- У всех нас есть слабые и сильные стороны, - сдержанным низким басом сказал он, взглянул искоса на брата и сестру. – Все мы любили дом и мечтали сберечь его. Мечтали… Но теперь ничего не вернешь! – он указал рукой на Кинни. – Эта антилопа не может умереть сейчас. Мы не настолько многочисленны, чтобы позволить себе такое расточительство: убить женщину детородного возраста. Она останется здесь и сначала исполнит свой долг!

В лагере громко зашептались. Видно было, что далеко не всем по душе такой поворот. Воин снова поднял руку.

- Вот мое слово! Кинни должна выйти замуж за первого мужчину, который посватается к ней, и произвести на свет не менее 3х новых антилоп. Только тогда мы сможем судить ее.

- Она хранительница, служительница храма, - с едва сдерживаемой яростью сказал Орад. – Никто не вправе принуждать ее или судить!

- Она хранительница, - громко ответил воин, - которая не сохранила ни храм, ни свое племя.

- Что мы делаем с хранителями, которые не исполняют свой долг? – крикнула пожилая антилопа из-за шатра.

- Герду мы не казнили! – яростно бросил Орад и шагнул вперед, вырывая плечо из крепких объятий перепуганной сестры. – Только изгнали!

- Герда не губила племя! Она сама ушла с барсами!

- Либо Кинни сегодня же становится женой Марри, - устало сказал Крон, - либо скрывается с наших глаз этой ночью. Если мы увидим ее утром – отрубим голову.

Орад отшатнулся, поймал холодную руку сестры. Девушка на мгновение с нечеловеческой силой сжала его ладонь, а потом вдруг толкнула его к Крону, вынула из ножен меч Риваля и, яростно сжав рукоять, крикнула:

- Кто попробует меня сейчас тронуть, погибнет тотчас! Мне никогда не быть женой Марри! Мой муж – барс! Племя отрекается от меня, но я не отрекаюсь от него! – Кинни судорожно сглотнула и повернулась к брату. - И ты не преследуй меня, Орад, - она вытянула руку, остановила его. – Меня там примут. Тебя – нет. Я не хочу твоей гибели в муках, брат. Не иди за мной.

- У тебя достаточно времени до утра, - холодно сказал Крон. – Ступай. Орад же, если попытается преследовать ее, будет так же изгнан из племени и казнен. Барс, бывший прежде антилопой, вдвойне страшнее. Мы не можем подарить врагу еще одного воина, - тихо закончил он.

Кинни бросилась в лес. В зарослях орешника и березняка было сыро и очень темно. Все чаще под ноги попадались мшистые бугорки, насквозь пропитавшиеся влагой, и ямы, заполненные водой. Девушка продиралась сквозь чащу и все время оглядывалась назад. Нет, ей не хотелось обратно в лагерь. Она знала, что племя больше никогда не примет ее. Кинни высматривала брата, и порой, когда пожелтевший кленовый воротник по ошибке принимала за Орада, сердце сжималось от страха. Брат должен выжить во что бы то ни стало! Кинни поняла, что слишком глубоко забрела в чащу, когда получила по щеке колючей еловой лапой восьмой раз кряду. Хмуро потерла лицо и огляделась. Никто не умел так хорошо ориентироваться в лесу, как антилопы, да Кинни уж давно поняла, что была не лучшей ученицей. Взглянув на небо, девушка увидела длинный еловый тоннель и полную луну. Ноги ломило от усталости и пережитых эмоций. Свернувшись калачиком под раскидистой елью, Кинни положила под голову руки. Хвоя пошевелилась, и в рукотворную берлогу пробрался мохнатый комок.

• Колосок, - выдохнула Кинни, обняла его крепко. - Ты здесь…

Кот лизнул ее щеку. Так в обнимку и уснули.

8

- Халым, - тихо сказал низкий мужской бас, на что чей-то недовольный голос громко шикнул и пробормотал что-то на непонятном гортанном языке. Кинни недовольно поежилась, открыла глаза и несколько раз моргнула. Медленно, крайне нерасторопно, память выложила вчерашние воспоминания. Газель тяжело выдохнула и отвалилась на сухие еловые иглы. Неужели все это не кошмарный сон… Из-за соседней ели снова послышался шорох и громкий шлепок. Кинни отпустила Колоска, осторожно перекатилась на живот, выглянула из-за колючей зеленой лапы и прикусила губу. Перед ней в нескольких шагах земля заканчивалась, дальше уходила далеко в глубокий, обросший корнями обрыв. Если бы девушка прошла по темному лесу еще пару-тройку метров, то давно бы лежала на самом дне со сломанной шеей. У обрыва сидели прямо на земле двое мужчин весьма странной наружности. Их кожа была смуглой, глаза узкими и вытянутыми, тело маленьким, а руки и ноги длинными. Столь же странная и одежда – широкие коричневые штаны, сужающиеся к щиколоткам, и меховая безрукавка поверх простой рубахи. Их ноги были скрещены, а головы укрывали необычного вида шапки, тоже отороченные мехом. Посреди лета!

- Бамбук! – снова яростно бросил мужчина справа и дал подзатыльник собеседнику. Тот съежился и низко-низко опустил голову. Мужчина снова поднял руку, затряс в воздухе исписанной коричневой шкурой и залепетал на неизвестном Кинни наречии так быстро, что девушка разобрала только два слова: «смерч» и «Кад».

- Саура! – сказал главный. Оба мужчины мгновенно встали, молниеносно закинула вверх руки, и в следующую секунду их ладони уже сжимали толстые веревки, крепко сцепленные с деревьями, росшими по другую сторону оврага. Кинни и моргнуть не успела, как незнакомцы ловко перелетели через пропасть и скрылись в зарослях орешника. Подождав еще несколько минут, девушка осторожно выбралась из-под ели и подошла к краю обрыва. На том месте, где сидели чужестранцы, были нарисованы две перечеркнутые вертикальные палочки.

- Странное дело, Колосок.

Кот облизнулся. Рядом было много следов, оставленных маленькими шустрыми ножками незнакомцев. Кинни медленно двинулась по этим следам вглубь леса. Иногда они прерывались, и тогда девушка искала какие-нибудь метки на деревьях и камнях. Чему-чему, а искусству читать следы в школе хранительниц ее научили. Кинни шла осторожно, оглядывалась и прислушивалась к шорохам. Следы вели ее восточнее лагеря антилоп.

К обеду Кинни вышла к красивому овальному озеру, на берегу которого еще вчера она разговаривала с Ривалем. Впервые за свою жизнь девушка с теплотой подумала о лагере барсов. Ее ноги были сильно сбиты и страшно болели, руки исцарапаны колючими ветками, волосы скатались, а желудок уже несколько часов жалобно стонал. И там… там был Риваль… Кровный ее муж, который умеет целовать так, что мир замирает, завороженный.

Кинни не сразу удалось обойти озеро, потому что оно только со стороны казалось небольшим. Дойдя до ракитника, где, как и вчера вечером, весело щебетала стайка корольков, девушка почувствовала, что у нее откуда-то появились новые силы. Осторожно выбралась на тропинку и со всех ног бросилась за холм. По следам хозяйки в траве запрыгал Колосок.

Лагерь барсов был пустым и совершенно черным от выжженной травы. Кинни задохнулась от страха. Айна… Рената…

В центре медленно дотлевал костер и все, что осталось от шатров, повозок и мешков с провиантом. Ветер громко стонал и разносил пепел во все стороны. Горький запах горелого ударил в нос. Кинни поморщилась, ступив мягкими кожаными башмачками на колючие стебли.

Айна… Рената…

Неподалеку, закрыв лицо ладонями, сидела на земле маленькая темноволосая женщина. Ее плечи едва заметно вздрагивали. Кинни медленно подошла к ней:

- Что здесь случилось?

Женщина замерла от страха и, сжавшись в комочек, посмотрела на девушку.

- Я не сделаю ничего дурного, - тихо сказала Кинни. – Скажите, что случилось.

Женщина снова уронила лицо в ладони и громко застонала, раскачиваясь во все стороны.

- Они все сожгли… они… убили… Они всех убили! Всех, всех…

Женщина взвыла так пронзительно, что кожа Кинни покрылась мурашками. Айна… Рената… Риваль!.. Девушка резко повела плечом, прогоняя дрожь.

- Кто напал на вас?

Женщина подняла на нее мутно-серые вспухшие глаза, расширенные от ужаса, и Кинни снова поежилась от холода:

- Сама земля разверзлась под этим полем, и из недр ее вылетели посланники смерти, черные, как уголь, с бездушными глазами, владеющее нечеловеческой силой существа.

Существа? Еще более жестокие, чем барсы? И они победили? Такое может быть? Кинни едва сдерживала накатывающую волнами панику. Айна! Рената! Риваль!

• Кто-то… кто-то выжил?

• Неееет, - снова зарыдала незнакомка.

Кинни упала на колени, зрение резко затуманилось. Колосок потерся мордочкой о ее руку.

- А что же граф… - едва дыша, спросила девушка, - и его брат?

- Погиб! Погиб! – надрывисто выкрикнула женщина. – Погиб! Погиб…

- Кто? – выдохнула Кинни. Но женщина все стонала, обнимая себя за плечи и раскачиваясь из стороны в сторону.

- Кто?! – крикнула Кинни, сжимая дрожащие ладони, сдерживая желание схватить женщину за плечи и встряхнуть. – Кто погиб?!

- Граф, он…Его брат.. без меча. Погиб. Не было главного. Пока… пока. Всех нас разбили, всех убили. Я спряталась. Потом пришел он, сказали граф… он всех организовал, всех собрал. Отбились. Всех забрали. Я спряталась…

- Без меча... – едва дыша, повторила Кинни, сжимая кулаки до боли. - Брат графа тоже погиб?

- Да! – снова зарыдала женщина.

Кинни ударила по черной, обгорелой земле. Потом сильнее, сильнее. Нееет! Острые стебли оцарапали ее ладони, испачкали платье. Запах гари сдавил горло, так что рваные рыдания освобождались с воплем и хрипом. Нееет! Айна! Рената! Такие молоденькие, такие невинные. Их будущее уничтожено, растоптано бездушными монстрами. Жизнь прервалась, юная, свежая, так глупо, так жестоко.

Кинни рыдала, и не было конца и края у этого плача. Рыдала о семье, о племени, о сестрах и братьях. Рыдала о жизни, которую изменили, не спросив. Но тайная, темная, предательская часть ее души выла громче, и Кинни больше не доверяла самой себе - потому что этой самой кровоточащей болью была тоска не по родным, а по барсу… Она ослепляла и изменяла Кинни, делала жестокой, давала цель - отомстить. У Кинни был только Риваль. «Был» - жуткое слово, клеймо… И теперь оно наложено на Риваля. Барс остался там, в другом мире, где все были счастливы и живы. Неужели, чтобы она, Кинни, поняла себя, обязательно кто-то должен умереть?! Как мог ты так поступить, Риваль! Как мог уйти, не дождавшись ее, гордый. Прекрасный. Любимый! Пальцы Кинни врезались в землю и оставляли длинные глубокие борозды. Вновь и вновь.