Магометов решил сдаться в плен, поскольку не хочет воевать на стороне фашистов. Так вкратце выглядела история Магометова, если принять ее за чистую монету…

Мне с самого начала показалось: лукавит Магометов, неспроста он переметнулся к нам.

Наумов и Анисименко тоже присутствовали при допросе Магометова, но в разговор не вмешивались. «Разделяют ли они мои сомнения?»

— А ты не спеши с выводами, — посоветовал Наумов, когда я ему об этом сказал. — Оставим пока в группе, установим наблюдение, проверим через наших людей, как он вел себя в селах. Тогда и выводы сделаем. — Наумов задумался. — Да и Плехотин… Хотя и поддерживает его Балашов, а не по душе мне он…

Несколько дней прошли относительно спокойно. Магометов ничем не проявлял себя, и мы уже начали привыкать к нему, как к человеку, случайно попавшему к карателям. Тем более, что множество неотложных дел отвлекли наше внимание.

Все это время разведка усиленно работала на фронт. На Большую землю передавались сведения, очень нужные руководству армии. По заданию Центра мы готовили к отправке под Ворожбу, в глубь Сумщины, один из взводов. Партизаны должны помочь радистам Вале и Борису. Радистам нужно установить связь с партизанами юга Сумщины, с подпольными патриотическими группами и наладить разведку для добычи сведений о противнике в его стратегическом тылу…

Еще раньше мы отправляли туда четыре группы, которые возглавляли Сокол, Калганов, взводный командир лейтенант Сачко и Вася Буянов.

Вся наша разведка была брошена на помощь фронтовой разведке.

Все эти напряженные дни Валя была загружена до предела. «Северок» принимал и передавал радиограммы от нас в брянский край, от Москвы к нам и от брянского края опять же к нам… Поговорить с ней толком мне так и не удалось.

А теперь вот она уходит…

— Надо прощупать «казаков» и попытаться распропагандировать их, — пояснил замысел комиссара Наумов. — Может быть, кое-что прояснится в отношении Магометова… Да, лейтенант, — перебил себя Наумов, — отправьте-ка отделение с Калгановым в засаду. На опушке леса надо перехватить всех, кто появится там. Зачастили в Хинельский лес неизвестные субъекты.. Нужно проверить, не лазутчики ли?

Словно в подтверждение слов Наумова появились наши разведчики. Привели полицая, задержанного у лесокомбината.

— Кто ты, откуда, зачем сюда пожаловал? — стал его допрашивать Наумов. Вопросы ставились быстро, напористо.

Выяснилось: полицай ехал на велосипеде. За плечами болталась самозарядная винтовка. Ехал смело, распевая песню. Вроде бы старался привлечь к себе внимание — вот он, едет, знайте, хозяева! Назвался Тарасовым из села Круглая Поляна. Решил, видите ли, перейти из полиции к партизанам! Вот так, запросто…

— Люди меняют убеждения легче, чем перчатки, — не выдержал я.

— Может быть, обстоятельства привели, — вступился комиссар. — И крута гора, да миновать нельзя. — Сам сделал мне знак: молчи, мол, не высказывай своего мнения перед ним, полицаем…

— Верно, обстоятельства могут играть роль в жизни, — согласился я. — Парень пришел к нам с оружием, пусть и направит его, как подсказывает сердце…

Зачислили полицая Тарасова в первый взвод, к лейтенанту Сачко.

— Посмотрим, чем он дышит и с чем к нам пожаловал, — сказал в заключение Наумов. — Глаз с него не сводить, лейтенант, — предупредил он взводного. — Главное, установить, попытается ли он встретиться с Магометовым.

Так и есть! Тарасов встретился с Магометовым. Значит, ниточка одна. Подождем, что скажет Сокол. Он послан к «казакам» в районный центр Эсмань. Попытается выяснить от самих карателей, кто такой Магометов. Кажется, завязывается узелочек!

Сокол пришел с темными кругами под глазами — несколько суток почти не спал. Побывал в Эсмани, говорил с «казаками», полицаями, «инспектировал» их и давал «указания». Заехал в несколько сел, встречался с нашими связными, беседовал с жителями. И вот что ему удалось узнать: в поселке Смолень полицаи совместно с «казаками» убили жену нашего партизана Пятницкого с детьми, избили мирных жителей, сожгли семь дворов. Особенной жестокостью отличился Магометов.

— Михаил Иванович, что будем делать? — спросил Анисименко Наумова после обстоятельного доклада Сокола.

— Ликвидировать! — ответил одним словом Наумов.

Капитан Наумов смотрит на меня не мигая, в упор. Я уже привык к этому взгляду. Жду.

— Где Дмитриев и Калганов?

Вопрос заставил насторожиться. Если потребовались мои друзья, значит, нашему трио нашлось интересное дело.

— Задача есть ответственная, — словно угадывая мои мысли, говорит Наумов. — Надо провести через фронт «осадной» армии гитлеровцев представителя ЦК партии Украины товарища Бойко.

— В партизанский край?

— Да, в Брянские леса. Там встретишься с секретарем подпольного обкома Сумщины. Он передаст тебе пакет. Доставишь его сюда, комиссару Анисименко… Пакет очень большой важности…

— Ясно.

— Обстановку знаешь, — продолжает капитан. — Гитлеровцы теснят партизан брянского края. Расширяют «зону пустыни». Вероятно, на фронте готовят большое наступление, а здесь пытаются действиями «осадной» армии обеспечить свой тыл. Хотят спокойной жизни.

Действительно, в окружающих нас районах обстановка усложнилась, особенно в последнюю неделю. Дело в том, что в конце июня 1942 года партизанское соединение Сабурова разгромило гарнизон города Ямполя. Противник всполошился, подтянул свежие части — еще целую дивизию. Активизировался в степной полосе между Хинельскими и Брянскими лесами. Участились случаи перехвата наших разведчиков и связных.

Все это мне хорошо известно.

В мыслях я уже был там, среди друзей-ковпаковцев, среди разведчиков-сабуровцев, встречался с задеснянскими партизанами лихого Кошелева и прославленными кавалеристами Покровского… Как всегда в таких случаях, хочется немедленно действовать, попытаться ускорить ход событий. Но трезвый голос рассудка берет верх.

Работаю над картой-десятиверсткой. Вглядываюсь в знакомые паутинки дорог, плавные изгибы рек, кромки Хинельского и Брянского лесов. Для перехода безлесного участка потребуется около недели только в один конец. Еще и еще выверяю маршрут, стараюсь предугадать возможные отклонения.

Наконец остановился на самом безопасном варианте. Сделал выбор. Придется идти вблизи крупных гарнизонов противника: мимо Неплюевских дач, в обход станции Хутор Михайловский, а там уклониться на запад, к Новгород-Северскому, и далее на райцентр Гремяч. Исхожу из тех соображений, что внимание противника все-таки приковано к лесным зонам и он не так бдителен у городов, крупных селений и районных центров. Об этом говорит разведка и разгром Трубчевска, Погара, Ямполя партизанами Кошелева, Наумова и Сабурова…

Гремяч, Гремяч! Как далек ты отсюда: расположен на стыке Черниговской, Сумской и Брянской областей. История этого района богата событиями.

В 1918 году в Гремяче располагался со своими партизанами легендарный Щорс. Там к нему примкнули партизаны Черняка. Совместными усилиями отряды взяли Новгород-Северский…

От Щорса ускользнул офицер кайзеровской оккупационной армии Пальм. Сын его, гитлеровский офицер майор Пальм теперь комендант Новгорода-Северского. Предок Пальмов — немецкий ландскнехт — служил у шведов, когда король Карл пошел войной на Россию. Об этом даже писалось в местной газетенке, и Сокол приносил ее.

Я смотрел на карту. Места действительно исторические. Вот село Воробьевка. Из него гетман Мазепа бежал к шведам, предав свой народ. Недалеко — в Погребах — находился со штабом царь Петр Первый. Он проезжал через Хинельский лес по мосту через Ивотку. С тех пор мост и называют Государевым.

Из поколения в поколение пальмы пытаются побить русских, из поколения в поколение пальмов бьют русские… А им все неймется. Как говорят: