-Космологические теории сложно отнести к точным наукам, - осторожно заметил я, - неизбежны погрешности и неточности.

-Но не в таком объеме, - парировал Слепнев, - ты еще учти, что наша звезда сформировалась никак не раньше второго, а то и третьего поколения, так что накинь сверху еще пару-тройку миллиардов лет.

-Почему Вы так в этом уверены?

-Да потому, что первое поколение состояло сплошь из гигантов, и маленькие звезды тогда сформироваться не могли в принципе, а данная звезда определенно родилась сильно позже, когда вокруг болталось уже достаточно пыли, чтобы могла возникнуть и она сама и ее планетная система. В общем, полный абсурд получается.

-Планетная система!? – вытаращился я, - у нашей «Вишенки» есть спутники!?

-Не знал? Ха-ха! Надо почаще по сторонам смотреть, - профессор подтянул к себе планшет и пробежался по экрану пальцами, вызвав схему с несколькими концентрическими кольцами, - вот, гляди. К данному моменту в живых остались только внешние планеты. Те, что были ближе к звезде, разрушились при ее взрыве, только небольшой астероидный пояс остался. Да и с дальних основную часть атмосферы взрывом сдуло так, что от газовых гигантов только ядра уцелели.

-Когда Вы все это выяснить успели?

-Так наша станция уже почти неделю у вас над головой болтается. Мы уже выяснили все, что хотели, нам осталось только вот эти заборы сделать и собрать зонды, которые по планетам разбрелись. И все, домой, разбираться со всей этой информацией.

-А что зонды на планетах ищут?

-Собирают образцы. Мы хотим собрать как можно больше данных, чтобы выяснить, что именно произошло с этой звездой, и почему она умерла так рано. Анализ скальных пород может сказать нам, какому облучению они подвергались, какова была его интенсивность и длительность, как давно произошел взрыв, и что ему предшествовало, и еще многое другое. Слишком уж серьезную брешь пробила ваша, как ее, «Вишенка» в общепризнанной теории эволюции звезд. Необходимо разобраться, а там, глядишь, и что-нибудь новое выплывет. И, быть может, мы станем лучше понимать свое собственное Солнце…

Рассказ Слепнева прервал писк вызывного зуммера. Я протянул руку и нажал кнопку ответа на интеркоме.

-Четвертый на связи!

-А где Гильгамеш? – немного сварливо осведомился капитан.

-На реакторном уровне.

-Понятно. Вам там долго еще?

-Около часа, - отозвался профессор.

-Не засиживайтесь особо. Я не хочу, чтобы мой юнга с голоду помер, он мне еще пригодится. Отбой.

-Тьфу ты! – вырвалось у меня невольно.

-В чем дело? – Слепнев вопросительно изогнул одну бровь.

-Обед… - я запнулся, соображая, не сболтнул ли лишнего, и запоздало добавил, - ну да ничего, потом себе разогрею.

-Нет-нет, так не пойдет! – он быстро потыкал пальцами в клавиши, останавливая работу портала, - нельзя нарушать режим питания, это же святое! Скажешь еще – разогреть!

Профессор вынырнул из-за терминала и подхватил свою сумку.

-Пошли!

-Но я… э-э-э… - его столь решительный подход к делу поверг меня в замешательство. Я чисто рефлекторно попытался перегородить Слепневу путь к выходу из комнаты, - не беспокойтесь, мне это не впервой. Ваша работа важнее моего пайка. Наблюдать за ней, во всяком случае, гораздо интересней, чем жевать консервированный картон с куриным вкусом. Да и для здоровья полезней, пожалуй.

-Консервированный картон? Ха-ха! - он подплыл ближе и почти по-отечески положил мне руку на плечо, - слушай, дорогой, кончай мне тут заливать. Думаешь, я не знаю, что стюардом у вас Женька Драгунов работает?

-Женька? – переспросил я, - Жан? Вы его знаете?

-Еще бы! Пропустить обед в его исполнении – самое настоящее преступление! А мы с тобой – законопослушные граждане, верно? – Слепнев мягко развернул меня лицом к двери и подтолкнул вперед, - так что давай, полетели!

Всю короткую дорогу до лифта я лихорадочно соображал, пытаясь найти приемлемый выход из сложившейся ситуации, но так ничего и не придумал. В голову лезли сплошь различные кары, которые обрушит на меня Борис, когда мы заявимся в столовую, да и Жан вряд ли обрадуется. Более того, прибыв к шахте, мы обнаружили, что лифт только-только отчалил от реакторного уровня и движется в нашем направлении. С Гильгамешем на борту, естественно. Передо мной вновь замаячила перспектива оказаться свидетелем кровавого побоища.

К счастью, обошлось, и до жилого уровня мы доехали без эксцессов. Наш техник, хоть и выглядел мрачнее тучи, но вспышками неконтролируемой ярости все же не страдал. Слепнев не преминул заметить, как ему понравилось работать на его буровом портале, и в сколь хорошем состоянии пребывает все оборудование, однако на Гильгамеша все эти комплименты произвели впечатления не больше, чем восторги туристов на египетские пирамиды.

В столовую я входил с тяжелым сердцем. Свое задание я провалил, и милости от капитана ждать не приходилось. Однако, Борис успел наградить меня лишь угрюмым взглядом из-под кустистых бровей, поскольку ввалившийся следом за мной Слепнев тут же замкнул все внимание на себя.

-Привет честной компании…! Ба! Кого я вижу! - он весьма убедительно изобразил удивление, словно не ожидал встретить здесь Жана, - Женька! Ты ли это!? Сколько лет, сколько зим!

В ответ Жан, взглянув на капитана, лишь беспомощно развел руками, словно говоря: «я же предупреждал».

-Как у вас тут все солидно обставлено, - продолжал тем временем Слепнев, по-хозяйски усевшись за стол, - тарелочки, салфеточки… все дела! Чем потчевать-то нас будешь сегодня? У вас тут после его кормежки проблем с пищеварением не случается, а? – он окинул нас быстрым взглядом, - а что вы такие хмурые? Или не знали? Женька как-то раз у нас в РАН кучу академиков потравил. Ну, прям как Сальери Моцартов, честное слово. Ха-ха! Мне-то не досталось, а вот прочий народ там с такими зелеными лицами ходил – вылитые огурцы с ножками! Тоже зеленые и прыщавые.

Слепнев протянул руку к Жану, но тот поспешно увернулся.

-Признавайся, что ты там в суп подмешал? Некоторым, как мне кажется, не помешала бы вторая порция.

-Тебя я могу обслужить персонально, - процедил повар, выразительно покачивая половником.

-Ха-ха! Почту за честь! – наш неугомонный гость словно не заметил сарказма, - как говорится, если уж попадать под машину, то под «Роллс-Ройс», если уж тонуть, то в ванне с «Дом Периньон», а если отравиться, то твоей стряпней. Ну, что у тебя сегодня на обед?

-Суп, - ответ Жана едва не потонул в скрежете его зубов.

-Просто суп? Ха-ха! Скромность украшает человека, это факт, - Слепнев запустил руку в сумку, - а я тут вам, кстати, еще одно украшеньице для стола припас.

Он извлек из глубин сумки увесистый сверток, театральным жестом сорвал с него бумажную обертку и водрузил на стол бутылку золотистого вина.

-Вот. «Токай-Асу», четыре путтони. Лично из Будапешта привез, специально для вас, - профессор снова посмотрел на Жана, выражение лица которого претерпевало в данный момент весьма непростые трансформации, - ну как, найдется у тебя достойная оправа для этого самоцвета?

Повар аж красными пятнами пошел от напряжения. Бушующая в нем внутренняя борьба с самим собой без труда читалась по его физиономии. Борис тем временем, буркнув «Хм», взял бутылку в руки и придирчиво ее осмотрел.

-Ну что, Жан, - произнес он, рассматривая искрящееся вино на просвет, - удиви нас чем-нибудь.

-Да чтоб вас всех! – выдохнул тот, крякнул и поковылял к буфету с посудой, откуда вернулся, держа в руках несколько изящных бокалов, невесть откуда взявшихся за двести световых лет от Земли, - с потрохами за бутылку продаться готовы!

-За такую - да, - заметил капитан, вкручивая штопор в пробку, - но ты, если не согласен, можешь не участвовать.

-Вот еще! – фыркнул Жан, - не дождетесь!

При этих словах Слепнев снова громогласно расхохотался, хлопая себя по коленям и утирая слезы…

В конце концов, предложенная профессором взятка возымела действие, и мы пусть и не воспылали к нему жаркой любовью, но, по крайней мере, согласились его терпеть. Он все так же без умолку тараторил, а все остальные попросту не обращали на него внимания. Я, правда, не особо большой ценитель вин, поскольку в студенческой среде более популярны иные, менее изысканные и утонченные напитки, но, тем не менее, мне понравилось.