Сашка устроился рядом. По-домашнему поворочался в кресле, вдавливаясь поудобнее.

— Значит, так. Первое задание очень простое: спускаешь с ручного тормоза, выжимаешь сцепление, зажигание, пускаешь мотор, передачу на первую скорость, осторожно отпускаешь сцепление и одновременно понемногу прибавляешь газ. Как только поедешь, сразу уберешь газ, выжмешь сцепление, передачу на нейтралку, тормоз. Все очень просто, правда? Вот и повторим несколько раз.

Действительно, все крайне просто: всего лишь тронуться с места. Но это «просто» состоит из семи операций. Это не было для Вадима неожиданностью. Как человек научного склада, он сначала почитал теорию, узнал, какие педали для чего, куда и как двигать рычаг передачи, узнал и самую последовательность, — но теперь нужно было не сбиться, нужно было, чтобы сначала левая нога выжала сцепление, а уж потом правая рука переключила передачу, но никак не наоборот.

— Ну чего ты? Давай!

Ну, в конце концов миллионы водителей делают это не задумываясь, а Вадим наверняка способнее большинства из них. Он может крутить слалом, а это для девяти десятых шоферов недостижимо!

Вадим все сделал так, как требовалась, и порядок не перепутал: сцепление — зажигание — передача — газ! Счастливый миг: машина стронулась!.. И тут же заглохла.

— Что за черт?!

— Вот, — почти удовлетворенно сказал Сашка. — Так всегда бывает с новичками. Давай снова.

— А что случилось? В чем ошибка?

— Не хватило газу, нужно чуть быстрее добавлять.

Второй раз Вадим надавил на акселератор резко. «Москвич» взревел и прыгнул с места. В испуге Вадим сбросил газ вовсе — и снова заглох мотор. От стыда Вадим сразу вспотел.

— Ничего, ничего, все через это прошли. Нужно почувствовать меру. Не слишком, но и решительно. По-мужски: ласково, но настойчиво!

Машина поехала с пятого раза. До сих пор все внимание Вадим тратил на то, чтобы плавно отпускать сцепление, соразмерно давить на газ — и он вовсе не смотрел вперед, словно перед ним было не широкое ветровое стекло, а забитое наглухо оконце. И когда наконец поехали, Вадим, словно внезапно разбуженный, посмотрел с испугом: что там перед капотом?! Не врезаться бы!

Они катились по внутреннему проезду микрорайона, и в этот предрабочий час проезд вовсе не был пуст. Метрах в двадцати впереди шла молодая женщина. Она очень торопилась, почти бежала, а машина едва ползла, так что дистанция между ними почти не сокращалась. Пока ничего, безопасно.

А он едет, сам едет!

В своем торжестве Вадим забыл о второй части задания.

— А кто будет тормозить?

Вадим резко перенес ногу с акселератора на тормоз. Машина клюнула носом.

— Так ты мне передок разнесешь. Я же говорил: сцепление, сбросить газ, мягко притормозить. Мягко!

Всегда они с Сашкой болтали по-приятельски, а тут у Сашки появились сварливые интонации. Вадима взяло зло. И это пошло на пользу.

К тому же у Вадима и правда была прирожденная координация. Через полчаса ему уже легко удавалось плавное троганье с места и мягкое торможение. Больше того: когда проезд делал коленца, — а их планировщики устроили довольно причудливо, — Вадим свободно поворачивал и уже чувствовал, насколько надо повернуть руль в зависимости от угла поворота.

— Ладно, хватит тут болтаться, — объявил Сашка. — Поворачивай на улицу.

У Вадима уже появилось некоторое нахальство. Он не испугался катящих по улице машин, наоборот, ощутил прилив бодрости: начинается настоящее дело.

Промчалось такси, и впереди метров на сто улица очистилась.

— Прибавь газу! Сцепление — и переходи на вторую.

Ехали уже под тридцать километров.

— Запаздываешь, на третью давно пора!

Проехали через равнозначный перекресток.

— Ты все же не нахальничай, держись правой полосы.

Вадим шел уже на четвертой передаче, скорость под пятьдесят. Впереди автобус на остановке, Вадим взял влево, объехал — и прямо перед капотом неизвестно откуда возникла фигура!

Вадим не успел ничего подумать. Руки сами крутанули руль, нога хотела тормозить, но забыла перескочить с акселератора на тормоз, так что вместо торможения получилась прибавка газа. Машина резко ускорилась, фигура мелькнула мимо правого крыла, Вадим выскочил на встречную полосу, прямо в лоб неслась «Волга», снова резко крутанул, просвистел впритирку с «Волгой», так что срезало наружное зеркало, и тут машина резко встала, хотя Вадим так и не нажал на тормоз.

— Что?! Врезались?!

— Стоим. Ну как ты?

Вадим молчал. Даже не было страшно. Точно выпил тазик новокаина, и все застыло внутри.

— Считай, в секунде от того света побывал. Если бы врезались той «Волге» в лоб.

Мотор продолжал работать на предельных оборотах.

— Да отпусти ты газ.

Вадим только сейчас заметил, что нога давит на газ, словно сведенная судорогой. Почему-то спросил не самое сейчас существенное:

— Почему встали? Я же так и не тормозил.

— У меня здесь дублируются сцепление и тормоз. Не зря машина учебная… Ну как, нет желания бежать и никогда в жизни не прикасаться к рулю?

Вадим помолчал.

— Нет.

— Слалом спас. И нас, и ту дуру. Реакция. Я тебе забыл сказать: стоящие автобусы объезжай осторожно — всегда может выскочить какой-то идиот… Слушай, ты газовал нарочно вместо тормоза?

— С испуга.

— А вышло правильно. Если б тормоз с резким поворотом, нас бы крутануло на сто восемьдесят, и эту дуру трахнуло бы багажником. Мы хоть и правы по существу, но возить некурсантов не очень разрешается, так что расхлебывали бы долго… Ну, раз не испугался, будешь ездить. А теперь давай я, хватит на сегодня приключений.

Внутренняя анестезия стала проходить, но первым оттаявшим чувством оказался не запоздалый страх, но гордость, безумная гордость! Как он успел отвернуть от этой дуры! Как он прошел впритирку с «Волгой»! И все интуитивно, на автоматизме! Ас!

Вадим позвонил Лисе и договорился пойти вечером в кино. Шла французская комедия под заманчивым названием «Никаких проблем».

Он приехал раньше: и чтобы взять билеты, и чтобы пройтись по Невскому. Когда живешь в новом районе, посещение Невского становится событием. Тем более Вадиму нравилось появляться на Невском теперь, когда у него в кармане завелись деньги.

Вадим с детства привык к суровой экономии. И он умел себя сдерживать. Не покупал новые ботинки, пока не убеждался, что старые носить больше невозможно, — тогда шел в магазин уцененных товаров и выигрывал пятерку, а то и десятку. Мода его не интересовала. Умел покупать и продукты, чем занимался, когда маман болела, — и тратил всегда меньше, хотя маман — профессиональный бухгалтер.

Зато самая ерундовая покупка его радовала. Когда он покупал шариковый карандаш за тридцать пять копеек (более дорогих ручек не покупал, потому что они ничем не удобнее, а выкидывать деньги просто так — глупо), он дня два сознавал, что пишет новым карандашом, и ему было приятно. А уж новый шарф грел теплее не меньше месяца.

Тут нужно сразу отметить, что Вадим вовсе не был скупцом — только расчетливым. Скупец никогда бы не купил польские «металлы» за сто рублей (о «кестлях» три года назад Вадим не смел и мечтать), скупец вообще бы не занялся горными лыжами, а Вадим рассчитал, какое удовольствие он получит на приличных лыжах, и купил, а какой это стоило экономии, знают только он сам и господь бог.

Многие частники — едва ли не больше половины — не ездят зимой. А Вадим твердо решил, что, когда у него будет машина (когда — он, увы, еще не знал), он будет ездить круглый год. Не ездят потому, что боятся скользких дорог (Вадим презирал неумение и страх), и из скаредности: считается, что соль, которой посыпают дороги, разъедает крылья. Но ведь машина покупается для удобства, и главное удобство она доставляет зимой, когда не нужно мерзнуть на автобусной остановке, не нужно в метель и мороз идти несколько кварталов от остановки до дома, но можно в тепле и комфорте доезжать от двери до двери. Мерзнущий на морозе владелец укрытой в гараже машины представлялся Вадиму зрелищем отвратительным. Вадим был расчетлив, но не скуп.