ГЛАВА 51.

«Я помню, как ты рассказывал о мёртвых, - пишет Лёлька. - О том, что их видишь. Что они ходят по земле, потому что близкие не в силах их отпустить. Роберт тоже не мог отпустить. Видел её повсюду. Только не так, как ты, не на самом деле. Она ему мерещилась. Когда мы встретились, он думал, что я это она. Хотя мы совсем не похожи. Он сказал, что у нас взгляд одинаковый.

Я же не рассказала, как мы встретились. Я тогда жила у Веры Викентьевны. Эта старушка часто заходила в наш магазин и конечно же была в курсе того, кто я такая и где живу. Она косила под аристократку. Носила кружевные перчатки с обрезанными пальцами, шляпку с вуалью и длинные юбки. В руках - потрёпанная сумочка. У неё всё было потрёпанным, но держалась она как королева. Римма Ивановна её не любила, говорила, что она «из недобитых». Это было так неприятно слушать. Тем более что это неправда. Я узнала потом, что Вера Викентьевна из деревни, всю жизнь проработала бухгалтером на заводе, манеры и внешность — это просто игра.

- Деточка, - как-то раз произнесла она, придя в магазин. - Не хотите ли стать моей компаньонкой?

Я и слова такого не знала, «компаньонка». Оказалось, что я должна скрашивать её одиночество, а заодно убирать, готовить и ходить в магазин. Больше похоже на домработницу. Взамен она обещала мне крышу над головой и еду.

Я понимала, что Вера Викентьевна берёт меня к себе не из жалости и не потому, что я чем-то ей приглянулась. Она просто нуждалась в бесплатной служанке. Я согласилась, потому что для меня это был очередной шаг, новая ступенька к чему-то большему. Так или иначе она помогла мне с документами и пропиской. Временной. Она хорошо знала законы и не боялась делать мне регистрацию. Вместо этого кормила обещаниями, что оставит в наследство квартиру. Я боялась верить. И правильно делала. А потом появился он. Роберт».

- Ты любишь его? - спрашиваю я.

- Он очень хороший человек.

- И всё-таки? Любишь?

- Я его полюбила.

Первый раз она увидела его сидящим возле дома на лавке. Худой, в куртке словно с чужого плеча. Лицо истощено, а глаза слишком большие для этого лица. И нос. Тоже огромный. Если бы она захотела его нарисовать, то изобразила бы в виде длинной палки с носом и глазами наверху.

Он поднял голову и задержал на ней взгляд. Лёлька побежала к магазину, но на полпути обернулась. Он смотрел ей вслед. Из открытого окна на втором этаже доносились музыка, смех, звон стаканов.

- Роберт! - из весёлой квартиры раздался пьяный голос. - Ты чего ушёл? Иди сюда! Будем твою тоску заливать!

Оказалось, он пропадает. Институтские друзья притащили его из Армении, чтобы он сменил обстановку и научился радоваться жизни. Действовали они сомнительными методами, используя в качестве лекарства алкоголь. От алкоголя его тошнило. Несколько лет назад он уже заливал горе и пришёл к единственному выводу: выпивка не спасает, только прибавляет к душевным страданиям ещё и физические.

- И что ты прямо так сразу и влюбилась? - спрашиваю я.

- Нет. Просто мне надоело, что он на меня смотрит. Я подошла и спросила, зачем он это делает.

Он рассказал про жену. Про то, как учились в одном классе и как она била его по голове учебником и повторяла, что он болван. Как после школы разошлись их пути, а потом соединились вновь, чтобы не расставаться до самой смерти, до её смерти. Они многое пережили вместе, сумели спастись от стихийного бедствия, от землетрясения, но от человеческой жестокости уберечься не смогли.

Роберт корил себя в том, что поленился выйти на улицу и встретить жену с работы. До дома оставалось всего несколько метров, когда какой-то мерзавец ударил её ножом. Его так и не нашли. Поражала сама бессмысленность преступления — в украденном кошельке женщины была только мелочь.

Целый год он пил, пока не стало тошно даже смотреть на бутылку. После всё сгладилось. Наступила ремиссия, и он сумел если не радоваться жизни, то хотя бы не впадать в депрессию. Прошло несколько лет. Он начал встречаться с женщинами, упорно изгоняя образ той, что уже не вернёшь. И вдруг прошлое хлынуло на него потоком, снося на своём пути хрупко выстроенную конструкцию новой жизни.

Сломалась кровать. Что-то надломилось и она завалилась на один бок. Нужно было покупать новую. Вот тогда-то из-под руин старой мебели он и извлёк ту коробку. Внутри фотоальбомы, приятные мелочи из прошлой жизни, флакончики духов, носовой платок с вышитой в углу розочкой, дешёвые колечки, заколки-невидимки и многое другое, что не хотелось видеть, а выбросить не поднималась рука. И он сломался. Взял на работе отпуск за свой счёт и бездумно сидел в квартире или шатался по городу. В этот самый момент к нему и приехал институтский приятель, встряхнул и повёз с собой «лечиться».

Здесь оказалось ещё хуже, чем дома. Роберту хотелось остаться наедине со своими мыслями, но его всегда куда-то тащили, от него чего-то хотели, требовали, чтобы он радовался, объясняли, почему его проблемы ерунда, приводили в пример людей, которым намного хуже, чем ему. Неделю спустя он увидел Лёльку и обомлел: у неё были точно такие же глаза, как у его покойной жены.

Они встретились ещё несколько раз. Просто сидели на лавочке и говорили. Вера Викентьевна недовольно следила за ними из-за кружевной занавески, а после высказывала Лёльке своё «фи» по поводу ненадлежащих знакомств. Перед отъездом Роберт протянул ей бумажку с адресом и телефоном.

- Звони, когда хочешь. Или пиши.

Она подумала, что никогда не позвонит и не напишет.

Вера Викентьевна умерла через месяц, и Лёльке пришлось собирать вещи под строгим контролем её невесть откуда взявшейся дочери. Оказывается, у неё была дочь! Никакой квартиры Лёлька, конечно, не получила. Вместо этого она пошла работать, как тогда говорили, «на огороды». Жила в бараке с рабочими-мигрантами и верила, что всё в её жизни изменится.

«Я очень хотела любви. И семью тоже, - продолжала Лёлька. - Встретила Ваню. Милый такой, застенчивый парень. Я подумала: а вдруг? Он привёз меня к себе в деревню. Мама у него такая хорошая. Хозяйство у них — куры, свиньи, коровы. Огород большой. Ты не думай — он не работницу себе бесплатную заиметь хотел. Я и ему и правда нравилась. Меня конечно их живность пугала. Но ведь другие как-то справляются? Правда?

А потом в одну ночь проснулась и не сплю. Лежу и думаю, а как там Роберт? Глупо. Я ведь его и не знала совсем. А потом про Ваню подумала. О том, как буду с ним жить, как рожу детей и будет у нас всё как у людей. Только жить я стану не потому что хочу, а потому что так положено. Горя не будет, но и счастья тоже.

Я едва дождалась утра, а потом побежала на почту, телефона у меня не было, и позвонила Роберту. «Забери меня отсюда!» - всё, что я сказала. И он меня забрал. Глупая я? Правда? Он ведь мог меня прогнать. Но я почему-то точно знала, что не прогонит. Вот так я и нашла своё счастье».