Мужчина поднял голову и, щурясь против солнца, широко улыбнулся. Для него все барсы, переправляющиеся через Кад, были родными людьми. А уж Олана знал каждый путник - старик провел всю свою жизнь на переправе, следуя примеру отца, деда и прадеда.

- А, старая Дирнах, - укоризненно покачал головой Олан. – Все травы свои выглядываешь? Нашла ты эту как ее…

- Нет, – коротко ответила женщина и протянула ему руку. – Помог бы лучше слабым путницам.

Олан кряхтя поднялся, отряхнулся и подошел к ней.

- Было здесь наше войско? – спросила Дирнах, шагая в лодку. Старик обернулся, осмотрел Кинни и кота, который жался к ее ногам. Особенно задержавшись взглядом на сияющей рукояти выглядывающего из-за ее спины оружия. Девушка нервно переступила с ноги на ногу, запрятала подальше под рукав ленту со скрещенными копьями.

- Нет, - поняв, что незнакомке его помощь не нужна, Олан отступил назад, - войско поскакало кругом. Слава богу, что удалось отбиться. Молодой граф во главе скакал, хмурый, измученный.

Под его пристальным взглядом Кинни перебралась в лодку, крепко стиснула весло в руках. Кот прыгнул следом и устроился под коленками у хозяйки. Хоть род антилоп и вырос подобно эльфам в лесной глуши, она надеялась, что легко научится грести. Олан не противился. Взяв второе весло, он подхватил протяжный танец перекатывающейся воды. Кинни чувствовала тошноту, но этот дискомфорт не входил ни в какое сравнение с любопытством и восторгом, неизбежно сопутствующим новым ощущениям. Прямо под веслом проплывали яркие шустрые рыбки. Их желто-красные плавники на удивление отчетливо просматривались в кристально чистой воде. Хоть озеро и было довольно глубоким, Кинни казалось, что она видит самые настоящие раковины, сине-зеленые водоросли, темно-коричневое дно, и ей вспомнился вечер, разделенный с Ривалем всего два дня назад. Этот барс был настоящим воином, настоящим мужчиной, настоящим рыцарем. Поэтому и погиб...

Когда ледяная вода прокатилась струей по спине, Кинни фыркнула и хмуро уставилась на стекающие с волос капли.

- О чем замечталась-то, красавица? – смеясь, Олан смахнул с бороды воду, зачерпнул за бортом еще и окатил Дирнах.

- Наконец, дома! – в голос засмеялась женщина, закрываясь от брызг. Кинни тоже подхватила воды и брызнула в Олана, заставив старика улыбнуться во весь рот.

- А девица-то не промах!

Незаметно для себя Кинни вдруг тоже засмеялась. Боже, как же давно она этого не делала!

Олан завернул в один из рукавов широкого озера, обогнул небольшой островок с разбросанными маленькими рыбацкими лодками, и из-за высокого обрывистого берега выплыла к путникам широкая оживленная пристань на фоне монументальной каменной стены. Кинни еще никогда не видела столько людей, повозок и лошадей. Берег у крепостной стены был похож на муравейник, без конца копошащиеся люди переходили с места на место, тащили за собой бочки, мешки, тележки с товаром, зазывалы привлекали внимание покупателей. Взгляд газели запутался в цветных платках, развешанных виноградных гроздьях, мехах, полудрагоценных камнях, выглядывающих из каждой третьей лавки. Голова пошла кругом от лошадиного топота, гомона, грохота и бесконечного людского щебета на необычном наречии.

Олан подплыл ближе. Стайка ласточек сорвалась в небо с отвесного песчаного склона.

- Всего день прошел с того времени, как погиб брат графа, а они уже и забыли, - хмуро пробормотал Олан.

Кинни закрыла глаза, сдержав боль.

- Людям нужно на что-то жить, - примирительно сказала Дирнах, вставая в лодке.

Кинни тоже поднялась на ноги. Говорить она пока не могла, рассматривая неизвестный суетливый мир, о котором раньше ничего не слышала.

- Впечатляюще, правда? – похлопала ее по плачу Дирнах. – Не скорби. Такова людская природа – они быстро забывают о смерти.

Олан перебрался на пристань, привязал лодку и помог спутницам выбраться. Кинни подхватила Колоска на руки, чтобы не потерялся в толпе.

- Куда ты сейчас? – Дирнах благодарно пожала руку старику.

- Обратно на тот берег, - сухо проворчал он, с осуждением поглядывая на суетящихся торговцев. – Слишком уж тут громко.

Под плеск воды и крики чаек по длинной деревянной пристани спутницы дошли до берега, поднялись по отполированным сотнями ног каменным ступеням и окунулись в толпу. Площадь была больше, чем казалась с озера. Каждый человек шел в своем направлении, поэтому Кинни приходилось останавливаться через шаг. У воды заметила четырех всадников в сияющих доспехах, и сердце опять сжалось. Барсы неспешно патрулировали берег.

Дирнах провела Кинни по площади к небольшой деревянной постройке, аккуратной, украшенной резьбой и строгой мужской росписью. Внутри пахло уютом и трудом. Колосок прыгнул на пол, принялся все обнюхивать. Из-за массивного стола, сплошь заваленного наконечниками для копий, кинжалами, цепями и топориками, медленно поднялся молодой мужчина, такой высокий, что его светлые волосы едва не задевали потолок. Увидев Кинни, он изогнул брови, осмотрел ее с ног до головы.

• Здравствуй, сын!

Мужчина ослепительно улыбнулся матери, машинально взъерошил светлую копну на голове.

- Здравствуй, матушка. Опять закончились наконечники номер 135. Еле нашел для последнего покупателя, - он победоносно покрутил в пальцах смертельно острое оружие. Дирнах не сдержала улыбку.

- Знакомься, сынок. Это Кинни.

Газель по привычке склонила голову в почтении перед мужчиной. Парень нахмурился. Такая кроткая с одной стороны и воинственная с другой. Ну а зачем ей меч, он мучился вот уж почти пять минут.

- Тревор, миледи. Мое почтение.

- Я не миледи.

Дирнах обменялась с сыном многозначительными взглядами. Парень еще раз машинально взъерошил волосы и рассеянно переступил с ноги на ногу.

Дирнах зачерпнула в бочке воды, попила, потом вдруг подошла к сыну и прижала его к себе крепко-крепко.

– Какое счастье, что ты не воин, сынок. И слава богу, что ты цел и невредим. Я не пережила бы, случись что с тобой.

- Ну, кому как, - хмуро пробормотал он, и Кинни поняла, что этот разговор между ними начался задолго до сегодняшнего дня.

Удерживая ладонями лицо сына, Дирнах посмотрела ему в глаза.

• Но воином ты не будешь.

Затем лучезарно улыбнулась и оглянулась на Кинни, - Миледи оказывает нам честь и останется в доме на некоторое время. Я тотчас займусь приготовлением ужина.

• Я помогу, - шагнула вперёд газель.
• Нет-нет, - странно замотала головой Дирнах. - Я сама.

Взяв свой мешочек с травами, она скрылась в кухне.

Тревор положил под стекло наконечник, отряхнул руки, снял кожаный фартук, и оглянулся на Кинни подозрительно.

• Итак, миледи будет гостить.

Девушка оторвала взгляд с уложенных в ряд на прилавке стрел и вопросительно приподняла бровь.

Тревор добродушно улыбнулся, поднял ладони, показывая, что не враг, - Я ничего не имею против. Но матушка мечтает женить меня, уж сил нет отбиваться. В последний раз даже отправилась с войском, чтобы найти невесту за Великим Кад.

Кинни не сдержала улыбку: - О, нет. Не тот случай, - многозначительно приподняла меч в ножнах, звякнув лезвием. - Судя по всему, ваша матушка такую невестку выгнала бы метлой.

Удивившись ее проницательности, он обнажил белоснежные зубы, показав ямочки на щеках: - Судя по всему. Воительницы не ее тип.

Кинни указала на прилавок: - И раз уж мы разобрались, то одно наблюдение. Наконечников номер 135 не напасешься, - многозначительно посмотрела на Тревора, - когда кто-то проходит обучение боевому искусству. Кто-то высокий настолько, что его мишень гораздо ниже и создаёт угол. У неопытного бойца он будет ломаться снова и снова. Нужно больше тренироваться.

Тревор перестал улыбаться: - Ваша проницательность гораздо глубже.

• В этой лавке есть ещё высокие неопытные воины, отчаянно желающие стать рыцарями?
• Пока не встречал, - озадаченно ответил он. - Я покажу вашу комнату, миледи.

Кинни оставила в покое прилавок и пошла за ним в крохотный коридор.

• Откуда знаешь про наконечник? - прошептал Тревор, когда они погрузились в тень.

Кинни порадовалась, что он не назвал ее “миледи”, это делало их ближе, словно заговорщиков.

• Сбилась со счета, сколько раз учитель бранил меня за сломанные наконечники, - в тон ему ответила Кинни. - Та же сложность с ростом мишени. Сколько времени ты уже тайком тренируешься?

Он посмотрел на нее, словно решая, стоит ли отвечать: - 4 месяца.

• Ох, не удивляюсь, что они снова закончились.

Тревор вставил ключ в замок. Механизм тихо щелкнул, и дверь распахнулась.

• Добро пожаловать, - механически произнес парень заученную фразу, поскольку был хорошо воспитан. И при этом рассматривал Кинни, как незнакомого зверька.

Колосок прыгнул первым, сразу побежал к окну. Девушка прошлась по комнате, очевидно принадлежащей самому парню - на стенах висели пергаменты с изображением сражений, в углу деревянный человек для тренировок, причина бедствия с наконечниками. Обрадовалась, заметив деревянное корытце и ведро. Кинни глянула в окно на шумную улицу, снующих туда-сюда людей, повозки и лошадей. Машинально погладила ступающего по подоконнику Колоска. Суета пугала, но отступать некуда. Если не сделать этот шаг сейчас, то другого случая может не представиться. Решившись, она расправила плечи и резко обернулась к Тревору:

• И когда же бежишь?
• Что?
• Когда тайком уезжаешь в военный отряд?
• Как ты… - Тревор уставился на нее в неверии. Оглянулся, прикрыл дверь, прошел к окну, запахнул ставни. - Я что, где-то проговорился?

• Нет, догадалась. У нас похожий образ мыслей, - Кинни сосредоточенно наблюдала за его передвижениями. Будь она на его месте, то сбежала бы уже давно.
• Если ты говоришь это, чтобы…
• Возьми меня с собой.

Тревор открыл рот, снова закрыл, покачал головой: - Не может быть, чтобы я слышал такое от женщины.