Что касается Предисловия к книге Коперника, относительно его автора существовала неуверенность. Тем не менее, это был Андреас Осиандер… который составлял Предисловие. Именно под его надзором книга Коперника печаталась в Нюрнберге. И некоторые из первых страниц были посланы Копернику, но вскоре после того тот умер, еще до того, как мог увидеть работу полностью. Ретикус привык заявлять о том, что Предисловие Осиандера было явно неприятно Копернику, и что он был раздражен не на шутку. Но, похоже, намерения автора были совершенно иными, то, что он хотел бы сказать в Предисловии ясно из содержания его посвящения [Павлу III]… Название тоже изменено по сравнению с оригинальным, которое должно было звучать следующим образом: De revolutiomibus orbium mundi (Об Обращениях мировых тел), в то время как Осиандр изменил их на: Orbium coelestium (небесных тел).
Письмо Преториуса было написано в 1609 году. Astronomia Nova Кеплера, в которой появился упомянутый выше пассаж, была опубликована в том же самом году. То есть, после события прошло шестьдесят шесть лет. И какой же из двух противоположных версий можно доверять?
Чтобы решить эту головоломку, нам необходимо сравнить (а) содержания; (b) источники и (с) мотивы, стоящие за каждым из этих двух заявлений. Содержание у Кеплера какое-то смутное: либо когда Коперника уже не было в живых, либо когда он явно не знал о предисловии Осиандера. Все базируется на слухах: источником Кеплера является его старый учитель Михаэль Местлин, который об этом случае сам знал из третьих рук. Заявление Преториуса очень точное, случайная деталь относительно изменении названия убедительна, и данная информация вышла прямиком из надежного источника: от Ретикуса, который гостил у автора пару раз, в 1569 и 1571 годах. Что же касается мотива, заявление Кеплера относительно мнений Коперника появляется в качестве эпиграфа в начале кеплеровской Astronomia Nova (которая сама базируется на коперниканской гипотезе) и явно служит пропагандистским целям[149]; в то время как версия Преториуса содержится в личном письме, и в ней нет никакого видимого мотива.
То есть, чаши весов склоняются явно в пользу Преториуса, а заключение таким, что, вопреки устоявшемуся мнению, Коперник был ознакомлен с Предисловием Осиандера. Достаточно странно, но документ Преториуса, насколько мне известно, ушел от внимания всех биографов, за исключением самого недавнего и наиболее ученого из всех них, немецкого астронома Эрнста Циннера. Поскольку сам я сомневался в сделанных мною заключениях, я написал профессору Циннеру и получил следующий ответ:
Ваших сомнений я не разделяю. Мы можем считать непреложным фактом то, что Коперник знал предисловие Осиандера, к которому он был приготовлен предыдущими письмами от Осиандера 1540-41 гг. Заявлениям Преториуса можно доверять, поскольку они основаны на прямой связи с Ретикусом, который знал обо всем лучше всех. Преториус… был добросовестным ученым, который оставил нам важную информацию и труды. В любом случае, его свидетельство является более важным, чем сомнительное заявление Кеплера, который получил свои сведения от Местлина, который, в свою очередь, был весьма далек от всего этого дела. … Разве не является очевидным, что Ретикус, вытащивший рукопись от Коперника чуть ли не силой, как оно и было на самом деле, направлял гранки автору? Лично я представляю, что все гранки были отосланы Копернику по ходу работы, так что к моменту его смерти вся книга уже была напечатана, как об этом заявляет Гизе (частное письмо Автору, 5 августа 1955 года).
Конечно, у каноника Коппернигка были все причины сердиться по поводу неудачных замечаний Осиандера, что его орбита Венеры "противоречит опыту всех времен", что книга содержит другие "глупости" и так далее. Здесь, и вправду, дипломатия умиротворения зашла слишком далеко. Но в отношении более фундаментального замечания Осиандера, что его система является всего лишь расчетной гипотезой, у него не было причин возражать. Коперник и вправду верил, что Земля действительно движется; но для него было невозможным верить, что либо Земля, либо планеты движутся именно так, как описано в его системе эпициклов и деферентов, которые были всего лишь геометрической фикцией. И пока что вопросы "почему" да "как" движений небесных тел покоились на чисто фиктивной основе, с "колесами-на-колесах", которыми астроном манипулировал, счастливо не думая о физической реальности, он никак не мог возражать верному заявлению Осиандера относительно чисто формальной природе его гипотез[150].
Протестовал Коперник против редакции Предисловия или нет – нам не известно; но трудно поверить в то, что Осиандер отказался бы изменить формулировку в нарушение желаний автора. Возможно, было уже слишком поздно; Предисловие было написано около ноября 1542 года, а последней зимой своей жизни каноник Коппернигк был крайне больным человеком. Вполне возможно, рассуждения над положениями, упомянутыми выше, заставили его понять, что у него и вправду нет поводов протестовать; скорее уже, он решил оттянуть решение, как делал всю свою жизнь[151].
Здесь имеется странная и последовательная параллель между характером Коперника и робким, окольным способом, посредством которого коперниканская революция вошла в историю через задний ход, предшествуемая извиняющимся замечанием: "Не принимайте серьезно – все это так, исключительно ради шутки, только лишь для математиков, и ведь все это почти что бездоказательно".
13. Измена Ретикусу
Но с публикацией книги был связан еще один, теперь уже личный скандал; касался он Ретикуса.
Смерть учителя – это великий момент в жизни ученика. Это тот самый миг, когда он достигает полнейшего статуса, а также приобретает новое достоинство в качестве смотрителя традиции, охранителя легенды. В данном конкретном случае смерть учителя совпала с долгожданной публикацией его книги. Теперь можно было ожидать, что Ретикус, первичный движитель данного события, станет еще более активным, становясь пророком и пропагандистом. Это какие открываются теперь возможности потворствовать себе в личных реминисценциях и интимных мелочах, без ограничений, накладываемых манией секретности со стороны domine praeceptor! Во время последнего своего пребывания во Фромборке Ретикус как раз написал биографию учителя, которая была крайне нужна, поскольку в ученом мире о личности и карьере каноника Коппернигка практически ничего не было известно. Ретикус был законным наследником и исполнителем коперниканской доктрины – самой судьбой предназначенным стать тем же, что Платон был для Сократа; Босвелл для д-ра Джонсона[152], а Макс Брод для Кафки[153].
К изумлению его современников и досаде последующих поколений, в тот самый миг, когда Ретикус покинул Нюрнберг и передал дело редактирования Обращений Осиандеру, он совершенно неожиданно и полностью утратил интерес к Копернику и его учению. Его биография Коперника так никогда и не была напечатана, а ее рукопись была утрачена. Та же самая судьба постигла и брошюру, которую он написал с целью доказать то, будто теория Коперника не расходится со Священным Писанием. Профессор Ретикус прожил еще тридцать с лишним лет; но вот Апостол Ретикус умер еще до смерти своего Учителя. Умер он, если говорить более точно, в возрасте двадцати восьми лет, где-то летом 1542 года, когда Книга об Обращениях находилась в печати.
Что же вызвало это неожиданное затухание пламени? Вновь мы можем только догадываться, но в наших руках имеется и подходящая догадка. Собственное введение в книгу, созданное Коперником в форме Посвящения римскому папе Павлу III, было написано в июне 1542 года и отослано Ретикусу в Нюрнберг, когда тот еще был ответственным за печать. Скорее всего, именно этот текст и убил апостола в юном профессоре математики и астрономии. Здесь объясняется, каким образом книга была написана; как Коперник колебался в вопросе ее напечатания, опасаясь оказаться смешным, и даже думал о том, чтобы бросить всю затею. После того в Посвящении пишется: