***

- Док, я чувствую себя вполне нормально, в госпитализации нет никакой необходимости! – пытаясь сохранять спокойствие, повторял парень, как заведённый. Мужчина в белом халате посмотрел на него утомлённым взглядом, как на неугомонного ребёнка и строгим тоном произнёс:

- Мистер Лютер, я не имею права отпустить Вас. Услышьте меня, Ваше состояние на данный момент – критично! Не хотите госпитализации, пожалуйста, оформляйте отказ, но сегодня вы должны обследоваться в обязательном порядке! Вам нужно сделать рентген, наложить шов на лоб…

- Я здесь всего на несколько дней, как Вы не понимаете! – он сорвался на крик, отчего почувствовал резкую боль в груди и начал кашлять.

- Мистер Лютер… - обеспокоенно отозвался доктор. - Будьте благоразумны, Ваша страховка позволяет Вам пройти обследование и начало лечения в нашем госпитале. Никто Вас не задержит в Чарльстоне без Вашего согласия, успокойтесь.

- Я ни черта не знаю, что у меня со страховкой, я вообще официально нахожусь на больничном в Бруклине, ясно? У меня будут большие проблемы, если я не уберусь отсюда прямо сейчас!

- Мистер, Вы не принимали ничего запрещённого с утра? – еле сдерживаясь, процедила женщина, всё это время наблюдавшая за сценой издалека.

- Джонтелл, пожалуйста, мы разберёмся сами… - доктор поднял правую ладонь, пытаясь сохранять свой авторитет.

- А что в моём вопросе предосудительного, Мистер Харрис? – пожала плечами женщина, скрестив руки на груди. – Этот человек явно не в себе, если отказывается от врачебной помощи, когда она ему явно необходима! Он либо под кайфом, либо травма головы действительно серьёзная. Или Вы, мистер, боитесь того, что мы найдём в Ваших анализах что-либо посерьёзней кофеина? Что Вы так на меня смотрите?

Звуки и голоса доходили до него словно через толстое стекло, а комната сузилась до масштабов спичечного коробка. Он видел только её лицо, а всё остальное – было размыто и не составляло никакой ценности. Он наблюдал за тем, как она хмурила дугообразные поредевшие брови и поджимала пухлые губы, подкрашенные кофейной помадой. Её глаза, в плену нависшего верхнего века, были большими и живыми, хоть и не тронутыми косметикой. Глубокая носогубная складка выделяла ястребиный нос с широкими ноздрями. Она возмущалась и морщила высокий лоб, обнажая при этом две глубокие горизонтальные морщины. В уголках её тёмных глаз и под ними он разглядел россыпь мелких морщин, в уголках губ так же притаились морщинки - настойчивые поцелуи времени. По бокам висели седые дреды, едва доходившие до подбородка. Под ними прятались крупные серьги из слоновой кости в виде солнца на левой мочке и полумесяца на правой. «Телла, это ты? Неужели это ты, моя девочка? Как ты изменилась… Ты была такой юной, с детским личиком и смешным голосом, когда я оставил тебя. А твои упругие мелкие кудряшки доходили тебе до лопаток…Но я не сомневаюсь ни на секунду, что это ты!» - ему хотелось прокричать эти слова, чтобы вывести себя из транса и оцепенения, но единственное, что он смог вымолвить, это:

- Я согласен… Мне нужна госпитализация. Я правда неважно себя чувствую.

- Мистер Лютер, это правильно решение! – хлопнув в ладоши, произнесла женщина, а мужчина в белом наградил её обескураженным взглядом. Затем, доктор озадаченно посмотрел на побледневшего парня: теперь и сам мужчина сомневался в степени адекватности этого пациента.

- Что-ж, если мы решили проблему с госпитализацией, то предлагаю пройти на рентген. Джонтелл, подготовьте мистера Лютера, пожалуйста. – кивнув женщине, он поспешно вышел, оставив их наедине.

- Скоро Вы будете как новогодняя ёлка! – произнесла Джонтелл, крепя на запястье притихшего парня очередную цветастую бирку. – Извините, я Вас напугала своим криком! Я вовсе не такая грубиянка… Иногда пациенты только вредят себе своими капризами, что сил нет быть вежливым с каждым из них! Понимаете, о чём я?

- Да, я понимаю и осознаю, что вёл себя глупо… Можно на «ты»? – спросил он, не сводя с неё внимательных глаз.

- Конечно, так даже лучше! – махнула она рукой и улыбнулась. – Снимай осторожно свою толстовку и рубашку тоже, нужно обработать ушибы. Я отвернусь, если что!

- Можно у тебя кое-что спросить?

Женщина молча кивнула в ответ, распаковывая упаковку с бинтами.

- Твоего отца случайно не звали Джейкоб Мортенсен?

Она замерла и, быстро заморгав, перевела на него подозрительный взгляд.

- Откуда ты… Мы что, знакомы?

- Можно и так сказать… Ты ответишь? Это очень важно сейчас.

- Погоди, ты же не местный? Из Нью-Йорка вроде? Я тебя вижу, если что, в первый раз… - она явно начинала нервничать.

- Я знаю, где твой отец. – тихо, но уверенно произнёс он.

- Даже я не знаю, где он! – выпалила вдруг женщина. – Откуда тебе это знать, парень?

- Телла, он перед тобой! – он встал и, хромая, направился к ней. – Вспомни, как он называл тебя… Ты осталась у тётушки Маргарет, верно? Ты помнишь её? Это было в 1975, в западном Эшли… Я уехал тогда на заработки и писал тебе каждую неделю… Ты читала мои письма?

Женщина пятилась назад, мотая головой из стороны в сторону, с недоверием осматривая его бледное лицо и пытаясь что-то сказать, но вместо этого её губы шептали что-то невнятное.

- Телла, пожалуйста, скажи что-нибудь! Я… я так долго ждал этой встречи, я проделал такой путь, что… и самому не вериться! Но я ни на секунду не забывал о тебе, слышишь, сладкая?

Женщина остановилась и начала тяжело дышать, хватаясь за горло правой рукой, выставив вперёд левую, защищаясь от незнакомца. Её лицо словно побледнело и послышались хрипы. Женщина потянулась к карманам своей сестринской формы, но через секунду рухнула на пол, зацепив своим телом и опрокинув металлический процедурный столик. Под ноги мужчины покатились стеклянные пилюли, шприцы и ампулы, звонко разбиваясь о кафельный пол. Мужчина кинулся к ней, обхватывая её лицо, полное ужаса и боли. Ещё секунда и его глаза ослепило яркой вспышкой такой силы, что он перестал видеть и ощущать свою дочь.