ГЛАВА 55.

Я уже не знаю, что писать. Никудышный из меня писатель. Вчера подходит Лика и говорит:

- Пап, а мне уже пятнадцать.

- Да, и что?

- Ничего, - пожимает плечами дочь. - Просто когда ты допишешь наконец свою книгу, мне полтинник стукнет, и я буду седая и глухая.

- В полтинник? - я смеюсь. - Это ещё не старость.

- Значит, до семидесяти ждать, - вздыхает Лика.

Наконец звоню Наде. Сообщаю, что скоро приеду. Она мычит в трубку что-то невнятное.

- Что?

- Долго же ты собирался.

- Встреча выпускников. Решил приехать.

- Никто и не сомневался!

- Зачем ты ёрничаешь?

- А зачем ты звонишь? Переночевать негде? Ах, да! Это же и твоя квартира тоже! Мог бы и не звонить. Зря только на межгород тратился.

- Надь, какой межгород? Москва и область в одной зоне.

- Вот именно, а не звонишь никогда, как будто боишься кучу денег проговорить.

- Надь, ну извини.

- Иди к чёрту! Я уже привыкла.

Вешает трубку. А я даже не успеваю спросить, как у неё дела. Перезваниваю.

- Ладно, хорош! - отвечает она. - Не трать на межгород. Приедешь — тогда и поговорим. Если что, про межгород — это сарказм, если ты не понял.

- Надь, не обижайся! Я приеду.

- Чего уж там! Скорее помрёшь, чем тебя дождёшься!

Я умирал три раза. Последний в двадцать лет. Случайность. Усталый таксист, заснувший за рулём, и вот я уже лечу, пробив лобовое стекло в прохладную муть реки.

- Я же говорю, идиотина! - сказала Таня.

- Огонь был, теперь — вода, - отозвался Сева. - Что дальше? Медные трубы? В канализации застрянет?

- Сомневаюсь, что в канализации трубы из меди.

- Значит, ему трубач в ухо дунет, так что сосуд в голове лопнет.

Мы стояли в липовой аллее. Тихо и безветрено. Серо.

- Я умер? - спросил я.

- Не, - махнул рукой Сева. - Так, ерунда! Откачают.

- Странное дело, - продолжал он. - Некоторые жить хотят как черти, а этот всё убивается и никак не убьётся.

- Прекрати! - зашипела на него Таня.

А я подумал про того мужика, что прыгал в пруд, чтобы утопиться. Неужели до сих пор пытается?

- Вот тебе и парадокс, - Сева словно читал мои мысли. - Хочет уйти, а его держат. Мы остаться пытаемся и столько сил тратим. А вообще он идиот.

- Кто? Я? - мне стало обидно. Почему меня всегда обзывают?

- Ты само собой. Я про того, который топится. Потому что только идиот совершает одни и те же действия при одинаковых условиях и каждый раз надеется на другой результат.

- А вы значит решили остаться? - я посмотрел на сестру. - Ты чего молчишь?

- Сказал же сгинуть, вот я и сгинула. Ты же видеть меня не хотел.

- Теперь хочу.

- Блажь всё это.

Я не понял, что она имела в виду.

- Зря ты так, - укорил Сева. - Я мамку свою тоже гнал всегда. А по сути-то кроме неё у меня никого и не было. Мы ж нормально с ней жили. Только я думал, что у меня вся жизнь впереди, куча друзей, знакомых, а потом раз — и нет никого. Она только. Она вот ни в чём не виновата — он кивнул на Таню. - Силы природы, всё такое. А я сам, по глупости. Цепочка обстоятельств, а запустил её я...

- Какая цепочка? - вмешалась Таня. - Пить меньше надо.

- Ну, выпили, подумаешь! Хохмы ради решили у соседа корыто с огорода спереть. Только сосед тот меня поймал и сдал, куда следует, а потом ещё накрутил, что я в дом залез и деньги у него забрал. А у меня одно корыто, так хохмы ради.

- А Сева у нас кремень, остальных не выдал и пошёл по полной, - поддела его Таня. - Молодец! Нечего сказать, честный!

- У соседа этого тёрки с моей мамкой из-за земли. Забор ему не туда поставили. Ещё от деда тянется. Вот он и отомстил, гад! А с тюрьмы я уже весь больной пришёл. Вот так-то.

- Спился? - спросил я.

Он пристально посмотрел на меня:

- Почему сразу спился? Нет. Я не от водки умер. И хорош уже об этом! Надоело! Мамка наверняка думает, что я безалаберный.

- Он теперь к соседу ходит и мстит, - добавила Таня. - Подло, между прочим.

- Ничего подлого. Я ведь его воспоминания вызываю. Только самые страшные. Пускай помучается! Я его совестью работаю!

- Ты поэтому и остался? Из-за мести? - поинтересовался я.

- Мы остались, потому что кое-что умеем, - строго ответила Таня. - Было бы глупо, уйти и не помочь остальным.

- И что же такого вы умеете?

- Сева показывает воспоминания, а я... я рассказываю сказки.

Я хмыкнул. Ерунда какая-то!

- Между прочим, - заметила Таня. - Это очень важные вещи. Сказки делают мир ярче, а воспоминания греют душу. Знаешь, каково старикам без воспоминаний?

- Глупости! Воспоминания могут ранить, - возразил я. Представь себе, человек совсем немощный, а тут воспоминание о том, как он на любимых лыжах катается. Ему от такого хуже станет.

- Я ж говорю идиотина! - вздохнула Таня. - Ничего не понимает. И пристегнуться не мог. Для кого только ремни безопасности придумали?

- Я пристёгивался, - возмутился я.

- Врёшь! - вмешался Сева. - Видел бы ты себя летящим аки ласточка. Удивительно, что до конца не убился.

- Да ну вас! - я пошёл прочь. - Вас всё равно нет. Игра мозга и прочие глупости.

- Хочешь, докажу, что мы настоящие? - не отступала Таня.

- Попробуй! - я в конец запутался. - Только не надо мне тут про Яшку или Веру.

- Нет. Зачем? - сестра помолчала. - В твоём городе есть улица Лесная. Если идти по ней, то можно пройти мимо пятого дома, это такая четырёхэтажка. Так вот, там на торце на первом этаже два окна. Посмотри на правое, и всё поймёшь.

- Что пойму? - возмутился я. - Квест какой-то! Нельзя нормально сказать?

- Посмотри и всё поймёшь! - повторила Таня.

- А по-русски, можно? - не унимался я.

- Идиотина! - сказали они хором, и в этот момент я очнулся.