И всё же вечер не прошёл скучно. Как только мы вышли из душа, встретили на тропинке своих новых знакомых, одним из которых был тот жизнелюб, которого выгнали из ринга. С такими людьми вечера не проходят уныло. Решено было поужинать ещё раз, но уже с большей радостью для души. Конечно же, все наши собаки были рядом с нами. Они даже почти подружились между собой, ну, по крайней мере, примирились. До этого вечера довольно агрессивные ротвейлеры наших знакомых стали явно дружелюбнее к нам относиться и даже брали еду из наших рук и пили воду, несмотря на протесты хозяев. Так мы приятно и весело провели этот вечер.

Но, не смотря на «подогретое» настроение, ночь оставалась все же очень холодной, и Ричард до сих пор не просох после душа. Так что спать мы легли одетыми, укрывшись двумя одеялами. Ричард спал рядышком со мной под одеялами — так мы и согревали друг друга в эту по-волчьи холодную ночь. У Ирины же случилась одна забавная неприятность. Её укусила оса, которых здесь было в избытке, причём укусила в такое пикантное место. На следующее утро нас опять доставили в город. Мы позавтракали пельменями в каком-то кафе, причём вместе с собаками. Кроме того, этот гopoд любезно предоставил нам возможность бесплатно ездить в общественном транспорте в этот день. После кафе мы отправились в открытый стадион к «немцам». Какое-то время провели там. Ближе к вечеру все собрались на вокзале, готовились к отъезду.

Собаки были порядком измотаны и уже не обращали внимания ни на людей, ни друг на дpyгa. Но у многих хозяев в отличие от собак энергии было ещё предостаточно. Наш общий небезызвестный знакомый — жизнелюб, хозяин ротвейлера пребывал в отличном расположении духа. Он и eгo товарищ предусмотрительно запаслись всем необходимым для нескучной дороги. Так что веселое возвращение всем нам было обеспечено. Так оно и было где-то до наступления ночи. Праздновали наше выступление «собачьим» вагоном, но миролюбиво и дружелюбно. Было предложено выпить всем и каждому. Спустя какое-то время уставший и переполненный впечатлениями народ понемногу начал успокаиваться и засыпать. Собаки спали уже давно, спали везде, где смогли занять место; на полках, в проходах и т.д. Они даже не замечали и не реагировали, когда через них перешагивали, задевали, пытались подвинуть. Примерно также спал и наш приятель. Он заснул в проходе перед туалетом между трёх дверей. Спал он сладко и безмятежно. И ему было глубоко наплевать, что он застопорил проход для всех остальных и перекрыл доступ к туалету. А будить его было чревато последствиями. Решено было аккуратно перенести его. Четверо мужчин подняли тело за руки. за ноги и дотащили его до места назначения, т.е. до лежанки. Но вот тут вышла некоторая загвоздка. Так как сами несущие тоже несколько отяжелели к тому моменту, приподнять спящего повыше и закинуть eгo на полку как-то не получалось. Так они и держали eгo за руки и за ноги, а при каждом покачивании вагона принесённый объект неизменно ударялся головой об палку. Проснись он в этот момент, и всем несущим было бы несдобровать. Да ожалуй, и не только несущим. Но он чудесным образом спал в этот момент. Наконец-то eгo всё же закинули на место. Скандал разразился позднее, на станции в Бузулуке. Стоянка там была длительная, и многие, воспользовавшись этим, выводили собак из вагона на прогулку. Некоторые заходили в вагон, занимали места. И видимо, в один из таких моментов кто-то потревожил нашего спящего приятеля и возможно, сказал что-то грубое. Да это не столь важно. Но только в последствии в скандал были втянуты чуть ли не все обитатели вагона и довольно серьезно. В результате проводник вызвал наряд милиции пригрозил, что все мы вместе со своими собаками отправимся пешком из Бузулука домой. Трудно было себе даже представить такое путешествие. Но гроза миновала. И мы благополучно (ну почти благополучно) прибыли в наш родной город Оренбург. Ричард едва волочил ноги. Лишь некоторые признаки радости своего возвращения он начал проявлять только когда мы приехали в «Восточный». И то, очень устало и сонно. Он даже не притронулся к еде и, кажется, целые сутки проспал. Не знаю насколько это верно, но где-то я читала, что если собаке не давать возможности спать в течение трех суток, то она погибнет. Вообще, многие животные большую часть суток спят, но спят они очень чутко, не как человек, об э том знает любой из нас. Они всегда настороже, они реагируют на любой, даже слабый шорох. А вот к голоду, жажде и непогоде они гораздо устойчивее, чем мы, люди.

Одно знаю точно, Ричард был удивительно терпелив к боли и к лечению, подчёркиваю — удивительно терпелив.

В этом я имела возможность неоднократно убедиться, когда лечила его от многочисленных болячек, ран и травм, когда сравнивала eгo поведение с поведением других собак. При этом одна моя знакомая, доктор-кинолог, которой тоже доводилось неоднократно лечить и стричь eгo, как-то сказала: «Удивительный пудель, идеальная собака, идеальный характер!»

Помню, в его последнее лето мы с ним гуляли, и он наступил на раскрытую булавку. Булавочная игла полностью, до самой головки вошла в мякоть eгo лапы. Он не заскулил, не остановился, не стал мне жаловаться. Он так и продолжал бежать с иголкой в лапе, лишь слегка прихрамывая. Я бы так не смогла. А я не сразу смогла понять, в чём дело. Булавку я, конечно, потом вытащила. Но лапа долго и сильно болела.

И вместе с тем он был настоящим аристократом. Так, к примеру, ему нельзя было вгорячах крикнуть «иди, жди». Он тут же отворачивался и убегал. Он допускал только деликатное обращение к себе. «Ричинька, иди кушать», — уговаривали мы eгo. Он не сидел у стола и никогда не клянчил, даже как будто не замечал, что у нас на столе колбаса, или курица, или мясо. Хотя, конечно же, как любая собака, очень любил это всё. И еще он очень любил блины с маслом. Съедал порой до десяти штук. Просто стоял и ждал, опустив уши в тарелку, когда подадут следующий блин.

А ещё я имела возможность убедиться, что собаки различают цвета, правда, оттенков они не чувствуют. Как-то я наблюдала такую сценку. Мы ходили на озеро с моей подругой ой детства, взяли с собой Ричарда. И он постоянно мешал нам спокойно купаться; он почему-то всё время норовил положить лапы на плечи. Ирина, так звали мою подругу, не выдержала этого натиска и решила отойти подальше, что бы спокойно поплавать.

Как известно, пудели обладают сильным пастушьим рефлексом (в далёком прошлом пудели — пастушьи п охотничьи собаки). И поэтому они не терпят, когда кто—то отбивается от стаи. Уход Ирины Ричард, вероятно, расценил как побег из нашей «стаи». Он все время порывался догнать её, я eгo удерживала. Ирина была в красном купальнике. Так вот, как только в нашу сторону направлялась девушка в купальнике приблизительно такого же цвета, Ричард начинал скулить и рваться к ней. На купальники дpyгого цвета он не реагировал. А вот отличить красный цвет от розового или, скажем, бордового он не мог.

Я начинаю всё больше думать, что мы гораздо меньше знаем и понимаем наших животных, чем нам это кажется.

Часть 2

Сашка

Кто видел щенков американского кокер-спаниеля, тот наверняка согласится, что это самые хорошенькие щеночки из всех существующих пород. Я тоже не устояла перед кокериными грустно—наивными глазами. И не то чтобы Ричард стал мне не интересен, нет, ни в коем случае! Просто я поняла, что вполне смогу содержать и двух собак. А кокеры это такие удивительные милашки!

И щенки были уже на подходе у собаки моей приятельницы Натальи, врача и кинолога. Я даже заплатила заранее и кличку подыскала. Дело оставалось за малым — уговорить моего отца. Но вот это-то было самым сложным, он ни в какую бы не согласился на вторую собаку. Благо, мама была согласна. Я решила пойти другим путем: без предупреждения принести щенка домой и сказать, что он поживет у нас недельку, пока Наталья будет в отъезде. Так и сделала. Когда      долгожданный      день настал,      когда нужно было забирать щенка, я взяла с собой Ирину Чернышеву для поддержки духа. Щенка - то мы забрали, но вот духу отнести его сразу домой у нас оказалось маловато. Как сейчас помню: несу я этакую маленькую сопящую «варежку», а у меня руки дрожат. Уговариваю подругу пойти со мной, а она ни в какую; боится гнева моего родителя. Ставка была сделана на то, что при ней мой отец не будет, по крайней мере, так уж сильно распаляться. А самое главное выдержать      первую волну урагана.      Но пока было решено      пойти в лесопосадку, перекурить это дело. Сходили, перекурили. И Ирина всё—таки пошла со мной, но заходить в квартиру не стала. К моему удивлению, ураган не был таким сокрушительным, как ожидала я. Отец выслушал меня, хотя в eгo глазах явно читалось сомнение в том, что всё будет именно так, как я обещаю. Поворчал, поставил категорическое условие: «Чтобы через неделю её (маленькой собаки) здесь не было!» И всё на этом, пока всё. Но дни проходят быстро. Незаметно пролетела неделя. Мой папа не забыл моего обещания. Ровно через неделю он мне напомнил о нём. Пришлось опять выкручиваться, лгать, что Наталья вынуждена задержаться ещё на неделю. И соответственно, щенок поживет у нас ещё недельку. Отец, конечно, понял мою хитрость, но, сжав зубы, промолчал. А вот когда прошла ещё одна неделя, он уже сдержаться не мог. Буря разразилась утром! Шум был до потолка,      как      говориться. Я уже вынуждена была      признаться, что      это действительно мой щенок. На что мне было категорически заявлено, чтобы я немедленно уносила из дома щенка. И ещё была высказана обида, что я опять, уже во второй раз eгo нагло обманула. Ну что тут скажешь: что, правда, то, правда. В этом я с ним согласна, хотя до сих пор ни разу об этом не пожалела. Как сейчас помню, я вся в слезах, несу свою маленькую перепуганную Сашку обратно, к Наталье (пришлось уносить ноги, пока не поздно). Наталья приняла щенка, от возврата денег я отказалась. Да совсем забыла, перед тем, как уходить из дома, я предупредила маму, что денег забирать я не буду, чёрт с ними, пусть пропадают. Собственно, в этом был тайный расчёт. Я надеялась, что это сработает, зная натуру моего отца. И это сработало. Мама передала отцу мои слова, а он просто не мог допустить, чтобы я просто так взяла и «подарила» такую сумму, пусть даже это мои собственные деньги. Это было eгo слабое место, он был скуповат. Он скорее уж согласится на лишнюю собаку в доме. Вечером, после рабочего дня, мы с Ириной прогуливали собак в лесопосадке и обсуждали печальное событие этого злополучного дня. И тут прибегает моя разволнованная мама и сообщает: «Иди скорей забирай щенка домой, отец согласился!» Я, конечно, немного поломалась, мол, пускай сам теперь идёт и забирает. Позволила немного поуговаривать себя. Но перегибать палку не стала, во всём нужно чувство меры; мало ли как всё повернётся.