Глава 12

Улыбка Девона погасла, как только он вышел из спальни. Он бесцельно бродил по коридору, пока не оказался в помещении с нишей в стене, которое соединяло коридор с узкой винтовой лестницей, ведущей наверх, к комнатам прислуги и на чердак. Потолок был настолько низким, что ему пришлось наклонить голову, чтобы пройти. Для такого старого дома, как Приорат Эверсби, многократные расширения за прошедшие десятилетия считались в порядке вещей, из-за новых пристроек появлялись странные и непредусмотренные закоулки. В отличие от остальных, Девон счёл результат не таким уж очаровательным, поскольку эксцентричность не входила в число его предпочтений, когда дело касалось архитектуры.

Присев на узкую ступень, он положил локти на колени, опустил голову и судорожно вздохнул. За всю свою жизнь ему не приходилось испытывать более изощрённой муки, чем в те мгновения, когда он прижимался к Кэтлин. Она дрожала, как новорожденный жеребёнок, который силился устоять на ногах. Никогда ещё Девон не желал так страстно, развернуть Кэтлин к себе лицом и зацеловать её долгими, проникновенными поцелуями, пока она не растает в его объятиях.

Тихо застонав, он потёр внутреннюю сторону запястья, где всё ещё чувствовался жар от прикосновения к ней, будто Кэтлин его заклеймила.

Что его камердинер начал рассказывать о Кэтлин? Почему она отказывалась спать в хозяйской спальне после смерти Тео? Должно быть, с этим решением связано воспоминание о её последнем споре с мужем... или не только в ссоре дело? Возможно, первая брачная ночь прошла для неё не лучшим образом. Молодых женщин из высшего общества обычно держали в неведении о таких вещах до замужества.

Девону определенно не хотелось задумываться о мастерстве своего кузена в спальне, но даже Тео должен был понимать, что с девственницей надо обращаться осторожно и терпеливо... так ведь? Даже у Тео хватило бы знаний, как успокоить и соблазнить взволнованную невесту и развеять её страхи перед тем, как получить удовольствие самому.

Мысли о них двоих в постели... О том, как Тео прикасается к Кэтлин, пробудили в Девоне незнакомое, ядовитое чувство. Чёрт, неужели это ревность?

Он никогда не ревновал женщину.

Выругавшись себе под нос, Девон встал и провёл рукой по влажным волосам. Размышления о прошлом не изменят того факта, что Кэтлин сначала принадлежала Тео.

Но, в конце концов, она будет принадлежать Девону.

Собравшись с мыслями, он пошёл по Приорату Эверсби, исследуя изменения, которые произошли с момента его последнего визита. Работы в доме шли полным ходом, многие комнаты находились на разных стадиях ремонта и строительства. Ремонтные работы на территории поместья уже стоили небольшое состояние, и потребуется в десять раз больше прежде, чем всё будет доделано до конца.

В конечном итоге он очутился в кабинете, где стол был доверху завален бухгалтерскими книгами и документами. Узнав, чёткий, убористый почерк брата, он взял отчёт Уэста о том, что тот успел узнать о поместье.

Потребовалось два часа, чтобы прочитать все записи, которые оказались более обстоятельными, чем ожидал Девон и, похоже, не были закончены и наполовину. Видимо, Уэст посещал фермы в поместье по отдельности, и делал подробные заметки о проблемах и заботах каждой семьи, о состоянии их владений, об их знаниях и взглядах на ведение фермерского хозяйства.

Почувствовав движение, Девон повернулся в кресле и увидел в дверях Кэтлин.

На ней снова был надет траурный наряд, волосы заплетены в косу и уложены кольцом, запястья обхватывали скромные белые манжеты. На щеках играл яркий румянец.

Девон мог бы проглотить её в один присест. Вместо этого он бросил на Кэтлин беспристрастный взгляд и поднялся на ноги.

– Юбки, – проговорил он с лёгким удивлением, как будто видеть её в платье ему было в новинку. – Куда направляетесь?

– В библиотеку, на урок с девочками. Но я заметила, что вы здесь и мне стало любопытно, ознакомились ли вы уже с отчётом мистера Рэвенела.

– Да, ознакомился. И впечатлён его самоотверженностью. И крайне поражён, поскольку именно Уэст советовал продать поместье не раздумывая, прямо перед тем, как покинуть Лондон.

Кэтлин улыбнулась, изучая его своими необычными глазами с приподнятыми внешними уголками. В светло-карих радужках проглядывались крошечные лучики, похожие на золотые нити.

– Я очень рада, что вы этого не сделали, – тихо проговорила она. – Думаю, он тоже будет рад.

Весь жар их предыдущей встречи молниеносно вернулся назад. Его естество ожесточилось под слоями одежды, причиняя боль. Девон был несказанно рад, что его пиджак всё скрывал.

Кэтлин потянулась за деревянным карандашом, чей графитовый стержень изрядно притупился.

– Иногда я задаюсь вопросом... – взяв ножницы, она принялась одним лезвием точить карандаш, соскабливая тонкие слои древесины.

– Каким? – хрипло спросил Девон.

Она полностью сосредоточилась на своей задаче, а когда ответила, её голос прозвучал обеспокоенно:

– Что бы сделал Тео с поместьем, если бы не скончался.

– Подозреваю, что он бы закрыл глаза на все проблемы, а со временем решать стало бы уже нечего.

– Но почему? Он ведь не был глупым человеком.

Непонятный порыв справедливости заставил Девона ответить:

– К интеллекту это не имеет никакого отношения. – Кэтлин прервала своё занятие и озадаченно на него посмотрела. – В Приорате Эверсби прошло детство Тео, – продолжил Девон. – Я уверен, что ему было бы мучительно больно столкнуться с упадком поместья.

Её лицо смягчилось.

– Однако вы ведь с ним столкнулись? И изменили всю свою жизнь ради поместья.

Девон небрежно пожал плечами.

– Не то, чтобы у меня был выбор.

– Тем не менее, вам нелегко, – на её губах промелькнула слабая извиняющаяся улыбка. – Я не всегда об этом помню.

Опустив голову, она продолжила точить карандаш.

Не в силах устоять перед её очарованием Девон наблюдал за тем, как она зачищает карандаш, словно прилежная ученица.

– С такой скоростью, – сказал он через мгновение, – вы потратите на это весь день. Почему бы не воспользоваться ножом?

– Лорд Бервик никогда бы этого не позволил, он говорит, что ножницы безопаснее.

– Как раз наоборот. Я удивлён, что вы ещё не отрезали себе палец. Отложите ножницы. – Девон потянулся через стол, чтобы взять серебряный перочинный ножик, лежавший на подносе с чернильницей. Он раскрыл лезвие и передал Кэтлин рукояткой вперёд. – Возьмите ножик вот так. – Он переставил её пальцы, игнорируя протесты. – Пока точите, всегда держите карандаш, направляя острие грифеля от себя.

– В самом деле, нет никакой необходимости... лучше ножницами...

– Попробуйте. Такой способ более эффективен. Нельзя же прожить всю жизнь и не знать, как правильно точить карандаши. Растраченные минуты могут сложиться в дни. Недели.

Неожиданно для себя самой, Кэтлин издала смешок, словно девочка, которую поддразнивали.

– Я не так часто пользуюсь карандашами.

Встав позади, он приобнял Кэтлин и взял её руки в свои. Она позволила. Кэтлин неподвижно стояла, насторожившись всем телом, но не препятствовала Девону. Между ними установилось хрупкое доверие ещё во время их предыдущей встречи. Независимо от того, чем он мог её напугать, она понимала, что Девон не причинит ей вреда.

Удовольствие от того, что он держал её в объятиях, накатывало на него волнами. Кэтлин обладала миниатюрным и тонкокостным телосложением, до его ноздрей донёсся восхитительный аромат роз. Он улавливал его и прежде, когда касался её, не приторный запах, а лёгкое цветочное благоухание вкупе с резкой свежестью зимнего воздуха.

– Всего нужно шесть срезов, – проговорил он возле уха Кэтлин. Она кивнула, расслабившись в его объятиях, пока он с точностью направлял её руки. Одним мощным ударом лезвия Девон аккуратно снял под углом часть древесины. Они повернули карандаш и сделали ещё один срез, а затем третий, создав чёткую треугольную призму. – Теперь срежьте острые края. – Они сосредоточились на этой задаче, Девон продолжал не выпускать её из кольца своих рук, снимая лезвием ножа любые шероховатости, пока не получился ровный, подобающе острый кончик.

Готово.

Девон в последний раз вдохнул её роскошный запах и медленно выпустил из объятий, зная, что до конца жизни аромат розы будет возвращать его в этот момент.

Кэтлин отложила нож с карандашом и повернулась к Девону.

Они стояли очень близко, не касаясь друг друга, но и не отстраняясь.

Она выглядела неуверенной, её губы приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, но не могла придумать что именно.

В этой наэлектризованной тишине самообладание Девона начало истончаться нить за нитью. Он постепенно наклонялся вперёд, пока его руки не опустились на стол по обе стороны от неё. Кэтлин была вынуждена откинуться назад, сжимая его предплечья, чтобы удержать равновесие. Девон ждал, когда она начнёт протестовать, оттолкнёт его, скажет ему отстраниться.

Но она смотрела на него, будто заворожённая, прерывисто дыша. Кэтлин начала сжимать и разжимать руки на его плечах, как кошка, разминающая лапки. Опустив голову, он прикоснулся губами к её виску, где просматривались голубые вены. Он чувствовал замешательство Кэтлин и силу её невольного к нему влечения.

Смутно осознавая, что последние крохи выдержки исчезали, он заставил себя выпрямиться и убрать ладони со стола. Девон начал отодвигаться, но Кэтлин последовала за ним, по-прежнему цепляясь за его руки и, смотря на него рассеянным взглядом. Боже... именно так, без усилий, её тело последует за его, в то время как он приподнимется и войдёт...

Каждый удар сердца притягивал его всё ближе к ней.

Его рука легла на её лицо, приподнимая вверх, а другая обвила её талию.

Ресницы Кэтлин тёмными полумесяцами легли на порозовевшие щёки. Замешательство отпечаталось лёгкими, напряжёнными морщинками между её бровями, и Девон поцеловал эти лёгкие бороздки прежде, чем завладеть её губами.