Владельца этого заведения такие вещи точно не волновали. Обшарпанные дешевые стулья, поцарапанные узкие деревянные столики и явная экономия на вентиляции и очистке воздуха. Интересно, что роль зонирования пространства выполняли не декоративные перегородки, а большие серые старинные шкафы, занимающие жутко много места и ломающие даже малейшее представление хоть о каком-то уюте в ресторане.

Посетителей практически не было, леди подошла к скучающему бармену.

— Молодой человек! – только и успела она сказать.

— Вас ждут вон там за шкафом направо, – чуть взглянув на нее, дал совет мастер по спаиванию людей.

М-да! Как все же важна для бармена исключительная вежливость и внимание к клиентам… Ноги ее здесь больше не будет!

За шкафом направо был небольшой столик, за которым сидел и скучал ее недавний знакомый мистер Джонсон, если, конечно, это была его настоящая фамилия, в чем Джессика серьезно сомневалась.

— Я думал, Вы не придете! – увидев ее, мужчина чуть приподнялся со стула и улыбнулся.

— Почему же? Я же обещала! – она чуть кивнула ему в знак приветствия.

— Предлагаю подкрепиться. Не бойтесь, здесь кормят очень вкусно и недорого.

— На счет недорого я и не сомневаюсь. Спасибо, но я сыта. Я так устала в последнее время от грустных новостей, что бокал безалкогольного мохито мне не помешает.

— Конечно-конечно, хотя, по мне так безалкогольный мохито – это из разряда таких вещей, как кофе без кофеина, шипучка без газа и табак без никотина. Все это чуть нелепо... А я возьму виски, я сегодня не за рулем, могу себе позволить.

Пока Джонсон делал заказ и обсуждал с официантом различия между бурбоном и виски, Джессика отключила звук на своем мобильном.

Странно, но на экране светился значок, что она вне зоны действия сети.

Увидев, что гостья возится с телефоном, Ричард явно не так ее понял:

— Не волнуйтесь, все хорошо, прослушки нет! Но и сотовая связь здесь не берет. Оборудование этого помещения обошлось нам в кругленькую сумму, а что делать? Где-то же нужно общаться.

— Итак, Вы хотели что-то рассказать мне о Мэтью? – Джессика не придала его словам ровно никакого значения.

— Да, в том числе. Мне нужно с Вами серьезно поговорить. Еще раз благодарю, что пришли, я вот пока Вас ждал, пытался встать на Ваше место и понял, что я бы, скорее всего, не пришел. В этом большом мире дефицит простого душевного общения – вот где беда.

Джессика нахмурилась:

— О чем Вы? Вы говорили, ему нужно помочь?

— Да! Так просто и обо всем. У меня был очень сложный рабочий день. Куча переговоров и не всегда с приятными людьми. Все суетятся, бывает, и угрожают. Я много работаю, но с удовольствием. Что делать, все мы крутимся, мы живем, когда работаем. А остановился слегка, присел и все… Правда, завтра день будет еще тяжелее.

— Зачем тогда пьете?

— А Вы разве не замечали, что крепкое спиртное, а виски особенно, лучше всего пьется именно тогда, когда завтра будет сложный день и нужно рано вставать? – ответил с небольшой грустинкой агент специальной службы.

— Ну, я не особая любительница виски, Вам виднее…

Оглянувшись на скучающего бармена и на не спеша снующих по залу официантов, Роберт Джонсон чуть наклонился к Джессике и понизил голос:

— Все в этой жизни – дело случая. Мы с ним познакомились очень давно. Мэтью редкий человек, он умеет открыто и искренне смеяться. Правда, когда мы познакомились, он был полностью подавлен. Он мне тогда очень понравился. Сразу было видно, что ему можно доверять: он умен, честен, и мы тогда договорились, что он оказывает нам услугу, а мы ему.

— Вот как? Дело значит в некой услуге? – c раздражением спросила она.

— Да, именно в некой услуге. Мне кажется, Вы злитесь?

— Я? Вовсе нет. Я уже и так поняла, что Мэтью работал на Вас, но с какой стати и как он оказался в беде?

— Злитесь, злитесь… и молодец, что злитесь. Конечно, Вы правильно догадались – эта услуга связана непосредственно с Вами.

— Со мной? С чего бы?

— Я думаю, Вы знаете, «с чего»? Ну, или, во всяком случае, догадываетесь. Из-за того, что Вы его бросили тогда.

— То есть я, по-Вашему, бесчувственная, неблагодарная и корыстная женщина? Вы зачем постоянно заставляете меня чувствовать себя так, будто мои ошибки юности – жуткие преступления?

— Я так не говорил, зачем Вы все переворачиваете? Человеком очень сложно управлять. Наверное, поэтому в мире творится такой беспорядок и хаос. Образ мышления современного человека во многом стал безапелляционным. Вы не исключение. Дело в том, что контракт был на десять лет и он вот-вот закончится. По нему мы должны выплатить огромную сумму денег и оказать ему очень своеобразную, так скажем, услугу.

Джессика потрясла головой.

— Ничего не понимаю. То есть он поставил свою душу на кон при игре с дьяволом, выиграл, а дьявол не хочет расплачиваться? Так, что ли? Интересно, что-то мне от такого Вашего поведения стало совсем нехорошо!

— В некотором роде, мисс Дэвис, Вы правы, – кивнул Джонсон, – это кажется неправдоподобным, но это правда. Он в некотором роде, действительно, поставил свою жизнь на кон! Это теперь в агентстве ставки на жизнь не принимаются, а тогда это было в порядке вещей. А что Вы хотите? При этом Вы все же ошибаетесь. Во-первых, я не дьявол и не человек, представляющий его интересы. Хотя… Хе… Кто знает? Может, во мне и есть какая-то чертовщинка? Во-вторых, что парадоксально, по поводу того, что дьявол не расплачивается – это Вы зря. Дьявол – честный торговец. Он всегда спокоен, у него нет чувств, ведь за ним стоит только пустота и меняется он всегда честно. Насколько я знаю, пока никто и никогда не утверждал, что Дьявол не исполняет своих обязательств. Есть о чем призадуматься, неправда ли?

Джонсон отпил виски и чуть скривился:

— Наверное, все же старею: алкоголь для меня уже стал крепким, спать стал очень чутко, да и считаю, что дома лучше, чем в гостях. М-да! Он же просто подарил Вам часть себя, которую Вы разрушили. Как-то так в свое время пел Боб Марли.

— Боб Марли, Вы сказали?

— Ну да… Мы с ним тогда на концерте в Питтсбурге и познакомились. Это было так давно…

— Вот что, Роберт, Вы уже и так заморочили мне голову. Или рассказывайте сейчас прямо все и начистоту, или я просто встаю и ухожу.

— Не спешите! Я Вас, собственно, за этим и позвал. Послушайте, после первой встречи с Мэтью я наследующий день навел нужные справки о Вас. На банковском счету у Джессики Дэвис тогда было порядка 25 тысяч долларов, в командировку в Лос-Анжелес, якобы очень срочную, она напросилась сама. Мало того, у компании, где она работала, там был филиал, который легко решил бы эту коммерческую задачку, но она сама настояла на этой поездке перед руководством.

— Ну и что? Мне… мне просто некогда было с ним встречаться, я много работала.

— Много работали? Похвально! Но неужели Вы не понимаете, что есть огромная разница между теми людьми, которые готовы общаться с тобой в свое свободное время, и теми, кто ломает все и вся, рушит все формальные и неформальные препятствия, чтобы просто совсем ненадолго встретиться с тобой? Вы разве этого не понимаете?

Джессика молчала и просто отрешенно смотрела на собеседника.

— Не понимаете? – Печально! Мне Вас искренне жаль! Мэтью – человек редкого обаяния. А ведь он тогда просто устал от одиночества и, как усталая добрая собака, сам пришел ко мне, сам. Конечно, дело случая, но… все это было как-то неслучайно. Безразличие – страшная вещь. Именно оно само по себе опасно в этом мире. Ненависть, зависть, гнев – это все не то, даже они приносят плоды созидания. Безразличие же убивает все и вся. Кстати, если Вы не знаете, это был последний концерт Боба Марли. Он был тогда очень весел и энергичен. Хотя, это сейчас известно, что тогда был последний концерт. В тот день мы ничего не знали, конечно.

— Нехорошо, очень нехорошо, Роберт, Вы тогда поступили, вы его завербовали, – Джессика поднялась со стула и рванулась к Джонсону.