Про наивную подружку – чистый блеф. Но два танца подряд танцевать нельзя – может потеряться флер таинственности. «Скобка» была уже открыта. Да и дел было невпроворот.

Во-первых, надо было тайком от «новенького» отследить, кого он будет приглашать. Это дает два плюса – раскроются его вкусы и определятся первые, а поэтому самые опасные соперницы. Самых опытных из них надо будет нейтрализовать.

Во-вторых, надо будет посетить дядю Васю, проследить, чтобы не узюзюкался вусмерть. Он ей был еще сегодня нужен.

В-третьих, надо будет, чтобы Женя увидел ее в танце с кем-либо из «достойных». Маленький такой, незаметный укол ревности не повредит.

Елизавета почувствовала, как участился ее пульс. Хорошее начало полдела откачало! Но дело даже не в этом – парень был выше всяких похвал! На какое-то мгновение ей стало даже жаль ту наивную дурочку, которая предпочла кого-то «новенькому». То, что у Жени когда-то была девчонка, Елизавета совершенно не сомневалась – такие мужики без внимания не остаются…

Лиза поднялась в аппаратную.

– Лизавета! Я тебе че – идиота кусок? На кой ляд мне две селедки прислала? Если ты называешь это шикарной закусью, то тебе место в дурдоме. И че я нею закушу?

– Цыц, дядя Вася! Маргарита из «Колоса» уже все упаковала в лучшем виде. С минуты на минуту должна передать. Салатик там, отбивные я заказала. А селедку ты любишь, я же знаю. – Елизавета поцеловала киномеханика в самый центр лысины. – Селедка из гастронома, поэтому и приплыла пораньше.

Растроганный дядя Вася потеплел.

– И девка ты неглупая, Лизавета, и фигуркой вроде Бог не обидел, – дядя Вася попытался было провести ладонью вдоль Лизиного бедра, но получил по рукам, – а все никак замуж не выйдешь. Че как коза по гопкам этим пионерским прыгаешь? – кивнул он в сторону окна, из которого он наблюдал и руководил «танцами». – Тебя там уж, поди, за старуху держат. В этом году ни разу под ручку ни с кем домой не пошла, все сама да сама… Неужто так нравится?

– Эти ваши танцы у меня вот где сидят! – Провела Лиза ладонью по горлу. – Теперь смотри сюда! Видишь Верку Назарчук, дочку нашего главбуха?

Знамо дело, вижу!

– Так вот, запомни хорошенько парня, с которым она танцует. Высокий такой, в белой рубашке. Ни с кем не спутаешь?

– Да нет, вроде…

– А теперь слушай меня внимательно. Сейчас тебе принесут закусь. И три бутылки «Столичной». От меня. Хочешь пей сейчас, хочешь – потом. Но смотри, как только он меня на танец пригласит, ставь руку на рубильник. Это будет последний танец. Хоть в восемь вечера, хоть в пять утра. Понял?

Киномеханик с ужасом и уважением уставился на Елизавету. Он частенько делал услуги такого рода (вот чем объяснялось «плавающее» время завершения танцев). Таксу знали все «матерые безнадеги» – бутылка «Білого міцного», самого популярного в те годы вина, известного в народе под названием «Биомицин». Три бутылки «Столичной» – это вдесятеро дороже. Да плюс закуска из ресторана, да плюс две селедки… «Экак прижало девку! Серьезное дело…» – подумал механик, сообразив, что сегодняшний «магарыч» тянет на его полумесячный заработок.

Понял, спрашиваю?

Да я че, я того… Все путем!

– Но если напьешься и проворонишь, я тебе все глаза повыцарапываю! Я сюда Степановну приведу, чтобы она вот под этим столом лично пустые бутылки пересчитала. А потом расскажу, какие пленки ты у своей зазнобы перематываешь!..

Это была реальная угроза. Степановна – жена дяди Васи – была вдвое крупнее своего муженька и, поговаривают, била своего благоверного за несанкционированное употребление спиртного. А если б узнала еще про тайные, а потому сладкие встречи с Варварой – симпатичной вдовушкой…

Впервые за многие годы дядя Вася до конца танцев оставался трезвым, как стеклышко, несмотря на заманчивое поблескивание трех заветных бутылок и остывающие отбивные. В 22.07, сославшись в микрофон на неудовлетворительное техническое состояние аппаратуры, он вырубил свет. И только после этого отвел душу. Первый тост, который он мысленно произнес, звучал приблизительно так: «Ну, дай тебе Бог муженька хорошего, Лизавета!»

Операция «скобки» близилась к завершению.

Невеста

Упаси Боже, если вам показалось, что кто-то относился к «безнадегам» негативно. Отнюдь. Их понимали, их по-своему жалели (но не до такой степени, чтобы жениться), если надо, помогали, например, как дядя Вася.

Среди них не было уродливых и с физическими недостатками. Если бы социологи того времени (а были они в те времена, социологи?) провели в их среде исследования, то с удивлением выяснили бы, что многие имели институтское или техникумовское образование. Просто им не повезло.

Если призадуматься, то институты и техникумы играют ту же демографическую роль, что и наша танцплощадка. Загляните в коридор института на перерыве: та же ярмарка невест, выставка женихов. Чья-то невидимая рука усиливает демографическое влияние вечерами отдыха и балами, летними оздоровительными лагерями, с годами – студенческими строительными отрядами… Хорошо было девчатам, поступившим, скажем, в металлургический или транспортный: их всего-то три-четыре на группу, и каждая в центре внимания, каждая в окружении женихов. Выбирай – не хочу! А если вспомнить филологический факультет университета, дошкольное отделение педучилища, отделение бухгалтерского учета в техникуме легкой промышленности, сестринское отделение медучилища и десятки, если не сотни подобных примеров, тогда как? То-то…

Если разобраться, то наши «безнадеги» – это жертвы демографических перекосов. Помнится, разместили в областном центре рядом с медучилищем школу милиции – и среди наших «безнадег» начисто исчезли лица со средним медицинским образованием…

Играли свою отрицательную роль и демографические перекосы в нашем сознании: почему-то и сейчас принято, что невеста должна быть на несколько лет моложе жениха. Есть, конечно, в этой традиции своя сермяжная правда… Но из «безнадег» жены получались куда лучше – проверено практикой!

Не беда, что влюблялись они в своих мужей уже после свадьбы, зато любовь была крепче! В их подсознании на всю жизнь отпечатывалось, какой ценой им достался суженый, и они умели дорожить этим. Они лучше разбирались в людях, а значит – в себе и муже, поэтому процент разводов в таких семьях гораздо ниже, чем у «нормальных». Они были более практичными и в жизни, и в хозяйстве. Умело управляя мужем, подтягивали его до своего образовательного уровня, а порой и «делали» ему карьеру. Впоследствии выработанную с годами привычку переносили на детей, обеспечивая им и хорошее образование, и разностороннее развитие…

Тот, кто попадал в расставленные «безнадегами» силки, вовсе не всегда потом жалел об этом. По большому счету, многие из них так до конца жизни и не догадались, что когда-то были объектами многоходовой комбинации, достойной чемпионата мира по шахматам.

Женька, например, не догадался.

Покинутый Лизой после первого танца, он несколько растерялся, второй танец простоял у забора в толпе курящих (на самой танцплощадке, а тем более во время танца курить запрещалось правилами и писанными, и, что гораздо важнее, неписаными). Глядя не «незадействованных» девчонок, заранее прикинул себе будущую партнершу и, когда зазвучало начало следующей мелодии, подошел к ней с приглашением. Вопреки опасениям, процедура оказалась безболезненной, то есть прошла без сучка и задоринки, но девчонка оказалась какой-то закомплексованной, на все попытки завести с ней разговор только выдавила имя «Аня…» и до конца танца старательно отворачивала от Женьки лицо. В перерыв он наметил себе следующую, потом еще одну, и еще…

Короче, за вечер перед ним прошла череда женских лиц и характеров; Женька даже в какое-то мгновение сравнил: «Как ребята из моего взвода – такие разные и такие… одинаковые». До армии он не раз бывал на танцах, но это было в компании его уличный приятелей, ребята постарше «отлавливали» свои «симпатии», а Женьку брали «разбивать пары» (это когда к паре танцующих девчонок подходила пара парней с приглашением; старший товарищ уводил свою подругу, а Женьке доставалась оставшаяся). Ни одного девичьего лица с той танцевальной поры он не запомнил, хотя две из его нынешних партнерш сказали, что его помнят. Встретил нескольких девчонок из своей школы, естественно из более поздних выпусков, с одной из них даже станцевал, но она проявила такое агрессивное желание произвести на Женьку впечатление, что в итоге добилась обратного. Уже считая себя его подругой (это после первого танца!), она предложила дальше танцевать только вдвоем, на что Женька вынужден был ответить, что сегодня он преследует специальные цели. Формулировка «специальные цели» была потрясающе непонятной, поэтому барышня сделала вид, что догадывается, о чем идет речь, и отпустила Женьку с миром.

Честно говоря, только три девушки произвели на Женьку хорошее впечатление: Лиза, Надя и Люся. Из них троих он сознательно выбрал только одну – Люсю.

Лиза – это его первый танец. Хрупкую девушку толкнули буквально ему в объятия, он еле успел среагировать, да подхватил так неловко, будто силком вовлек ее в танец. Девушка смутилась, Женьке пришлось исправлять неловкую ситуацию, в конце концов, все обошлось. Развеселилась, напоследок даже расхохоталась, прижав голову к Женькиной груди. Ему почему-то запомнился аромат ее духов – мягкий, манящий. Женька припомнил запах дешевеньких «пробных» духов, которыми пользовался его Галчонок, и подумал, что между словами «запах» и «аромат» – целая пропасть. Кстати, пришло в голову Женьке, у других девушек, с которыми он сегодня танцевал, тоже был «запах» – лучше ли, хуже ли, – но не аромат…