Тревор отвернулся и снова лег.

Намир обнял Кинни за плечи: - Ты боец войска барсов, Кинни. И наша сестра. Остальное не важно.

Облокотилась на него, улыбнулась. Заил встал и тоже обнял их. Подошли к Тревору. Барс присоединился: - Мы команда, и никому нас не разлучить.

Газель стерла слезу. Похоже, она снова обрела семью.

Хижина была ветхой и хорошо продувалась. Парни заставили Кинни лечь на печи, сами устроились на скамьях. Когда огонь стих, уснули под треск углей. Намир остался сторожить.

• Как думаешь, барсы победили? - тихо спросила газель с печи.

Он обернулся: - Барсы не могли не победить. Спи, валькирия.

• Ага, разбуди меня через час, - она зевнула. - Сменю.
• Хорошо. Спи.

Отвернулась к стене, морщась от ломоты в теле. И сразу уснула.

***

В земли войска в Танбат добрались к обеду. Тревор уже ступал на ногу, хотя и сильно хромал.

Седой воевода Реган издали заметил свою команду и пошел навстречу в нетерпении. Обнял их, встретив на краю тренировочной поляны.

• Где Грет? - спросил сразу.

Они поступили глаза.

• Не удалось избежать боя с антилопами, - сказал Намир. - Грета убили.

Это было больно. Воевода сжал кулаки, глянул на горизонт.

• Хороший был парень…

Потом усилием воли разжал руки и наперекор стоящим в глазах слезам улыбнулся барсам:

• Счастье, что вы дома!

Они грустно улыбнулись в ответ воеводе, щурясь на солнце.

• Валькирия, - сказал Реган, всматриваясь в нее с тревогой. - Как ты?

Когда она махнула рукой дескать сойдет, покачал головой.

• Вот же говорил - заноза.

Барсы засмеялись, переглядываясь. Сплотило их это непростое задание.

• Воевода, чем бой вчерашний закончился? - спросила Кинни.

Он тяжко вздохнул, вспоминая сечу. Граф был неудержим, рисковал, как безумец, словно жизнь была ему не мила. Вслед за ним войско смело противника. Керды были разгромлены, Хадей отступил в скогские леса.

• В бою мы победили, расширили границы - сказал кратко. - Ступайте в избу. Сегодня у вас тренировки не будет. Тревор, к тебе пришлю лекаря.

Пересекли тренировочную поляну, разошлись по разным сторонам.

Оказавшись в женской избе, Кинни первым делом нагрела воду. С великим удовольствием стянула с себя рваное антилопово платье и рубаху, зашла в лохань, легла. Вода с шалфеем и ромашкой обняла тело, раны заныли. Глубоко вздохнула запах трав и солнца, откинула голову назад, закрыла глаза, вспоминая Риваля. Как стоял на коне во главе войска барсов, расправив плечи, высокий, резкий, темноволосый. Глаза синие-синие.

За ширмой хлопнула дверь. Колосок прыгнул к лохани, толкнул хозяйку в плечо мордочкой. Она протянула руку, погладила его за ушком.

• Кинни, ты что ли? - кухарка Мадам Лизавета, как все называли ее тут, очевидно, принесла еду, потому что нос газели учуял неземные запахи.
• Я. Вы принесли что-то съедобное?
• Да, воевода Реган попросил покормить героев наших в избах. Обессилели они, говорит, отнеси еды. Вот, принесла.

Кинни улыбнулась, шевеля пальцами ног в теплой воде.

• Спасибо, мадам Лизавета. Все правда.
• Славно. Оставлю на столе. Пошла дальше.

Дверь снова хлопнула.

Кинни вышла из лохани, обтерлась, натянула длинную тунику и босяком по ароматному деревянному полу прошла к столу. Кухарка принесла ей похлебку, кашу, вяленое мясо и компот из ягод. Вкусно было безумно. Не заметила, как проглотила. Глаза тут же стали слипаться. Залезла на свою спальную скамью, накрылась одеялом, привычно обняла Колоска и погрузилась в сон.

***

• Да прекрасно я себя чувствую!

Тревор воззрился на лекаря, раздув ноздри, как дикий бык. Кинни засмеялась, проскользнув в лечебную избу.

• Только не убей лорда Ванериса взглядом.

Он обернулся к ней.

• Кинни, но разве же это дело - запереть в четырех стенах здорового человека!

Зацепив пальцы за ножны меча, она прошла внутрь. Валькирия сегодня была похожа на себя в кожаных, облегающих ноги брюках, белоснежной тунике под зашнурованной жилеткой, в мягких туфлях. Ее пышные волосы снова были собраны в высокий хвост шедшим по лбу кожаным шнурком. Тревор не мог насмотреться. Эта воительница, нежная и бесшабашная, воплощала в себе все, что он мечтал видеть в женщине. В боевом задании, когда ее чуть не убили, барс понял, что времени у него совсем мало, может быть, нет вовсе.

Кинни села на край его постели, взяла мазь из рук лекаря Ванериса.

• Вы, мистер Тревор, по слухам, невыносимый больной, - намазала мазь ему на рану, наложила перевязь.
• Все лгут, - улыбнулся он.
• Благодарю вас, Кинни, - лекарь сложил свои приспособления в сундучок. - Проследите, пожалуйста, чтобы наш воин не вставал с постели еще хотя бы день.

Она кивнула: - Конечно, лорд Ванерис.

Лекарь вышел, осторожно прикрыв дверь. Кинни осмотрела брата по мечу, потрепала его по светловолосой голове.

• Эх, Тревор. Ты жалуешься, как мальчишка.

Он усмехнулся краем рта.

• Может, выпустят хотя бы из-за того, что надоели мои жалобы.
• Лорд Ванерис прав. Тебе нужен отдых.

Он сжал ее руку: - Если будешь сидеть со мной, готов оставаться тут вечно.

Она робко улыбнулась и вытащила ладонь, встала, прошлась по избе.

• Я не смогу увидеться с тобой после тренировки, Тревор. Вот, зашла предупредить. Воевода после битвы отпустил в Танбат.

Взгляд барса метнулся к ее тщательно прикрытому запястью с лентой. Тревор чуть приподнялся и сел. Нога заживала быстро, но для окончательного выздоровления требовалось время.

• К нему поедешь? - спросил и пожалел, отвернулся к окну. На поляне за избой Дария собирала ромашки.

Кинни глянула на его макушку, моргнула. Ну, формально она хотела вернуть меч - ведь он принадлежал Ривалю. Девушка даже почистила его до блеска и вложила в новые ножны. Дикая неотесанная газель, предательница к тому же, конечно, ни за каким делом не сдалась графу Танбацкому, но это была возможность увидеть его в последний раз. И отказать в этом себе она не могла.

Кинни промолчала. Тревор снова посмотрел на нее.

• Ты сходи, Кинни, - сказал уверенно. - Сходи и возвращайся. У меня тоже есть для тебя лента.

Он замолк, давая ей понять смысл слов. Девушка распахнула глаза, как испуганный олененок.

• Мне кажется, мы уже разобрались, что я нежеланная невеста для твоей матери, - попыталась обратить все в шутку. - Ну, и все эти "зачем", " почему", "сколько можно".

Но Тревор был серьёзен.

• Я невесту себе выбираю, а не матери. И для тебя разрешены все вопросы.

Она встретила его интенсивный взгляд и задержала дыхание.

• Ты подумай, Кинни. Я не прошу ответа тотчас. Возвращайся. Я буду ждать тебя.

Газель кивнула, не силах ответить, выскользнула за дверь. На улице глубоко вздохнула, глянула на ладонь. Шрам немного кровоточил. Вытащила из кармана платок, сжала в кулак и отправилась в женскую избу за доспехами. Тренировка обещала быть жаркой.

Тревор проводил ее взглядом, убедился, что отошла далеко. Потом встал, оделся. Если эта воительница думает, что он позволит ей одной отправиться в Танбат, она не в своем уме.

16

Риваль стоял на одиноком острове за дворцовским садом у древнего каменного склепа. Птицы пели над покатой треугольной крышей усыпальницы, цветущий плющ обвивал стены. Жизнь царствовала даже там, где спала смерть.

Два дня барс провел меж раем и адом. А казалось, что прошла вечность. Риваль бился, как раненый зверь в клетке, и не мог найти успокоение. На маленьком острове склепа было тихо. Кинни тоже любила тишину. Она и полог свой брачный плела далеко от людей, в лесу, под пение ручья. Барс сжал кулаки. Кто-то другой снял полог этот с ее головы в ночь свадьбы. Она была антилопой и выполнила свой долг. За эту цельность характера и стойкий дух он ее и любил. Но почему же такой жестокой была эта любовь, почему отравляла его хуже яда. Даже выворачивающему нутро наизнанку, жестокому бою при Тануки не удалось избавить барса от этой боли.

Риваль посмотрел на склеп, где лежал брат. Тристон был его лучшим другом. Что бы сказал теперь? Риваль знал - пойди и забери свое по праву, не считайся ни с кем. Тристона готовили стать графом, учили полагаться только на свои суждения. Его младший брат был другим. Взять Кинни против воли, снова навредить ее племени? Она такого никогда не простит. И барс не мог причинить ей боль.

Краем глаза Риваль заметил движение и обернулся. Клео, вдова Тристона, застыла на мосту к острову склепа, заметив его. Как мог он забыть - женщина приходила сюда ежедневно с букетом цветов для мужа.

• Проходи, Клео, - сказал барс. - Я не буду мешать.

Она пересекла мост и подошла к склепу. Вдова Тристона была маленькой темноволосой девушкой. Никто бы не назвал ее яркой красавицей, но барс ее любил безумно. Родители были против брака, приняли ее только после того, как Тристон заявил о выходе из семьи и династии.

• Доброе утро, милорд, - она чуть присела в знак почтения. - Я не думала, что кто-то будет тут так рано утром.

Он кивнул в ответ.

• Доброе утро. Тоже не думал, что окажусь здесь, Риваль шагнул к мосту. - Не буду мешать тебе.
• Милорд, - остановила она робко. - Если позволите, скажу.

Он развернулся к ней.

• Позволю, конечно.

Она потупила взгляд, словно уже пожалела о сказанном.

• Милорд, вас что-то гложет, это каждому видно. Вы с Тристоном похожи. Мой муж тоже часто терзался, особенно после смерти отца, - она на секунду подняла взгляд на Риваля и снова поспешно опустила. - Тристон в такие часы находил утешение в бою. Воевода Реган был рад и позволял по старой памяти юношеских уроков участвовать в тренировочных сражениях. Может быть… может быть, это бы помогло и вам.

Сказав это, Клео покраснела и, взметнув юбки, убежала. Риваль проводил ее взглядом. Жена Тристона была необычной женщиной, глубоко понимала мужа и давала ему утешение. Граф Танбацкий обязан иметь жену, только тогда его рукоположат как правителя. Риваль прикрыл глаза. Эта ноша была все тяжелее и тяжелее. Клео дала хороший совет. Тренировочные бои у воеводы Регана кого угодно приведут в чувство - это Риваль помнил с юности.