На самой вершине маячила Перри между миссис Карвер и ее сестрой. Гаррет поймал взгляд любимой и улыбнулся ей. В тот момент мир для него исчез. Осталась только она. «Еще немного».

Линч остановил Монкрифа на середине пути.

— Ты получил то, что нам было нужно?

Гаррет кивнул и сунул руку в карман жилета. Монкриф оглянулся и нахмурился.

— Что, черт возьми, происходит?

— Я пытался объяснить, — объявил Гаррет, медленно поднимаясь по ступеням. Герцогиня заинтересовалась происходящим и повернулась посмотреть, что же привлекло внимание Линча. Герцог Мэллорин последовал ее примеру. — Как легко обмануть простака. Видите ли, я говорил вам следить за чашей с монетой. А в это время мои руки работали за сценой. — Он вытащил второе устройство и быстро перемотал запись.

Оно звякнуло, и по залу эхом разнесся голос герцога.

— …Принц у меня в кармане, дурак. Велю ему прыгать — запрыгает как миленький. Я владею им. Всеми ими — они просто еще этого не знают…

Лицо Монкрифа побелело.

Шах. Мат. Гаррет с мстительным удовлетворением встретил взгляд герцога.

Герцогиня Казавиан сделала несколько шагов вниз и потянулась к устройству, ее расшитые кремовые юбки шелестели по лестнице. Герцогиня подняла голову, довольная улыбка изогнула ее накрашенные алые губы.

— О, Монкриф. Тебя обвел вокруг пальца юнец. Вдобавок грязнокровка. — Она засмеялась.

Рука герцога метнулась к рукояти шпаги. Гаррет прошел мимо него, бросив еще один угрожающий взгляд.

— Я пытался предупредить вас о правилах игры. Вы не уделяли достаточного внимания, ваша светлость.

Перри смотрела на него сверху вниз широко раскрытыми глазами. Для Гаррета никого другого не существовало. Он поднялся к ней и обхватил ладонью ее лицо.

— Ты свободна. Я загнал его в угол.

Губы Перри задрожали, ее взгляд скользнул мимо него к герцогу.

— Пока не поворачивайся к нему спиной, Гаррет.

Монкриф был в ярости. Его черные глаза метались по толпе, тщетно ища хоть одного потенциального союзника.

— Полагаю, принцу-консорту будет весьма интересно послушать запись, — сказала герцогиня, постукивая устройством себя по щеке. Она повернулась к Бирнсу и паре ночных ястребов, которые материализовались рядом с Монкрифом. — Арестуйте его. За заговор против короны.

Они шагнули к нему, и герцог ощетинился.

— Только троньте, и я поотрубаю вам руки, — прорычал он, затем обратился к герцогине. — Вы об этом пожалеете.

— Вряд ли, — сказала леди Арамина, держа в руках ключ, который Гаррет передал Бирнсу.

— Тот, кто владеет лекарством, владеет Эшелоном, — произнес Гаррет. — Разве не так, ваша светлость?

Все члены Совета неловко замялись.

Черные глаза Монкрифа остановились на Гаррете.

— Ах ты наглый мелкий ублюдок. — Клинок с шипением выскользнул из ножен, но Бэрронс шагнул вперед.

— Вы бросаете вызов, Монкриф? — спросил наследник Кейна. — Мастеру Ночных ястребов?

Гарретт посмотрел на герцога. «Ну же, давай». Он сдерживал себя, но внезапное желание пролить кровь герцога стало почти невыносимым.

Перри предупреждающе сжала его руку.

— Не смей, — прошептала она.

— Мастер Рид не из Эшелона, — заявила леди Арамина. — Герцог не может его вызвать.

Монкрифа смотрел на них блестящими глазами. Наконец его взгляд остановился на чем-то — или на ком-то — за плечом Гаррета.

Шаги эхом отразились от мрамора, и все обернулись к стареющему графу Лэнгфорду. Перри крепче сжала руку Гаррета, и ее лицо стало совершенно белым.

— Я бросаю вызов, — сказал граф, кладя руку на эфес шпаги. Он не сводил взгляд с герцога. — Ты дал слово, что будешь заботиться о моей дочери. — Его ноздри раздулись. — Я подвел ее однажды. Но никогда не позволю тебе снова прикоснуться к ней.

Перри ахнула. Гаррет стиснул ее пальцы, но сам смотрел на герцога.

— Отец, — прошептала Перри. — Я не позволю тебе это сделать.

Отец посмотрел на нее грустными голубыми глазами.

— Прости, Октавия. Мне так жаль, что я тебе не поверил. — Его ладонь сжала рукоять меча. — Я должен все исправить.

Перри бросилась к нему, задвигая меч обратно в ножны и удерживая его там.

— Нет! Смерть ничего не изменит!

— Я не собираюсь умирать, — ответил он.

— Давай, старик, — позвал Монкриф. — Никто больше не может бросить мне вызов. Пусть сегодня моя сталь отведает крови.

Перри посмотрела в лицо отца, молча умоляя его отказаться. Граф осторожно убрал ее руку с эфеса.

— Позволь мне сделать это, — сказал он. — Позволь все исправить.

Только Гаррет увидел, как упрямое выражение появилось на ее лице, и только он понял, что сейчас случится. Гаррет мог ее остановить. Уже готов был крикнуть «нет!», но что-то его удержало. Перри нужно было это сделать. Нужно было доказать себе, что она может, и только он, со своими собственными демонами, точно понимал, почему.

Перри сбросила руку отца и схватилась за эфес. Взвизгнула сталь, Перри выхватила клинок и развернулась лицом к Монкрифу.

— Да будет так, — прошептала она, глядя на герцога. — Я бросаю тебе вызов. Бьемся насмерть.

Глава 25

− Октавия! − кинулся к ней отец, единственный из присутствующих.

Она сбросила его руку и с утонченным изяществом отступила в сторону. Все ее внимание было приковано к герцогу. Где-то в глубине души она всегда знала, что этот момент настанет. Ей это было необходимо. Похоронить прошлое раз и навсегда. Вот почему она брала уроки у отца и продолжила оттачивать навыки с Линчем.

Взгляд герцога метался между отцом и дочерью. Монкриф не хотел с ней драться, поняла она. Нет, он предпочел бы убить кого-нибудь другого, того, кого она любит. Если жертвой не мог стать Гаррет, тогда отца было бы вполне достаточно, чтобы воткнуть в нее клинок поглубже.

− Я принадлежу к Эшелону, и я голубокровная, − выкрикнула она. После прошлой ночи весь двор об этом знал. Девочка, увидевшая на балу ее глаза, без сомнения, распустила слухи. — Следовательно, у меня есть право бросить тебе вызов.

− Ее притязания вполне законны, − добавила герцогиня Казавиан.

− Она — женщина. Я не буду драться с чертовой бабой, − огрызнулся герцог.

− Вы боитесь? − с издевкой спросила герцогиня, и Перри перевела на нее взгляд.

Возможно, они с герцогиней и не были союзницами, но, похоже, между ней и герцогом имелись какие-то разногласия. И уж Казавиан знала, каково это — быть голубокровной женщиной в их мире.

− Трус, − тихонько сказала Перри. Она нагнулась и, сжав в кулаке юбки, обрезала их, укоротив до колен. — Герцог Монкриф — трус и глупец.

И вот, черные глаза с прищуром уставились на нее. Он с шипением вытащил свой клинок.

− Никто не смеет называть меня трусом. Даже ты, Октавия.

− Я только что это сделала, − ответила Перри и одарила его натянутой улыбочкой, пока сама избавлялась от туфлей на каблуках. Чулки заскользили по деревянному паркету, но она обрела равновесие. Движения шли сами собой, словно по накатанной.

На скулах Монкрифа от злости заиграли желваки.

− Тебе никогда не прийти к власти, − поддела Перри. − Принц-консорт, скорее всего, отберет твой титул и казнит тебя за все твои планы. — Она позволила себе маленькую улыбку. — И тебя обманул Ночной ястреб.

− Я принимаю вызов.

Герцог сдернул с себя сюртук и отбросил в сторону. На широкой груди под блестящим белым шелком жилета перекатывались мышцы.

− Перри, − предостерег Гаррет.

Она даже не взглянула на него. Не могла, не сейчас. Однако он заслуживал хоть какого-то ответа.

− Верь мне.

− Тебе я верю, − произнес он. — Но не ему.

− Мудрое суждение, − пробормотал герцог.

Зрители зашептались. Люди тянули шеи, чтобы лучше рассмотреть такое заманчивое зрелище — обнаженную сталь.

− Перри, − позвал Линч.

Она позволила себе повернуться к нему.

Он веско кивнул.

− Помни, что ты — Ночной ястреб.

«Вот и дерись как ястреб». Перри кивнула в ответ, отсалютовала клинком, а затем развернулась лицом к герцогу, впервые за прошедшие годы ощутив себя цельной личностью.

− Начнем, − выкрикнула она, и дуэль началась.

***

− Скажите-ка, мастер Рид… Вам нравится испорченный товар? — насмехался Монкриф.

Гаррет было кинулся вперед, но внезапно появившаяся из ниоткуда рука, схватила его за плечо.

Раздался вздох, когда шпага герцога чиркнула по щеке Перри, рассекая кожу от уха до брови.

Рид продрался сквозь тьму, наконец, сфокусировавшись на лице Линча. Тот резко покачал головой.

− Ты ее отвлекаешь.

Гаррет судорожно выдохнул и отвел взгляд. Линч прав. Герцог только за последнюю минуту нанес три удара, пока внимание любимой было рассредоточено. Но из-за терзающего изнутри голода, руки Гаррета тряслись. Это была его женщина, и он и не предполагал, что смотреть, как она дерется сейчас, будет тяжелее, чем наблюдать за прежними ее сражениями.

Линч встал в поле зрения Рида, заставляя его отойти назад. Сталь зазвенела о сталь, зрители ахнули.

− Держи себя в руках, − прошептал Линч. — Позволь ей сделать то, что ей необходимо сделать.

− Она проигрывает…

− Да. — Серые глаза впились в лицо Гаррета. — Потому что думает о его словах. О том, какой эффект они производят на тебя.

− Дело не только во мне, − зарычал Рид, проследив, куда то и дело поглядывала Перри.

Хаг склонился над египетским экспонатом; густая борода, казалось, закрывала все его лицо.

Будто почувствовав на себе взгляд Гаррета, Хаг обернулся; из-за стального монокля его зрачок выглядел до нелепости огромным. Упавший на челюсть луч света замерцал на стальной пластине, что выглядывала из-под бороды.

Под все повторяющийся припев из охов и ахов Гаррет с беспокойством посмотрел на Перри. Шпаги со скрежетом ударились друг о друга, и Перри пришлось отступить к перилам, откуда открывался вид на расположенный внизу Большой зал. Она стиснула зубы, когда клинок герцога придвинул ее собственный ближе к ее лицу.

«Ну, давай же». От ногтей на ладонях Гаррета остались следы в виде маленьких полумесяцев. Он встретился с любимой глазами и беззвучно помолился, чтобы у нее получилось высвободиться.