса возникла навязчивая идея, – вспоминает глава „Атолла“ Сергей Соколов. – Он захотел получить Нобелевскую премию мира за свою деятельность в Чечне. Я тогда познакомился как раз с нобелевским лауреатом ирландкой Бэтси Вильямс. Она приехала в Россию, чтобы встретиться с Радуевым. Совершенно отмороженная тетка. Без тормозов. "Давай, – говорю ей, – тоже сделаем Березовского лауреатом. Он столько вкладывает в Чечню, спасает заложников, насаждает мир и благоденствие». Вильямс согласилась. Я привел ее к Березовскому. Вместе составили план. (Опять план! – Авт.) Борис должен был провести серию красивых акций: вкачать деньги на строительство каких-нибудь мирных объектов, отправить детей на лечение».
К сожалению, история эта закончилась ничем; максимум, на что хватило Березовского, – со скрипом оплатить лечение раненых чеченских детей; деньги – 50 тысяч долларов – Соколову пришлось вырывать у него чуть ли не зубами…
Осенью 1997-го Березовскому стало уже не до Нобелевской премии; он с позором был отправлен в отставку. Однако связей с чеченскими друзьями Борис Абрамович, даже лишившись полномочий, не прерывал. Чечня была его стратегическим оружием сдерживания, внушительным козырем в политических игрищах и забавах.
Кроме того, он слишком плотно оказался уже повязан с лидерами мятежной Ичкерии. Среди его ближайших связей значились такие одиозные личности, как Шамиль Басаев и Салман Радуев, но теснее всего сошелся он с вице-премьером Чечни Мовлади Удуговым, выигравшим когда-то информационную войну против России.
Существует версия, что для пущей убедительности Березовский даже завел себе в Чечне походно-полевую жену, которая чуть ли не родила ему ребенка. (На этом настаивают, в частности, бывшие руководители Службы национальной безопасности ЧРИ Апти Баталов и Надир-Султан Эльсункаев.) По их утверждениям, мусульманская жена магната проживала в селении Мартан-Чу. Отец ее – тесть, стало быть, Бориса Абрамовича – в советские времена славился как знатный чабан, а два брата трудились под началом главы службы безопасности «ЛогоВАЗа» Хасимикова.
Правда это или красивая горская легенда – сказать трудно, хотя, зная любвеобильность Березовского, удивляться ничему не приходится…
Не в пример матримониальным кавказским подвигам Березовского, его подвиги материальные – имеют гораздо более ясное очертание. Тот факт, что время от времени он посылал лидерам бандформирований деньги – даже под сомнение никем сегодня не ставится. (Вряд ли деньги были его личные, но для чеченцев роли это никакой не играло.)
В аудиоархиве «Атолла» вы можете при желании найти примечательный разговор Березовского с Удуговым аккурат на эту тему.
Удугов: Это Мовлади.
Березовский: Я узнаю тебя, Мовлади, теперь.
Удугов: Значит, дело у нас такое. Разговаривал сегодня с Зелимханом (Яндарбиевым. – Авт.) и Асланом (Масхадовым. – Авт.). Информация такого порядка поступила от меня вчера, я ее доложил. Значит, девятого числа прилетает сюда некий Бакиров, заместитель Лужкова. Значит, я с мэром разговаривал нашим. Будучи в Москве, они договорились, что в Грозном он примет Лужкова. По предварительной информации, 15-го числа Лужков должен прибыть в Грозный. Теперь я разговаривал с Зелимханом. Думаю, что Зелимхан с ним встречаться не будет… Ну, по нашему разговору тогда, по этой схеме работаем.
Березовский: Точно.
Удугов: Второй момент. С Асланом разговаривал. Аслан тоже сказал, что надо… Во-первых, просил поставить в известность Виктора Степаныча.
Березовский: Огромное спасибо, что ты позвонил. Это абсолютно правильно, что мы с тобой сейчас попытаемся вместе. Я, с твоего позволения, завтра прямо поговорю с Виктором Степанычем на эту тему, и мы завтра с тобой связываемся вечером…
Удугов: Хорошо, примерно в это время…
Березовский: Послушай теперь дальше… Ту первую цифру, которую ты назвал…
Удугов: Понял-понял…
Березовский: Я думаю, что в этот же день я буду там.
Удугов: Хорошо. Тем более, после нашего с тобой разговора, вот этой нашей идеи, я в принципе стал здесь кое-что зондировать, у меня возникли еще кое-какие дополнительные мысли по этому вопросу. Я думаю, хорошо было бы проконсультироваться и попытаться это дело толкать дальше.
Березовский: Я буду. И я уже эту тему поднял там, где я был вчера.
Удугов: Хорошо, Борис. Долго говорить не будем.
Березовский: Я тебя обнимаю. Всем привет.
Необходимый комментарий к этому диалогу дал мне шеф «Атолла» Сергей Соколов, чья служба, собственно, его и зафиксировала. По утверждению Соколова, цифра, о которой упоминают собеседники, – это не что иное, как очередной транш, обещанный Березовским Удугову в размере 9 миллионов долларов.
– Я сам отвозил эту сумму в аэропорт. Борис велел взять деньги в доме приемов «ЛогоВАЗа». Они были в спортивных сумках. Вместе со своими ребятами я доставил их в «Шереметьево», в бизнес-терминал «Афком». Березовский уже находился там. Забрал сумки. Улетел в Чечню.
– Зачем такая сложность: почему он не мог доставить деньги сам, у него же была охрана?
– Не знаю. Боря сказал: взять, привезти. Я взял… Может, он боялся, что в дороге возникнет какая-нибудь провокация. Остановят, начнут задавать лишние вопросы. После «истории с коробкой из-под ксерокса» он остерегался перевозить по Москве деньги.
– Это был единственный такой случай?
– Нет, еще один раз я тоже доставлял ему в аэропорт перед вылетом в Чечню сумку с деньгами… Знаешь, я особого внимания этому не придавал. Обычная рутина: что деньги отвезти, что костюм…
…Если уж для охранника его перевозка денег боевикам являлась обычной рутиной, то для самого Березовского она тем более была делом вполне обыденным.
Чеченскому парламенту неоднократно приходилось даже разбираться с такими вот обыденностями, собирая специальные заседания.
В 1997-м ответ вынужден был держать Мовлади Удугов, обвиненный в получении спонсорской помощи от Березовского; факт этот он признал, произнеся сакраментальную фразу: «Мы с Березовским подружили ислам и иудаизм».
В декабре 1998-го аналогичному допросу подвергся и Шамиль Басаев. И что странно – он тоже не особенно отпирался.
Часть денег из полученных от Березовского 2 миллионов долларов, заявил Басаев депутатам, пошла на благотворительность: в помощь ветеранам буденовского рейда. Другая – на собственные нужды. Деньги, по версии Басаева, были презентованы ему в знак уважения и дружбы, как возмещение нанесенного Россией ущерба Чечне (!).
То, что Басаев застенчиво именует буденовским рейдом, российская Генпрокуратура трактует совсем иначе. По факту организации беспрецедентного теракта, унесшего жизни 129 человек, Басаев был объявлен в федеральный розыск. Что, впрочем, не помешало российскому чиновнику Березовскому подарить разыскиваемому убийце и террористу 2 миллиона долларов.
Факт этот не вызывает никаких сомнений. В Генпрокуратуре собрано немало тому доказательств, в том числе показаний непосредственных свидетелей. Приведу лишь несколько фрагментов.