• Привел невесту нашу, наконец! - улыбнулся Заил.

Намир перекинул ногу через скамью, сел за стол: - Я же говорил, что найду у реки. А вы - в командной, в командной.

• Привет, парни, - Кинни следом села на скамью, взяла ложку. Каша сегодня была особенно вкусной. - Вы чего такие довольные? Выспались, что ли?

Заил перегнулся к ней через стол: - Мы завтра в свите графа поедем!

• В см… смысле?
• В смысле на свадебном шествии, - пережевывая кусок свежего хлеба, обернулся Намир.
• Кинни, - Заил был необычайно воодушевлен. - На свадьбе завтра будет твоя сестра?
• Рената?

Намир захохотал.

• Нет, - Заил толкнул его плечом. - Вторая.
• Айна? - Кинни подняла брови. - Она сестра названая, не родная. Должна быть.

Заил потер ладони: - Вот это я понимаю будет праздник.

Кинни глянула на Тревора. Его пшеничная шевелюра была в беспорядке, глаза по-прежнему усталые.

• Тревор, а ты отдохнул?

Он поднял на нее хмурый взгляд, осмотрел лицо: - Да, Кинни.

Потом поднялся, забрал свою пустую посуду и ушел. Проводила глазами спину парня.

Вернулась в женскую избу под звон скрещенных мечей - уже начиналась сеча. Надеть доспехи не дали. В избе сидела Элиз. На златой вешалке у печи висело красное свадебное платье. Оно отличалось от обстановки простого быта, как небо от земли. Расшитый рубинами корсаж отражал солнечные лучи, заглядывающие из окна, шлейф таинственно мерцал. Дария застыла рядом в немом восторге.

• Ох, - Кинни шагнула к шедевру, потрогала корсаж. - Элиз, как красиво. Как вы успели сшить его так скоро?

Швея улыбнулась, польщенная: - Милорд бывает убедительным, миледи. Давайте мерить.

***

К вечеру в дружине царило радостное предвкушение. Принять участие в шествии в честь рукоположения графа выпадало только раз в жизни. А в двойном празднике такого уровня вовсе раз в несколько поколений. В лагере стоял звон начищаемых мечей. Повсюду развешены хоругви и знамена династии Танбацких. Лошади, вымытые и расчесанные, ожидали праздничных попон. Бани топились без остановки весь день. Барсы пели песни у костров и травили воинские истории. Старые воины вспоминали бракосочетание покойного графа, делились байками. На этот раз невеста графа была из дружины, потому барсы ощущали себя полноправными участниками исторического празднования.

Примерка платья заняла много времени. Потом была прическа, туфли, нижнее белье, от которого Кинни пришла в ужас. Когда закончили, уже смеркалось. Элиз с помощницами отправилась устраиваться на ночлег в большом уютном шатре, дав невесте пару часов отдыха.

Газель вылетела из избы на свежий воздух под звёзды. Даже шаль накинуть забыла, но возвращаться не стала. Побрела в сторону от лагеря, оставив позади смех и треск костров. Обошла хоругви, сверкающие экипажи, начищенные к празднику. У старого дуба остановилась, облокотилась на толстую сухую кору. Посмотрела на восходящую луну. Здесь было спокойно и тихо. Рядом скользнула тень. Кинни резко обернулась на шелест травы.

• Тревор, ты? - положила ладонь на грудь. - Испугал меня.

Парень улыбнулся: - Прости, валькирия. Хотел увидеть тебя перед уходом.

Кинни обняла свои плечи. Зря все же не взяла шаль. Тревор скинул верхнюю рубаху, накинул на девушку.

• Спасибо. Уже уходишь в воинскую избу?

Барс подошел ближе, встал рядом, облокотился тоже на дуб.

• Нет, Кинни, домой поеду. К матери.

Она посмотрела на него, ничего не понимая, моргнула. Соловей пропел длинную трель совсем рядом.

• Зачем? Заболела?

Парень глянул на нее и отвел взгляд.

• Нет. Насовсем уеду.

Кинни развернулась к нему, поправила рубаху на плечах.

• Тревор, ты что задумал!

Глянул на нее, такую воинственную, желанную.

• Ты не можешь так поступить, Тревор, - строго сказала газель. - Не можешь отступиться от мечты и будущего, к которому так долго шел.

Тревор сжал зубы. Его кадык дернулся.

• Я не могу принимать участие в шествии на твоей свадьбе, Кинни. Не проси меня. Ты знаешь, почему. И не могу больше тут оставаться. Все будет напоминать о тебе. Я уйду. Так получилось, что возвращение домой - теперь меньшее зло. И мать будет рада. Возьми.

Тревор протянул ей ленту, шелковую, невероятно красивую, с искусной вышивкой. Кинни отступила.

• Возьми, Кинни.
• Я не могу, - ее глаза сияли в лунном свете. - не могу. Подари ленту своей нареченной.

Парень горько улыбнулся: - Потому тебе и отдаю.

Газель моргнула, из глаз покатились слезы. Слова застряли в горле.

• Ты восхитительная, Кинни, - сказал Тревор нежно. Потянулся к ней, указательным пальцем поймал слезу на щеке. - Смелая, нежная, непредсказуемая. Благодаря тебе я понял, почему так много баллад сложено о любви.

Она замотала головой, отказываясь принимать его слова. Лицо Тревора все сильнее расплывалось. Кинни громко всхлипнула. Парень взял ее запястье, притянул, обнял по-братски. Уткнулась ему в грудь.

• Тревор, не уезжай.

• Я буду помнить тебя, Кинни, - Тревор погладил ее спину. - Прощай.

Барс поцеловал ее в макушку, затем выпустил и сделал шаг назад, улыбнулся напоследок, развернулся и двинулся прочь. Кинни бессильно наблюдала за удаляющейся спиной друга, кутаясь в рубаху, еще хранящую тепло его тела. Рядом на старой дубовой ветви ветер качал ленту удивительной красоты.

Отчаянно выплакавшись, Кинни вернулась в женскую избу. Элиз уже хлопотала. Газель уложили в лохань с лепестками роз, облили эфирными маслами, обвили целебными водорослями, втерли в волосы ароматные отвары. Румяную невесту с окутывающим ее неземным ароматом уложили в постель, наказав спать крепко, дабы не известно, когда удастся приснуть в следующий раз. Кинни спорить не стала. Уставшая и измученная, погрузилась в сон.

19

Проснулась Кинни, едва легла. Во всяком случае, впечатление было именно такое. За окном стояла тьма, в лагере все стихло. Дария и мадам Лизавета спали на своих лавках, отвернувшись к стене. На столе в женской избе стоял фонарь с горящей свечой, рядом с ним - бесконечность гребешков, шпилек, булав, румян, аромамасел. Элиз в прекрасном расположении духа взбивала пудру.

• Проснулась, невеста? - улыбнулась она Кинни. - А я хотела будить. Сейчас придут помощницы, захватим необходимое и отправимся в подготовленный ими шатер.

И началось все по новой. В какой-то момент Кинни поняла, что больше не тяготится приготовлениями к свадьбе, что втираемый в кожу лица, шеи, рук, ног лосьон божественно пахнет, а тело от него как будто сияет. Она села в мягкий стул и прикрыла глаза, пока проворные пальцы Элиз укладывали волосы в замысловатую прическу, вплетали жемчуг и золотые нити. За входом в шатер в ночной мгле стрекотали кузнечики и бродили часовые. Кинни позволила себе насладиться медленным тягучим моментом, пропитанным ароматами и предвкушением волшебства. Каждая девочка в поселении антилоп мечтала о будущем муже, гадала, какой он будет, - добрый, смелый, красивый. В этом смысле Кинни достался лучший вариант. Элиз достала красную фату. Газель открыла глаза.

• Элиз, можем ли мы вместо этой фаты надеть мой полог ручной вязки? Там есть красный, он подойдет.

Швея поставила руки в боки.

• Ох, миледи, что за сюрпризы. Хорошо, давайте попробуем. Но если я решу, что он не подходит, наденем эту фату.

Кинни крепче запахнула непривычно гладкий льнущий к телу халат, встала и дошла до своей сумы. Там все это время хранился связанный в лесу антилопова поселения полог. Газель достала его, едва заметно улыбнулась, провела пальцами по кружеву. Казалось, с тех пор, как сидела она на камне у ручья и плела его, прошли века.

• Ох, - сказала одна из помощниц. - Миледи, какая красота. Можно потрогать?

Кинни обернулась, кивнула: - Конечно.

• Он словно соткан из нити паутинки, - выдохнула девушка.

Элиз тоже подошла к Кинни.

• Миледи, - тихо серьезно сказала она. - Полог прекрасен. Да, не надеть его будет преступлением.

Полог вплели в волосы. Венчали прическу диадемой с рубинами. Она была тяжелой, так что Кинни со всей ясностью осознала, что день будет весьма нелегкий. Не будь она бойцом, сбежала бы, честное слово.

Элиз протянула Кинни нижнее белье - тонкую красную сорочку, пропускающую свет насквозь, шелковые чулки с подвязками на лентах.

• Надевайте, миледи, и затянем корсет.

Вздохнув, Кинни надела один чулок, приподняла халат, завязала ленту.

• Слишком свободный, - сказала Элиз, подошла, затянула другой бант. - Милорд мне голову оторвет, если потеряете чулок на церемонии.

Так же замысловато закрепили второй.

• За эту ленту потянет, когда время придет, - Элиз многозначительно глянула на Кинни. - И без труда развяжется.

Газель бросило в жар. Девушка так просто сказала сейчас о том, что случится между Кинни и Ривалем уже следующей ночью, о том, на что у него будет право. Газель тяжко вздохнула от нахлынувших совершенно противоположных чувств.

Элиз указала на сорочку: - Теперь наденем ее.

Кинни облачилась. Тонкое красное кружево едва прикрывало тело, оформляя заметно проглядывающую грудь. Элиз со знанием дела кивнула и обернулась к подвязкам. Кинни поняла вдруг, что попала в руки знающей свое дело дамы, одевающей самых богатых соблазнительниц Танбата. Только то, что Ривалю упаковка невесты придется по вкусу, придавало сил двигаться дальше.

Когда с нижним бельем было покончено, затянули корсет и платье. Оно было восхитительным, совершенным. Струящаяся алая юбка мерцала в свете горящих свечей, за спиной невесты переходила в шлейф. Рубины на корсаже собирались гроздьями и распадались на отдельные огненные капли, перемигивались с пламенной диадемой, закрепленной в волосах. На шею Кинни Элиз повесила крупную золотую цепь. На ножки подала шелковые туфли с небольшим каблуком. Газель натянула на руки длинные белые перчатки до локтей и подошла к большому зеркалу. Оттуда на нее глянула не юная робкая антилопа, не воин, а совершенно незнакомая графиня. Это выбивало почву из-под ног.