Террин копал тихо и ритмично, и хоть Айлет подумывала подменить его, она не смогла заговорить.

Ночь была темной перед рассветом, и воздух был холодным, когда Террин отошел, тяжело дыша. Он кивнул Айлет, и она опустила труп ведуньи в могилу. Террин присыпал труп землей, которую выкопал. Айлет прошептала ту же молитву, что и для ворона:

— Пусть Мать примет тебя, раз призвала…

После этого они стояли пару минут у могилы по бокам, не говоря. И не смотрели друг на друга.

Террин сказал, наконец:

— Не понимаю.

— Что? — спросила Айлет.

Он покачал головой, сжимая лопату.

— Как она погибла? Носитель Илейр. Тело леди Миллы.

Айлет подумала о разбитом черепе.

— Фиола убила ее, — сказала она. — За попытку забрать Нилли.

— Но зачем Илейр ребенок?

— У Нилли Пророк, — Айлет пожала плечами. — Может… Искажающая ведьма ищет что-то. Видение.

— Если так, зачем она ушла за Барьер? — Террин покачал головой, глядя на холм земли перед собой. — Даже если она смогла заполучить непредсказуемые силы Пророка, теперь она заперта в Ведьмином лесу. Что толку от видения там?

Желудок Айлет сжался, она не давала себе размышлять. Не сейчас. Другие проблемы требовали ее внимания.

Она повернулась и пошла к домику. Она не вошла, а остановилась у клеток со зверями. Некоторые были разбиты после ее боя с Кефаном, но многие остались запертыми, звери внутри сжимались и молчали.

Айлет стала ломать замки и открывать клетки. Животные вырвались: белки, птицы, ежи и барсук.

— Скажи, венатор ду Балафр, — бросила она через плечо, пока работала, — ты все еще думаешь, что я заодно с Алыми дьяволами?

Он не ответил. Он молчал так долго, что Айлет подумала, что он просто ушел. Она остановилась с ладонью на последней клетке и оглянулась.

Террин все еще стоял над могилой, смотрел на нее, скрестив руки.

— Я не знаю, что думаю о тебе, — сказал он. Его голос был хриплым, лицо скрывал капюшон. Только его холодные глаза, сияющие светом тени, и было видно.

Она выдерживала его взгляд во тьме двора. В тишине она увидела снова тот миг… миг, когда они стояли против друг друга, он сжимал в руках Нилли, а она сжимала кулаки, и сила тени поднималась в ней. Что было бы, если бы Кефан не напал? Что она сделала бы? Бросила бы все — всю жизнь обучения, клятвы верности и будущее — ради одного ребенка, родившегося с тенью?

Айлет отвернулась. Ей было плохо даже думать о девочке в Ведьмином лесу. Но Нилли хотя бы была жива. Она хотя бы не попала в руки эвандерианцам. Пока что.

Холлис прошептала в ее голове:

«Ты готова ко всему, что от тебя требует эта роль?».

Рыча, Айлет сломала последний замок, открыла дверцу. Она смотрела, как юная лиса убегает к лесу, скрывается во мраке. Ей хотелось мгновение так же убежать. Бежать и не оглядываться.