С Надей он танцевал вальс.

Вальс дядя Вася запускал только раз или два за вечер – для души, как он говорил. Мелодию вальса дядя Вася любил, да только нынешняя молодежь его не танцует. «Надо же дать и молодым ногам отдых» - успокаивал себя механик, наблюдая в окно, как в середине площадки кружится полдюжины пар, в то время как остальные группируются у решетки забора. Сегодняшний день не был исключением.

Дальнозоркий «киношник» обратил внимание на две пары из восьми, круживших сегодня под мелодию «Вальса о вальсе». Одна из них – это тот парень, на которого ему указала Лизавета, да Надюха Кривошеева, дочка зав клубом, который тут же вел кружок бального танца. «Красиво пацан танцует, – подумал дядя Вася, – хоть на конкурс выставляй». Другая пара – это Елизавета, только недавно покинувшая аппаратную, и статный военный. «Понял, Лизавета, че для тебя сделать могу». На пластинках у него было еще два вальса: из «Берегись автомобиля» и «Школьные годы». «Первый поставлю в десять, другой – в одиннадцать, а там, Лизка, крутись сама, коль не дура».

Когда начался вальс, Женька подошел к одной из намеченных девушек и пригласил ее. «Извини, не танцую». Повернулся к подружке: «А вы танцуете вальс?» – «Не-а» – «А вы?» – «Танцую». Девушка начала танцевать как-то равнодушно, будто задумавшись о чем-то о своем, но, почувствовав в пригласившем ее парне настоящего партнера, с интересом посмотрела на него. «А он ничего, симпатичный… И танцует классно. Откуда он? Кажется, я его видела… А! Это они с Лидой меня тогда в комсомол принимали! Только тогда он совсем молоденьким был, а сейчас – ого! Интересно, он меня помнит? Вряд ли, я тогда совсем малолеткой была…» Со словами «…вальс напевал про Маньчжурские сопки…» Женька снял левую руку с Надиной талии и переложил себе за спину. «Ого! Переходим на бальный вариант! Во дает! Сколько хожу на танцы, ни разу не видела здесь настоящих танцев!» Надя стала входить в раж. Из движений ушла ученическая старательность, в танец вошла душа. «Как же его зовут? Вылетело из головы. Ладно, потом спросим у кого-то из нашей школы… Кстати, а чего он молчит? Уже второй куплет кончается, а он …» Надя привыкла к ставшему чуть ли не стандартным алгоритму приглашения-знакомства-разведки. Из динамиков неслось: «Смеется вальс над всеми модами века…». Надя поднырнула под руку партнеру, вращаясь вокруг оси. «Ведет хорошо, я его прямо чувствую! Интересно, что мне потом девчонки скажут? Со стороны это должно быть силой! Все-таки этот мужик – классный кадр! А вдруг?…» К концу танца парень вновь перешел на классическую позицию. «Чего он молчит? Что, пригласил, рассмотрел – не понравилась? Мурло какое-нибудь чуть что – зажимает, тайком лапать лезет, а нормальный пацан слово не скажет… Я что, уродина какая?»

Женя с интересом наблюдал за процессом перевоплощения. Девчонка пошла с ним, потому что отказывать было не принято. Сначала подчеркивала, что не твоего, мол, приглашения ждала – двигалась как марионетка. Потом вошла во вкус и решила все-таки глянуть, кого же ей черти принесли. Посмотрела в лицо, похоже, узнала… Женя ее тоже вспомнил: «Надя из 8-Б. Две косички дужками в разные стороны. Пальчик в чернилах, весь платочек перепачкала, пока перечисляла ордена комсомола. На вопрос, какие выполняет поручения, ответила, что танцует, все засмеялись, а у нее слезы из глаз брызнули. Гадкий утенок. Была. А теперь – лебедушка… Причем здесь лебеди? А! Изгиб шеи. Очень женственный. И не танцует – плывет… Так, а если перейти на бальный вариант? Ох, умница! Молодец, все без слов понимает. Как мы когда-то с… Щечки разрумянились, улыбаться начала. А глаза засияли-то как! Красивые глаза у тебя, девочка! Еще один тест на сообразительность: пойдешь под руку? Пошла! Сколько ж тебе? Ну да, на три года разница – в самый раз… Полетим? Удалось… Очень хорошо чувствует партнера… Как у нас с… Боже, сколько ж это наваждение будет длиться?!. Так, Надюша, вернемся в исходное положение… Рука у тебя мягкая, аккуратненькая рука. Может, так у меня на плече и оставим, навсегда… Красивая ты девочка, Надя из 8-Б! А вот и все… Вальсу конец!»

Женя повел Надю к месту. Девочка шла, опустив плечи, губы ее подрагивали, но руку из Жениной руки не вынимала. Женя ситуации не понимал, вины за собой не чувствовал, но девочку было жалко.

– Спасибо, Надя!

– Спасибо, Женя! – засияла Надя. Наконец-то она вспомнила имя!

– А можно будет мне тебя еще пригласить? Может, не сейчас, чуть позже?

– Можно. Так ты меня помнишь?

– Еще по восьмому Б.

– Ты классно вальс танцуешь. Хочешь, я попрошу, чтобы его еще раз поставили?

– Договорились.

Но Надю в тот вечер Женя больше не встретил.

Люсю Женя заприметил в числе первых, когда танцевал с неразговорчивой Аней. Совершенно неожиданно взгляд выхватил знакомую фигурку. «Как, и Лида здесь?!» – этого Женя никак не ожидал. Потихоньку повел партнершу ближе к этой паре. «Фу…Это не она…» – облегченно вздохнул, когда девушка повернулась к нему лицом. – «Но похожа, чертовски похожа!» Правда, рот был чуть пошире, а лоб – пониже. И еще: выглядела моложе Лиды. Но чистые глаза, гордая осанка, изящество в движениях, наклон головы… «Непременно с ней познакомлюсь» – решил Женя.

Удалось это не сразу. Такая девушка не могла не пользоваться успехом, поэтому трижды Жена к ней не успевал – перехватывали другие. За четвертым разом к ней подошли сразу два. Девушка выбрала Женю.

Зовут ее Люся, ей семнадцать, учится в престижном техникуме, в будущем будет техником по контрольно-измерительным и регулирующим приборам, но у них спецгруппа с углубленным изучением французского языка, что очень перспективно в смысле будущего распределения, но до распределения далеко, на танцы начала ходить только этим летом, потому что раньше не пускали родители, а в этом году стали пускать с подружками, ходит каждый раз, подружек здесь аж пять душ, подружки раньше были хорошими, а теперь дуются, наверное, завидуют, что ее приглашают чаще, папа у нее строгий, а мама добрая, папа работает на заводе начальником ОТК, а мама – в паспортном столе, у нее есть старший брат, который служит в Казахстане и уже на следующий год вернется домой, у брата есть девушка, ее бывшая одноклассница, которая в техникум не пошла, а осталась в школе до получения аттестата. А вас как зовут? Женя, мы с вами еще потанцуем, если вы захотите, но только не подряд, потому что подружки доложат папе, а папа еще не позволяет ей заводить парня, но ведь она уже взрослая, правда?

Целых два танца подряд вместе с трехминутным перерывом понадобилось Женьке, чтобы все это выслушать (учтите, что монолог дан схематически, со значительными сокращениями). Внешность почти Лидина, а темперамент почти Зайкин – Женька чуть не млел от такого сочетания. Он готов был голову дать на отрез, что понравился этой девчушке, – наблюдая за ней раньше, он не замечал за ней особой говорливости с другими. «Конечно, – решил Женька, – с этой девочкой будет нескучно. Обязательно потанцую с нею еще».

Но и Люсю он больше в этот вечер не встретил.

Конечно, если бы не эти досадные случайности (исчезновение Нади и Люси), дальнейшие события могли бы развернуться по-другому.

Эх, Женька-Женька! Хороший ты пацан, но на политзанятиях надо было прислушиваться к умным мыслям основателей марксизма-ленинизма! Говорили же тебе опытные политработники: случайность – это непознанная закономерность! А ты о чем в это время думал?..

О случайностях мы уже поговорили, теперь поговорим о закономерностях.

Лиза провела в аппаратной у дяди Васи почти час, из-за черной занавески наблюдая за происходящим на танцплощадке. С высоты третьего этажа она отслеживала малейшие передвижения одного-единственного человека – Женьки. Через час она уже знала о предмете своего вожделения очень многое. Женька не интересовался совсем уж юными «малолетками». Крикливо одетые или слишком стильные, крупные или большегрудые, блондинки крашеные или некрашеные, жгучие брюнетки или ярко-рыжые, пышноволосые или завитые конкуренции не составляли. По тем, с которыми Женька танцевал, она могла составить приблизительный портрет той дуры, которая отказалась от такого парня. Судя по всему, ее собственная фигура была недалека от требуемого идеала. Это радовало.

Огорчало то, что этому идеалу соответствовало немало фигур. Особенно ее насторожила одна особа в возрасте, пользующемся максимальным спросом. Кто это, Елизавета не знала, но видела, что та несколько раз в этом году появлялась в группе девчонок из «Энгельса» – одного из условных микрорайонов городка. С нею Женька протоптался два танца подряд вместе с перерывом – это опасно. Потом, правда, почему-то отвалил, но время от времени они друг на друга оглядывались. Лиза зафиксировала еще две особы, которым Женька слишком уж улыбался. И напоследок она отыскала глазами самое на сегодня подходящее – свою бывшую подружку по «безнадеге» Раису, которая вывела на показ мужа, «отхваченного» буквально за неделю пребывания в городе, славящимся обилием военных училищ. «Райка! Ты моя киска! В тебе мое спасение!» – обрадовалась удачному стечению обстоятельств Елизавета и ринулась к ней. Молодожены приходили на танцплощадку не более одного раза в жизни – если молодой жене очень уж хотелось вызвать зависть у подружек: посмотрите, мол, к кому я «пристроилась»!

– Раечка! Золотко! Я тебя еще и еще раз поздравляю! Шикарный мужчина! Наверное, майор? – затарахтела Лиза, отозвав подружку в сторону.

– Нет, пока еще лейтенант. Уже девятнадцатый день! – скромно потупила глазки подруга.

– Значит, скоро будет майором! У меня на сей счет глаз наметан! – заявила Елизавета, совершенно не разбирающаяся в воинских чинах. – Слушай, выручай! Одолжи мне своего майора ровно на один танец. Обещаю, что сочтемся!