Смешинка показала ему нос. Лупибей густо посинел.

- Сейчас зайду в клетку и суну тебя прямо в пасть Нелии!

- Попробуй! - презрительно улыбнулась Смешинка. - Куда уж тебе, трусу несчастному… Да ты побоишься и за дверцу взяться!

Лупибей даже почернел от злости, кинулся к дверце, но, схватившись за ручку, нерешительно остановился. В толпе заулюлюкали, раздался смех.

- А ну давай!

- Посмотрим, какой ты храбрец!

Лупибей подергал дверцу и сделал вид, что она не открывается. Тогда Смешинка сама открыла дверцу и жестом пригласила его.

- Заходи! Места хватит и здесь, и в желудке у Нелии.

Толпа разразилась оглушающим воем и свистом. Лупибей мгновенно менял окраску и, наконец, став мутно-грязным, шагнул в клетку.

- Берегись, девочка! - крикнул Звездочет-Клоун. Спрут метнулся и двумя щупальцами успел ухватить ничего не подозревавшую Смешинку.

- Вот она? - завопил он. - Нелия, сюда, я держу ее!

Сверкая зубами.

Акула кинулась к ним. Но в последнюю секунду Лупибей не выдержал вида приближающейся пасти и выпустил девочку. Покачнувшись, она упала. Нелия пронеслась над ней и с маху отхватила щупальце у Спрута. Он, правда, успел выскочить и захлопнуть дверцу, но сразу же упал и забился в судорогах.

- Помираю! - вопил он. - Ко мне, спасите!

Над ним захлопотали два Хирурга, перевязали обрубок прозрачной коричневой полосой морской капусты.

- Спокойно, - утешали они Лупибея. - Сейчас йод ламинарии прижжет рану и все будет в порядке.

- Ой! У-ю-юй! Кто вернет мне щупальце? Проклятая Нелия, надо было хватать не меня… Она проглотила мое любимое пятое щупальце! Им я подписываю приказы…

- Ничего, при вас осталось еще семь.

Его перенесли и поместили в клетке, где жила раньше Барракуда. Охая и стеная, он кое-как расположился там и злобно уставился на Смешинку.

- Она еще жива? Нет, это невыносимо. Почему ты не проглотишь ее, Нелия?

Акула, рыча, металась по клетке, но Смешинка легко увертывалась, спокойно отходя в сторону.

- Все объясняется просто, - тихо говорил между тем Звездочет-Клоун царевичу и Сабире. - Смешинка не знает, что такое страх за себя. Она беспокоится за царевича, может волноваться за друзей, но за себя она никогда не боится. Поэтому она невидима для Акулы и других хищников. Чем трусливее существо, тем лучше враги видят его.

- Да, да, - подтвердила Сабира. - Теперь я хорошо знаю это.

- Но Акула смогла бы увидеть Смешинку, - развивал дальше свою мысль Звездочет-Клоун, - если бы в ту же клетку пустили того, кто Смешинке дорог. Скажем, царевича…

- Молчи! - воскликнула Звезда. - Соглядатаи слышат…

Тут Звездочет-Клоун спохватился.

- Что я наделал!

Он насторожился, надеясь, что Лапшевники не услышали или не придали значения его словам. Но они все слышали и ничего не упустили. Звездочет-Клоун увидел, что Лупибей приподнялся в клетке, к чему-то напряженно прислушиваясь, и тут же закричал:

- Нашел, нашел, о Великий Треххвост!

- Что ты нашел? - спросил владыка.

- Нашел способ, как погубить Смешинку! Нужно в клетку посадить еще и царевича.

- Сегодня ты поистине обезумел, - оборвал его повелитель. - Чтобы я отправил на смерть своего сына Капельку?

- Акула его не тронет, - возразил Спрут. - Выслушай меня, владыка. - Смешинка невидима для Акулы, потому что она ее не боится. Но если посадить туда царевича, который тоже будет невидим для Акулы, потому что, конечно, наш царевич беспредельно смел, - Лупибей с издевкой поклонился, - девчонка станет бояться за царевича, и тогда Акула увидит ее!

- Отец! - воскликнул Капелька. - Не слушай его!

- Может быть, я ошибаюсь, - промямлил Лупибей. - Если у царевича не хватит смелости последовать за девчонкой…

- Замолчи! - гневно крикнул царевич. - И добавил, нежно глядя на девочку: - За Смешинкой я пойду куда угодно…

- Не нужно! - воскликнула Смешинка, и тотчас Акула бросилась на нее.

Раздался тысячеголосый рев, который спас девочку: Акула от неожиданности остановилась, и пленница успела ускользнуть. Она отвернулась от царевича. А он снял со своего пальца перстень и протянул мудрецу.

- Возьми это. И сохрани, если я не вернусь.

- Останови его, останови! - тормошила Сабира своего друга.

- Его нельзя остановить, - грустно покачал головой тот. Царевич решительно направился к клетке.

- Погоди, - сказал Великий Треххвост и обратился к Лупибею. - Ты сам придумал это?

- Нет, я лишь повторил неосторожные слова Звездочета, которые подслушали наши тайные Лапшевники…

- А-а… Ему я верю, - оживился владыка и махнул царевичу. - Можешь идти.

- Вся трагедия в том, - сказал Звездочет-Клоун, - что погибнут оба. Потому что Капелька так же боится за девочку, как и она за него.

- Но если ты предупредишь Великого Треххвоста о том, что и царевичу грозит гибель, он не разрешит ему войти в клетку! - встрепенулась Сабира.

- Царевич не послушается его: ведь он хочет показать Смешинке свою храбрость.

- Но владыка просто прикажет Спрутам не впускать его!

- Спруты тоже не послушаются его, потому что их взгляды преданно устремлены на своего начальника Лупибея. Тот даст им тайный сигнал, и они словно бы случайно замешкаются. Мне кажется, что ему нужна гибель царевича… - добавил он так тихо, что Сабира еле услышала его.

- Не может быть!

- Да вот доказательство: наш разговор Лапшевники передают Лупибею, а он даже не шевельнет щупальцем…

- Но Великий Треххвост может распахнуть стену и сам спасти сына! - воскликнула Сабира. - Предупреди его!

Мудрец только улыбнулся печальной улыбкой.

Царевич подошел к дверце и взялся за ручку. Смешинка широко раскрытыми глазами смотрела на него. Акула Нелия, будто почувствовав наконец ее беспокойство, уже дважды скользнула совсем рядом, чуть оцарапав девочке руку. Лупибей приподнялся в своей клетке с горящими от радости глазами. Еще миг, и…

Словно стон пронесся по толпе. Все повернулись, все глаза уставились в одну точку.

В коридоре появился Храбрый Ерш.

Он был, как и Лупибей, изрядно потрепан, но вид у Храброго Ерша был по-прежнему такой задиристый и боевой, что начальник стражи, побелев от страха, быстро захлопнул дверцу своей клетки.

- Бунтовщик явился даже сюда! - завопил он. - Хватайте его!

Стражники, видя, как испугался их начальник, затоптались в нерешительности. К тому же они помнили, что Храбрый Ерш мастерски владеет гимнотидой, и это основательно влияло на их храбрость.

- Можешь не беспокоиться, я пришел не за твоей никчемной жизнью, - презрительно посмотрел на Лупибея бунтарь. - Я пришел, чтобы поговорить с Великим Треххвостом.

Владыка вздрогнул.

- Выслушай меня, о повелитель! - торопливо закричал Храбрый Ерш. - Я безоружен и пришел один, чтобы рассказать тебе, как мы живем, а также потребовать…

Но тут по знаку Лупибея несколько Спрутов набросились на бунтаря и мигом скрутили его так, что затрещали оставшиеся колючки. Крепко опутав его, они подтащили к клетке, из которой вылез осмелевший Лупибей.

- Вот теперь мы будем разговаривать, - и он надменно принял фиолетовую начальническую окраску.

Но пленник даже не смотрел на него. Он уставился на Великого Треххвоста.

- Что же ты молчишь, повелитель? - спросил он с горькой усмешкой. - Я пришел к тебе с мирным разговором, а меня связали, как последнего… злодея. Прикажи развязать меня!

Владыка уже оправился от непонятного испуга перед бунтарем и выглядел даже сердито.

- А ты не указывай, что мне приказывать! - загремел он. - Выкладывай, что там у тебя за мирный разговор. Да побыстрее, мне некогда разговаривать с бунтовщиком, которого сейчас бросят в подземелье.

Храбрый Ерш задумался.

- Испугался? - захихикал начальник стражи. - А когда воду мутил да призывал бунтовать, тогда не боялся, а?