• Просто возьми, остальное не важно.

Он отвел взгляд, размышляя. Кинни шагнула к нему, подбирая слова.

• Так сложилось, что с детства меня научили только боевому искусству. Мне нет другого пути.

Тревор внимательно слушал ее, но молчал.

• Мой дом, - осторожно шагнула Кинни на зыбкую почву, - сожгли враги. Родных нет. Хочу отомстить.
• Враги - керды? - прищурился парень, как будто что-то подозревал.
• Да, керды. Месть - моя единственная цель теперь.
• Если твой враг, - медленно проговорил Тревор, - это мой враг, то мы союзники.
• Да, - закивала Кинни. - Союзники помогают друг другу, верно?
• Но ты погибнешь, - в его голосе было столько боли.

Славный парень, большое сердце. Кинни тяжело вздохнула и опустила голову.

• Мне все одно.

Тревор огляделся так, словно видел жилище впервые. Ему никогда не приходило в голову, что тут состоятся такой странный разговор.

• Ты.. вы не понимаете, миледи

Кинии вскинула голову. Снова “миледи”.

• Женщины, они же нежные, - Тревор заговорил с ней, как с ребенком, - носят роскошные пышные платья, шляпки, вплетают цветы в волосы. Они пахнут домом и солнцем. Их любят и берегут. На войну нельзя, там плохо.

Какое странное описание женщины, совершенно незнакомое Кинни. Риваль как-то вел похожие речи. Тогда он ещё сказал, что в войне барсов и антилоп сражался бы не против кого-то, а за тех, кого любит. Кинни оглядела свое бархатное красное платье. Ему уже нужна была стирка. И подол немножко отошел в самом низу. Но это было самое красивое платье, когда-либо ношенное Кинни, с ручной вышивкой по линии груди, на запястье и поясе. Оказавшись в своем племени, Риваль одел ее согласно обычаю барсов. И повязал родовую ленту ручной вышивки.

Тревор стоял на своем, и Кинни оставалось последнее. Отодвинув рукав, она протянула ему запястье. Парень увидел ленту и тотчас упал к ногам газели.

• Ой, встань, полно.
• Миледи, - он ударился лбом о деревянный пол. - Сделаю все, что прикажете.

Обещание соблазняло, но Кинни одернула себя.

• Ничего не нужно, только возьми с собой.

Тревор поднял на нее взгляд и прищурился так, словно опять собирался рассказать о женщинах и что им подобает делать.

• Это приказ, - пискнула Кинни.

Он смиренно преклонил голову, хотя в голосе его смирения совсем не было: - Да, миледи.

• И приказ номер два.

Тревор снова поднял на нее взгляд, его ноздри раздулись.

• Приказ-приказ, - входила во вкус Кинни. - Про ленту ничего не знаешь, не видел, и я не миледи, а мальчик-оруженосец, которого ты встретил по дороге.

Парень молчал, прищурившись.

• Как понял меня, барс? - обнаглела вконец газель.

Молчал.

Вспомнила слова его, про женщин сказанные, - какие это волшебные феи, которых все любят и защищают. Попробовала сделать, как рассказал, - улыбнулась нежно, похлопала ресницами. - Прошу тебя, Тревор, прошу. Возьми с собой, будь рядом.

• Да, миледи, - парень кивнул. Девушка хлопнула в ладоши.
• Вставай, нас ждут великие дела. Когда выезжаем?

Тревор поднялся, расправил плечи:

• На рассвете. Мальчик-оруженосец успеет собрать поклажу?

• Успеет, - махнула рукой Кинни. - У него нет поклажи. У тебя есть какие-нибудь старые штаны и рубаха? А то у мальчика только, - она вздохнула, глянув в окно, - платье.
• В соседней лавке торгуют одеждой, - это было уже из-за двери.

Кинни достала из поясной сумы немного сушеного мяса и покормила Колоска. Помывшись, устроилась на подоконнике и долго смотрела на звездное небо.

10

Другой край - людный, шумный. Чужие обычаи, уклад. А солнце такое же, как дома, в славном, ныне разграбленном, селении антилоп - теплое, яркое, раннее. В такой час женщины выходили в поле и к животным, начиналась работа. Детки становились на прополку гряд, чтобы справиться пораньше и не потеть на полуденной жаре. Кинни седлала Верда и скакала на женскую гору за водой и травами...

Газель стояла на площади у оружейной лавки и грелась, вспоминая дом, пока Колосок ласково терся о ее ноги. Изменилось все, кроме солнца. Чайки радостно носились над площадью и водной гладью озера. Лодочник уже вовсю работал веслами. Издалека слышался его заразительный смех. Кинни обернулась на городские стены, которые начинались сразу за пристанью. Высокая каменная постройка опоясывала град гусеницей. Глубокий ров шел по ее периметру, сливаясь с водами озера Кад. Огромные городские ворота были уже распахнуты.

Кинни осмотрела свои кожаные брюки, жилет, надетый поверх туники, поправила ножны. Ладная одежда для мальчика-оруженосца. Только газель, к сожалению, выглядела похожей на саму себя - на девушку-воительницу. Даже взгляды привычные ловила от прохожих - насмешливые и сочувствующие. Волосы только заплела в две тугие косы, точно так, как сделали сестры с мамой в день совершеннолетия. Красным огнем сиял рубин на мече Риваля. Для матушки Тревора Кинни оставила на столе 5 золотых котов. Не на месте было сердце газели. Как будто это она сына Дирнах увозила, а не наоборот. Простит ли женщина ее когда-нибудь, не ведомо.

Девушка спрятала выбившийся волос из-под ленты, обернулась на стук копыт. Тревор вывел лошадей, протянул поводья.

• Верхом ездить умеешь?

Кинни засмеялась и, закинув ногу в стремя, оказалась на лошади.

• Славно, - Тревор тоже сел верхом, развернул карту. Подхватив Колоска за шкирку и усадив себе на колени, Кинни заглянула в нее. - Нам ехать напрямик через город мимо дворца. На той стороне также за городской стеной земля воинов.
• Женщин туда пускают?

Он странно оглядел ее: - Конечно, пускают. Мы же не антилопы.

И барс с газелью двинулись в сторону монументальных городских ворот. За ними дома были совсем другими - каменными, сложными, с колоннами и трубами. Дороги между ними, вымощенные блестящими на солнце брусами, переходили в просторные площади с бьющими фонтанами и скульптурами. Рыцари на лошадях патрулировали Танбат. Мимо Кинни проезжали двухколесные повозки, в них сидели восхитительные смеющиеся женщины в розовых, голубых, золотых платьях и мужчины в расшитых одеждах. Газель едва поспевала за Тревором, разглядывая город. У антилоп не было шансов противостоять барсам. Их уклад сильно отставал.

• Почему ваш дом за городскими воротами? - спросила Кинни.

Тревор пожал плечами: - Мы лавочники, так положено.

• Запрещено тут жить?
• Не знаю, - он легко засмеялся, - я никогда не думал.
• У вас не все равны?

Он снова удивленно на нее глянул:

• Конечно, нет. Стать воином для меня - самый лучший исход, возможность вырваться и шагнуть на ступень выше.

• А для меня? Это поможет стать кем-то большим, чем просто "нежной женщиной"?
• Ты… хм, вы графиня, миледи. Никак не возьму в толк, почему бы вам не быть "нежной женщиной".

Кинни подняла глаза к небу. Дома оно было бесконечным и простиралось до самого горизонта, а здесь - заключенным в ловушку городских стен. Вот почему не хотелось участи "нежной женщины" - рядом всегда будет совсем не нежный и более сильный кто-то, желающий заключить ее в свои собственные рамки.

• Ну, хорошо, Тревор, полно обо мне. А вот ты когда жениться собираешься?
• Никогда. Не могу взять в толк, зачем это нужно. Ни отдохнуть порядком, ни уехать надолго - все "зачем", "почему", "сколько можно", уфф.

Кинни звонко рассмеялась, привлекая внимание прохожих: - Ты как будто давно муж!

Он обернулся к ней и приподнял бровь: - Я давно сын.

• Ааа.
• Если таких женщин в моей жизни станет две, я вряд ли выживу.

Время проходило на удивление занятно. И Тревор, и Кинни оценили компанию - никто из них не ныл, не пугался каждого шороха, не ворчал. В привалах не было надобности. Один только раз предложил парень свернуть к фонтану. Газель была не против, и они напились ключевой воды из источника. Кинни также брызнула себе в лицо и наполнила водный мешок, пригодится. Тревор тоже умылся и взъерошил свои густые светлые волосы. Рядом в фонтанчике играли дети, но к чужакам не подходили, только гладили ласкового Колоска и разглядывали яркий рубин на эфесе меча незнакомки. Она никогда не была такой беззаботной малышкой. Сначала газель принесли в жертву, потом обучили боевому искусству. Девчушка в белом платьице тонкой кружевной вязи плеснула водой в Кинни.

• Фррр, - вскрикнула девушка и рассмеялась, вытирая глаза.

Малыши повалились от хохота. Уловив в этом писке грубый мужской бас, обернулась на Тревора. На его щеках красовались задорные ямочки, пока парень в открытую хохотал над ней.

• Весело тебе, да. - Кинни взяла Колоска, прошествовала к лошади и села верхом. Подождала Тревора.
• Ты очень красивая, когда смеёшься, - примирительно произнес парень.

Кинни воззрилась на него с удивлением. Шрам на ладони странно запульсировал. Поняв, что ляпнул лишнего, Тревор прочистил горло и двинулся к дороге. Какое-то время молчали.

• Итак, - сказал все-таки парень. - Пожалуй, пришло время рассказать, где матушка нашла тебя.

Кинни вся подобралась: - Это просто - на пепелище. Керды напали, все сожгли.

• В этот раз мама далеко зашла в поисках невесты, - кивнул он. - Почему граф не забрал тебя вместе с остальным войском во время отступления?

Кинни смотрела прямо перед собой, выпрямив спину: - Мы, хм, повздорили, и я ушла к озеру. Наверное, он не знает, что я жива.

Она неосознанно заправила подальше под рукав ленту Риваля. Тому, кто снимет ее, осуждение и грех, придется прятать всю жизнь, чтобы не стать нелюбимой наследной женой Тристона Танбацкого. Это худшая участь для женщины. Обернулась и встретила взгляд Тревора: - Я попрошу тебя сохранить этот секрет.

Он нахмурился, но кивнул: - На церемонию рукоположения придешь?

• А что это за церемония?

Парень задержал взгляд на девушке дольше обычного: - Рукоположение нового графа. Ты, наверное, должна знать.

• Я пока… пока не решила.

Тревор придержал лошадь, заставив остановиться и Кинни. Глянув на него, девушка задохнулась от жесткого взгляда.