— Итан рассказывал тебе, что они с Элли катались на коньках на площади Натана Филиппа?

Лицо Джексона вытянулось в огромную идиотскую улыбку.

— Итан пошел на общественный каток?

Все рассмеялись, и Итан пнул друга под столом.

— Это все пустяки.

— Элли, я хотела спросить, как обстоят дела с приютом.

Сердце Итана упало. Черт. Это не должно быть частью беседы. Он не был готов отвечать на вопросы, на которые у него не было приемлемых ответов. Он попытался что-то придумать, но нельзя было ответить и не показаться подозрительным.

Эллисон нахмурилась и сделала глоток вина.

— Эм, нет, владелец все еще настроен продать его. Из того, что я слышала, несколько компаний по недвижимости готовятся предложить цену. Они принимают все предложения в следующий четверг.

— Даже поверить не могу, что они так поступают, — сказала Ханна, наливая вина в бокал. — Просто, эти дети... только нашли безопасное место, и теперь у них его снова отбирают.

— Что насчет тебя, Итан? Элли сказала, ты собирался попробовать исправить ситуацию.

Он прочистил горло и предпринял попытку солгать жене своего лучшего друга.

— Да...

Элли прервала его, накрывая его руку своей.

— Итан был просто золотом. Он работал допоздна, пытаясь помочь нам, даже приходил волонтером и пожертвование...

— Это мелочи, — сказал он, чувствуя себя большим и большим придурком с каждой секундой.

— Ты был занят. Так ты выяснил, как будешь одновременно руководить компанией отца и нашей?

Итан посмотрел на Джексона с выражением, которое, он надеялся, говорило «заткнись».

— Что? Руководить компанией отца?

Итан бросил взгляд на Элли. Она отложила вилку и теперь внимательно наблюдала за ним. Он понимал, она найдет это странным, что он не рассказал ей о подобном.

— Итан настоящий талант, — сказал его друг. Он знал, что тот пытался помочь, что Джексон был в курсе неприязни и соперничества Итана и его брата, но он не представлял, что происходило в тот момент, что проектом был приют Элли. — Вы с Хейденом встретились по поводу того предложения на Ислингтон и Лейкшор?

— Какого черта? — шокировано сказала Дани.

— Следи за языком, — прошептала Элли Дани. Звук ее голоса... он повернулся к ней и дернулся от очевидного обвинения на ее лице. Предположительно, она ждала, когда он что-то скажет. Джексон не представлял, что сделал.

— В чем дело? Я не понимаю, — сказала Ханна.

Элли следила за ним, сомнения клубились в ее глазах.

— Не знаю. Может Итан просветит нас? Это какая-то бессмыслица. То, что по этому адресу находится приют, не значит, что это один и тот же проект. Верно?

Джексон тихо выругался. Итан отчаянно искал слова, которые сделают объяснение приемлемым. Он оглядел стол и осознал, что никто из сидящих за ним не поймет этого. Черт, он уже и сам едва понимал.

— Итан? — прошептала Элли голосом, который разбил ему сердце.

Он прочистил горло.

— Все не совсем так, как вы думаете. Да, чисто технически, я участвую в торгах на собственность...

— Где собственность это Хейвен Хаус, — сказала Дани.

Он стиснул зубы и посмотрел ей прямо в глаза, съеживаясь от того, насколько злой она выглядела.

— Да, Хейвен Хаус.

Ханна ахнула, Дэнни незаметно выругалась. Элли не сказала ни слова. Он посмотрел на нее, но она от него отвернулась. Он чувствовал, словно внутри него все скрутило. Отвращение к себе накрыло его, и он задумался, как собирался заставить ее понять.

— Я не хотел быть частью этого проекта, но это семейная сделка. Я пытался придумать обходной вариант, передвинуть приют в другое место...

— И когда же ты собирался мне это рассказать? — Элли все еще не смотрела на него, когда задавала вопрос.

— Когда у меня все будет готово.

Она резко встала, он поймал ее стул, прежде чем тот упал. Она вылетела из дома, и Итан провел рукой по волосам. Ему нужно было пойти за ней.

— Черт возьми, чувак. О чем ты вообще думал?

Итан покачал головой и вышел через переднюю дверь, не смотря ни на кого из них.

Элли стояла на крыльце спиной к нему, но он слышал ее всхлипы, и этот звук затронул все внутри него. Она медленно повернулась, ее взгляд был полон такой боли и злобы, что он вздрогнул, засовывая руки в карманы. Если бы он не сделал этого, то попробовал бы подойти и прикоснуться к ней. В тот момент он осознал, что, хотя уже было и поздно для этого открытия, взгляд разочарования Элли был намного хуже, чем проигрыш брату.

— Мне нечего сказать, кроме того, что я хочу верить, что ты не был частью этого. Это бессмыслица какая-то. Скажи мне хоть что-то, дай информацию, которая все исправит. Я хочу верить, что ты не мог сделать этого.

— Это правда, Элли, но я не хотел закрывать приют. Черт, я сначала даже не знал, какое это было здание. Мне дали возможность в семейном бизнесе. Если бы ей не воспользовался я, это сделал бы мой брат.

— И что? Что с того?

— Я не мог допустить этого. Я поклялся, что никогда не позволю ему снова победить, не позволю быть сильнее меня. Он получал все, что хотел с тех пор, как мы были детьми. Он списал меня со счетов и забрал все, что было бы равно моим.

— Это та часть, где богатые становятся богаче, и ты бросаешь всех, кого любишь, всех, кто хоть что-то значит для тебя, ради денег?

Каждая мышца в его теле болела, пока он слушал и смотрел на нее. Любил. Да, он любил ее. Теперь он это знал. Он всегда знал, что она была особенной, но теперь он был влюблен в нее, и это ее убивало.

— Дело не в деньгах, а в победе. В том, чтобы показать им, что я силен и тоже имею значение.

Она секунду молчала.

— Мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти, что твоя семья так отреагировала, что их не было рядом. Я понимаю это, но что бы ты ни делал, их это не изменит. Зато ты можешь измениться и стать тем, кто изменит жизни многих людей.

— Я догадывался, что ты не поймешь.

— Я понимаю, что была права на твой счет с самого начала. Тебе недостает чувств. Ты способен отключить эмоции, чтобы получить желаемое. Ты не впустил меня по-настоящему. Если бы ты заботился обо мне, то даже не раздумывал бы о том, чтобы сделать подобное. Будь у тебя эмпатия, ты не закрыл бы дом этих детей — вот так.

Она широко развела руками, клубы холодного воздуха вырывались из ее рта, уносясь в темное небо.

— Я пойду и скажу этим детям в приюте, что они потеряли первое место, в котором чувствовали себя как дома, из-за каких-то избалованных, богатых братьев, дерущихся за компанию отца. Уверена, они поймут. И Макс, и Дениз, и все, кого тебе удалось очаровать? Уверена, они простят тебя.

Он провел рукой по подбородку.

— Ты же знаешь, что это не все.

— Серьезно? Я сейчас ничего не знаю. Как давно тебе известно?

Он заглянул ей в глаза. Она заслуживала, по крайней мере, правды, хотя это ее и сломает.

— С того дня, когда вы съехались со мной.

Покинувший ее губы звук был душераздирающим. Он шагнул к ней, но она вытянула руки. Он остановился на месте, наблюдая за тем, как она осела на колени. Он подумал, что она заплачет, и это убьет его. Вместо этого, она наклонилась, собрала большой ком снега и повернулась к нему. Она собиралась бросить ком в него, и он не планировал двигаться. Вот только тот развалился у нее в руках, и она завизжала, оказавшись покрытой снегом. Он вздохнул и попытался помочь ей стряхнуть снег.

Она сбросила его руки.

— Я больше никогда не хочу чувствовать твои руки на себе.

— Элли.

— Нет, и если бы ты был хоть немного приличным человеком, то никогда бы вообще не спал со мной. Не позволил бы мне развить... чувства. Тебе не стоило претворять хорошим человеком и говорить все это.

— Я имел в виду каждое слово.

— Ты солгал мне, поставил себя и свои желания превыше всех нас. Я заслужила, по крайней мере, правду.

Он понимал, что потерял ее. От этого невозможно было вернуться. Ему следовало прислушаться к себе с самого начала и оставить ее. Ему не следовало трогать ее, целовать ее той ночью на тротуаре. Никогда не следовало пробовать ее или забываться в ней, потому что теперь он знал, какого было любить Элли, и теперь ему предстояло узнать жизнь без нее.

— Все не должно быть черно белым, я могу все исправить. Я могу купить этим детям...

— Ничего, ты не сможешь просто откупиться. Ты не можешь купить любовь. Я не собираюсь искать для тебя отговорки, не буду тем человеком, которым не ставит любовь превыше всего. Всю свою жизнь, я была второй, и это в лучшем случае. Я не была ни для кого номером один. Я придумывала отговорки для любимых людей и принимала все, что они готовы были дать мне. С меня хватит. Я любила тебя, верила тебе. Никакие вещи не исправят тот факт, что ты солгал, добровольно подкармливал свое желание победить и поставил это выше остального. Ты даже не пришел ко мне, не рассказал об этом, не попытался придумать решение. Ты погнался за всем, чего хотел, думая, что жалкая Элли примет все ошметки, которые ты ей бросишь.

— Не говори так.

Она стерла злые слезы, льющиеся из ее глаз.

— Я более предана, чем Крюк. Когда я люблю кого-то, то отдаюсь этому полностью, каждой частичкой себя. Я любила тебя, Итан, и отдала бы тебе всю себя, — она закрыла лицо руками, и он шагнул вперед, чтобы обнять ее. Он, черт возьми, умирал внутри. Она любила его, любила так сильно, и он по-королевски облажался. Она оттолкнула его и зло посмотрела.

Она протянула руку.

— Дай мне твои ключи.

— Что?

— Дай мне ключи и хотя бы позволь уехать. Я не могу оставаться здесь и претворяться.

— Нет, вы должны остаться, я уеду.

Она остановилась и закрыла глаза.

— Просто чтобы ты знал, я сожалею обо всем. Сожалею, что доверяла тебе. Я забираю назад сказанное о том, что ты поддерживаешь меня. Заботься ты обо мне так сильно, как говорил, то не закончил бы все прямо сейчас. Если бы ты был человеком, которым я тебя считала, то собрался бы и осознал, что поступаешь неправильно. Ты рискнул бы всем ради меня.

— Элли...

— Прибереги извинения, — прошептала она и пошла внутрь.

Итан стоял на снегу, чувствуя тяжесть, боль внутри него, которую раньше не испытывал. Дверь захлопнулась и снова открылась минуту спустя. Дани.