«Ох, Лиса-Алиса! Когда же кончатся твои дурацкие фокусы?» – подумал Георгий, а сам спросил:

– Ты боишься экзамена по алгебре?

– Ага, дуже боюсь…

– Тогда подожди меня здесь. Дело в том, что от экзаменов освобождает педсовет, а не доктор. На созыв педсовет я не имею полномочий. Поэтому я схожу к Зое Даниловне, посоветуюсь…

– Добре, я зачекаю…

Жора отправился к Зое Даниловне. Та стояла в домашнем халате возле корыта прямо посреди школьного двора и стирала. Жора в двух словах описал ситуацию и показал Алисину «липу». Директор засмеялась.

– Славко! – крикнула она, завидев пятиклассника на велосипеде.

– Я тут, – мальчишка подъехал и спешился.

– Ти знаєш, де Іван Бугаєнко живе?

– Ха! – восхитился таким наивным вопросом тот.

– Тоді відвези оцей ось папірець і віддай йому в руки. Тільки йому – нікому більше!

– Запросто! – через секунду велосипедный звонок уже звенел где-то далеко.

Жора постоял, поговорил еще с директором насчет завтрашнего экзамена.

«Бабах!!!» – вдруг раздалось неподалеку. С крон деревьев снялась стая горлиц и в панике разлетелась в разные стороны. «Бабах!» – воробьи стремглав унеслись прочь от сигнала опасности.

У Георгия екнуло внутри от нехорошего предчувствия. Прервав разговор на полуслове, он промчался прямиком через живую изгородь скверика и выскочил на центральную улицу…

Прямо по воображаемой осевой линии шел Иван Бугаенко и на ходу перезаряжал охотничье ружье. На шее у него болтался патронташ. Из Жориного двора выскочила Алиса и, петляя, как заяц, помчалась огородами в сторону кладбища. «Бабах!» – ствол ружья был направлен еще выше голов, но уже в ту сторону, куда убегала Алиса.

Жора рванул в дом к участковому.

Участковый пил чай. Уроженец Яблоневого, он много лет прослужил в Узбекистане, откуда и привез особый ритуал чаепития. Вот и сейчас он, подогнув под себя ноги, восседал на диване под огромным ковром и с каким-то благоговением отхлебывал из пиалы.

– Дмитрич, Иван Бугаенко с ружьем гонится за дочерью!..

«Бабах!» – раздалось совсем уж близко.

Дмитрич жестом циркового фокусника отбросил в сторону пиалу, через голову, не глядя, выхватил из висящей на ковре кобуры пистолет, и как был, босиком, побежал на звук выстрела, на ходу передергивая затвор. Завязочки его галифе поднимали пыли больше, чем сами ноги.

Георгий вышел снова на центральную улицу, посмотрел, как уже далеко от этого места, на чьем-то огороде, невысокий Дмитрич догнал великана Ивана, отобрал у того ружье и патронташ и повел напрямик, опять-таки, чужими огородами, домой. Весь свободный от работы люд в селе, высыпав из своих домов, наблюдал за этой сценой, весело перекрикиваясь: «А я думаю, чи то війна, чи ученія...» – «Ага, де Іван, там і війна» – «Та то він з бабами боєць, а Дмитрича вчув, так і руки вгору» – «Гнався за ким, чи що? » – «Мать, знову жінку від западенців відганяв» – «Та ні, жінка сьогодні в городі. То за дочкою – я бачив... » – «От стервоза мала. І ця батька дістає»...

Делать было нечего, и Георгий отправился домой, доедать остывший обед…

Утром он проснулся рано-рано. Все-таки первый в жизни экзамен. Не в смысле сдавать, а в смысле принимать. Жора всегда волновался перед экзаменами, но те экзамены он сдавал. Они были его личным делом, и если бы он хоть один провалил, то винить он мог лишь сам себя. Теперь на нем лежал груз ответственности за чужие судьбы, за судьбы учеников. Это резко меняло дело. Правильно ли он их учил, верно ли настроил? Дети (кстати, о детях: средняя разность в возрасте учеников и их учителя составляла два года и восемь месяцев, а Вася Лабуденко был и вовсе лишь на год моложе своего наставника – в школу попозже пошел да разок на второй год остался) ведь очень разные: Нина от переживаний может войти в ступор, тогда и вовсе перестанет работать, в стрессовом состоянии Лида делает море описок, которые во время проверки упорно не находит, Дима игнорирует оформление работы, поэтому его чистовики бывают пострашнее черновиков… Короче, Георгий Денисович очень волновался за своих питомцев.

Он уже и умылся, и позавтракал, и снова проверил все приготовления к экзамену, а часовая стрелка все еще не доползла до семи. Жора вышел во двор, ноги машинально вывели его на улицу. Село уже пробуждалось: вон внизу, в пойме речушки Воробьиной общественному пастуху подгоняют последних «частных» коров, вот из ворот фермы выехал трактор с прицепом, а вот улицу неторопливо переходят гуси, а вон там, на пригорке, ярко освещенном утренним солнцем, открылась калитка Ивана Бугаенка…

От увиденного далее у Георгия отвисла челюсть. Из калитки вышла Алиса собственной персоной, одетая в пестренькое платьице, из которого она явно выросла. По нравам того времени, носить платье выше колена было делом предосудительным. Ее же платье было на две ладошки выше, поэтому-то Жора и рассмотрел, что к ноге Алисы привязана веревка. За другой конец веревки держался Иван. Колоритная парочка постояла, пока отец задвинул засов, и без особой спешки направилась к соседнему селу. Так они и шли: впереди Алиса, сзади Иван, а между ними – веревка…

Георгий пришел в школу к восьми часам: по действовавшей в те времена инструкции пакет с экзаменационными заданиями вскрывался в присутствии директора школы и экзаменатора за час до начала экзамена, текст задания проверялся на предмет наличия ошибок, заранее заносился на доску и т.д. Де-юре Жора не мог быть экзаменатором – сказывалось отсутствие педагогического образования, – и экзаменатором числилась учительница украинского языка и литературы, но де-факто он был единственным в педагогическом коллективе учителем, способным решить задачу на составление квадратного уравнения.

Конечно же, Георгий Денисович первым делом доложил директору об увиденном утром. «Значит, повел Алису в больницу», – так прокомментировала полученную информацию Зоя Даниловна. – «Не придет на экзамен, так пусть катится ко всем чертям». Плохое настроение директора было вызвано вчерашним неприятным разговором с участковым, который обвинил ее в том, что она своими действиями спровоцировала стрельбу на улицах села.

К девяти часам все было готово к началу первого выпускного экзамена в восьмом классе. Тексты заданий были аккуратно записаны на доске и закрыты ситцевыми шторками, дети рассажены за парты, перед каждым из них лежали отдельными стопками проштампованные листики для черновиков и для чистовиков. Ровно в девять Зоя Даниловна выступила с краткой поздравительной речью, в которой она пожелала каждому написать экзаменационную работу не менее чем на «отлично». Ученики, стоявшие во время этого спича по стойке «смирно», выслушали речь с должным благоговением.

Деловой и торжественный тон был задан. В условиях напряженной тишины экзаменатор, она же учительница украинского языка и литературы, продиктовала ученикам шаблон, по которому они подписали титульные страницы своих работ. Затем слово было предоставлено ассистенту Георгию Денисовичу – реальному учителю математики, – который попросил ребят сначала как можно внимательнее прочесть условие первой задачи (была там одна заковыка), а потом уж приниматься за решение. Ученики молча вняли.

– А теперь внимание! Смотрите…– сказал учитель, взявшись за шторку.

Конечно, трудно поверить в театральные совпадения. Но этот исторический факт на всю жизнь зафиксировался в памяти всех присутствующих в классной комнате: рывком распахнулась дверь, и на пороге появилась Алиса все в том же легкомысленном пестреньком платьице:

– Здрасте!

Просьба еще раз представить эту картину: председатель экзаменационной комиссии Зоя Даниловна в темно-вишневом платье со скромной брошью на груди, экзаменатор в темно-синей юбке и таком же пиджаке поверх белоснежной блузки, ассистент в черном костюме и белой рубашке с темно-фиолетовым галстуком, одиннадцать учениц в коричневой школьной форме с белоснежными отутюженными фартучками и белыми воротничками и шесть парней в темных костюмах разных оттенков, белых рубашках и впервые в жизни повязанных «взрослых» галстуках. Добавим, что на груди каждого ученика красовался комсомольский значок. И вот среди этого официоза появляется слабо причесанное создание в весьма фривольном наряде, причем два темных пятнышка, просвечивающихся сквозь тонкую ткань пониже ключиц, свидетельствовали о том, что это «чудо» в утренней спешке не удосужилось даже надеть лифчик – в таком виде предосудительно было появиться во дворе, не то что на улице, а тем более в общественном месте. Действительно: «Здрасте!»

Изумленная публика поначалу даже не обратила внимания на еще одно украшение юной девы: выше коленки на правой ноге у нее была пеньковая веревка, завязанная симпатичным бантиком. Да-да, обыкновенная пеньковая веревка. Такой веревкой обычно привязывали коз на лугу. А сзади, за дверью стоял громаднейший мужик и кольцами сматывал веревку на локоть. Когда он намотал метра три, Алису дернуло, и все перевели взгляд на ее ногу. Судя по выражению лиц, зрители этого действа, включая директора школы, намертво забыли, зачем они сюда пришли.

Иван наклонился, рывком дернул за пеньковый бантик и высвободил дочь из плена. Поднялся снова во весь свой рост, шлепнул Алису ладошкой по попке и прошипел: «Іди сідай і пиши!» Алиса послушно отправилась на свободную заднюю парту. Только после этого Иван вошел в класс, обнаружил Георгия Денисовича, то бишь классного руководителя, и во весь свой мощный голос сообщил радостную весть:

– Усе в порядку! Вона ще целка!

Ошеломленный классный «папа» только и нашелся, что сказать:

– Неужели? Потрясающе приятное известие!..

Тут уж нервы у присутствующих не выдержали: взрыв истерического хохота буквально взорвал напряженную тишину! Голубями полетели по классу проштампованные листочки, шатался и дребезжал стеклами шкаф с приборами возле доски, ходуном ходили парты, с учительского стола посыпались на пол запасные ручки и карандаши. Зоя Даниловна пыталась прикрыться, но получилось, что она полузаполненной экзаменационной ведомостью размазала по щекам тушь и губную помаду, прислонившаяся к доске «украинка» с каждой конвульсией плечом вытирала с классной доски все большую часть экзаменационного задания для «левой стороны», Вася в экстазе заталкивал в рот титульную страницу своей работы, а Лида машинально вытирала слезы свежевыстиранной по случаю экзаменов гардиной… Даже сама Алиса, пунцовая от неловкости, выдавила из себя напряженную улыбку…