– Есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика, – прервал его директор. – Ваши упражнения в статистике не имеет отношения к теме сегодняшнего педсовета. Хотя в ваших рассуждениях что-то есть… Что-то здесь зарыто… но глубоко. Слишком глубоко… Есть время и желание – раскопайте…
Иван Иванович попытался «раскопать», оставив как-то Середу после уроков на дополнительные занятия. Николай добросовестно переписал полтетради разных формул с доски, задал несколько невнятных с точки зрения учителя вопросов, тоскливо посмотрел на Ивана Ивановича и больше на дополнительных занятиях не появился. Физик пришел к выводу: действительно, если в этом мальчишке и зарыты какие-то таланты, то очень глубоко… И махнул на парня рукой.
Тамара ничего этого не знала. На педсоветы ее не приглашали, мать не имела привычки рассуждать дома на педагогические темы в присутствии дочери, а дополнительных занятиях по физике она не нуждалась, поскольку с самого первого урока у нее по физике были «пятерки» и только «пятерки». Некоторые педагогические издания убеждали нас в том, что в отличники выбиваются дети если не одаренные, то способные. Тамара имела разносторонние способности, а ее одаренность была, по-видимому, где-то в области естественнонаучных дисциплин. Вот, например, когда в прошлом году в школе проводилась декада физики, то ее реферат «Закон Архимеда и его применение» потряс широкую общественность в лице учителя физики и членов физического кружка глубиной содержания и широтой охвата темы.
Реферат был красиво переплетен и выставлен в методическом уголке в учительской как образец плодотворной деятельности педагогического коллектива по реализации принципа политехнизации образования и связи школы с жизнью. Если читатель не понял смысла слов «политехнизация образования», то я бы посоветовал ему не очень-то и переживать по этому поводу – даже сами учителя, внедрявшие этот принцип в практику своей работы, смутно представляли себе, что это такое и с чем его едят.
Принимал Середа участие в декаде или нет – Тома не знала. Сейчас она знала одно – Середа не ее поля ягодка. Они находятся на разных жизненных полюсах, у них разные интересы, разные цели в жизни.
Припомнилось, что за девять лет учебы в одном классе их пути с Середой ни разу не пересекались. Если не считать, конечно, систематических «проработок» за низкую успеваемость – Середа был в числе тех, которые мешали занять классу высокое место в социалистическом соревновании. Да и на таких мероприятиях он вел себя как-то странно: другие оправдывались или огрызались, в итоге обещали учиться прилежнее, а этот… Тамара, другие активисты класса его отчитывают, а этот стоит и с равнодушным видом смотрит в окно. А на лице – ни мыслей, ни эмоций. Истукан какой-то!
– Какая досада – встретить в этом скучнейшем селе именно его, недоучку и лодыря! – подумала Томочка-отличница, возвращаясь с экскурсии в сторону танцплощадки. – Впрочем, каков поп, таков и приход. Вернее, каков приход, таков и поп… Середа и рожден для того, чтобы навоз таскать…
Она еще раз оглянулась на толпу сельской молодежи, собравшейся вокруг асфальтированного пятачка, гордо именуемого танцплощадкой. Девицы в платьях не по фигуре, такие фасоны вышли из моды лет десять тому назад. Парни, все как один в серых брюках в светлую полосочку и пожелтевших от долгого лежания в сундуках некогда белых рубашках. Наверное, еще их будущие отцы шли знакомиться с будущими их матерями в этих же рубашках… Середа ничем не отличается от остальных парней, ничем абсолютно. Деревня! Вот откуда у него такая успеваемость! Вот почему он тянет класс, в котором Тамара избрана комсоргом, вниз…
Несмотря на свежий ветерок со стороны Днепра, Тамаре явственно почудился запах навоза…
Тома терпела свой «активный отдых на свежем воздухе и парном молоке» ровно две недели. Затем решительно заявила:
– Анна Семеновна! Я здесь больше не могу! Завтра же уеду домой!
– Дивись, доню, сама! Силою тримати я тебе не буду. Звиняй, якщо шось не так... Я ж, сама бачиш, старалася, а нічого путнього з цього не вийшло. Конєшно, нам, сільським, з городськими не тягаться... Я й сама бачу, що незатишно тобі у нас...
Так бы и случилось, то есть Тамара уехала бы домой, если бы не Аркадий Райкин…
Галина
– Ти, Томко, не тримай на мене зла. Це у мене життя наперекосяк пішло, а ти просто невчасно під руку потрапила. Я й гадки не мала, що моя дурна вдача тобі таким боком вийде.
– А я на тебя уже и не обижаюсь. Просто я оказалась совершенно ни к чему не приспособленной…
– Це погано. А ти учись, поки молода...
Великий сатирик и превосходный актер Аркадий Райкин никогда не был в этом приднепровском селе. Можно дать стопроцентную гарантию, что он даже не подозревал о его существовании. Но можно посмотреть на этот же вопрос с другой стороны: благодаря бурному развитию науки и техники, в том числе и телевизионной, не только Аркадий Райкин, но и Людмила Зыкина, и Клавдия Шульженко, и Марк Бернес, и многие-многие другие, великие и не очень, побывали в каждом уголке нашей некогда необъятной Родины.
…Поплакав в платочек, баба Ганна решила хотя бы напоследок потешить свою гостью.
– Слухай, доню! Пішли сьогодні до Гальки телевізора дивитися! У газеті написано, що увечері покажуть Аркадія Райкіна. Страсть як люблю його виступи!
Тамара тоже была в восторге от тонкого интеллигентного юмора великого артиста, поэтому с охотой согласилась. Баба Ганна сходила к неведомой Гальке и заранее договорилась.
За полчаса до начала телевизионного концерта баба Ганна и Тамара уже были у Гальки.
Галька оказалась дородной теткой с трехгодовалым бутузом на руках. На вид ей можно было дать лет двадцать пять-двадцать семь. Жила она в хатке, рассчитанной на двух хозяев, и занимала половину. Внешне ее хатка мало чем отличалась от других хаток этого села, но внутри была оснащена много лучше. В углу стоял холодильник «Днепр», в другом углу поблескивала стиральная машинка «Рига-57», мебель была современная, из древесно-стружечной плитки. На самом почетном месте, на полированной тумбочке стояла гордость всего села – телевизор «Рекорд».
На все село, как оказалось впоследствии, было три телевизионных приемника – у бывшего председателя колхоза, у главного агронома и у Гальки. Но те два были еще КВН-48, с маленькими экранами, перед которыми помещалась линза, наполненная дистиллированной водой. А здесь стоял настоящий красавец производства какого-то Воронежского почтового ящика (то есть военного завода) с экраном в 35 сантиметров по диагонали!
Баба Ганна и Тамара примостились на лавочке у окошка. А люди все приходили и приходили. Каждый приносил какой-нибудь гостинец Илюшечке (так Галина называла своего малыша), шумно здоровался со всеми остальными и выискивал себе место, где бы присесть. К началу передачи народу набилось как селедок в бочку. Даже лежачих мест на полу не осталось…
Концерт, как всегда, оказался превосходным. Народ расходился в радостном возбуждении, смех разносился по селу со скоростью слухов – те, кому посчастливилось посмотреть передачу, в лицах пересказывали интермедии тем, кто на просмотр телепередачи не попал, и все покатывались со смеху.
Поскольку Ганна и Тамара пришли раньше всех, то из тесной хатенки уходить им пришлось позже всех. Ганна задержалась на минутку.
– Ну як, Галю, ваше діло? Вигорає, чи отак і зависло?
– Ой, бабо Ганна, боюсь, що ніколи воно і не вигорить... Я вже казала батькові, щоб більше нікуди не рипався, так хіба такого впертого переконаєш...
– А як ти сама? Не хворієш?
– Та Бог милував! Завтра по рибу піду...
– Слухай, Галю! Візьми мою малу із собою... Вона ж ніколи не бачила, як рибу ловлять... Тома, підеш з Галею на рибалку?
– А что, интересно… – вяло промямлила Тамара.
Галя критичным взглядом оглядела девчонку.
– А не злякаєшся рано встати? У чотири, не пізніше...
Тамара еще никогда так рано не вставала. Это уже было интересно. А еще ее крепко задел взгляд, которым Галька ее одарила.
Тома упрямо сдвинула брови:
– Ровно в четыре я приду. Куда?
Договорились о месте встречи.
…По дороге домой Тома полюбопытствовала:
– А кто у этой Галины муж, что они так зажиточно живут? Холодильник, стиральная машина, телевизор… У нас еще телевизора нет, а у нее…
Баба Ганна неохотно ответила:
– Та немає у неї чоловіка... Зовсім немає.
– В армии служит или бросил?
– Ні те, ні друге. Не було в неї ніколи чоловіка.
– А ребенок откуда? Нагуляла?
– Доцю, нащо тобі наші сільські плітки? Ти ж завтра додому їдеш? Так їдь собі спокійно. Менше знаєш – краще спиш...
Как истинная комсомолка, живущая в те пуританские по сравнению с сегодняшними времена, Тамара резко отрицательно относилась к внебрачным связям. Наличие ребенка у женщины, никогда не побывавшей замужем, сразу же настроило ее на критический лад. Без мужа, с ребенком, да еще с таким благосостоянием! Тут уж невольно начинают приходить в голову разные соображения. Согласно этим соображениям, образ жизни Гальки был достоин самых строгих мер общественного воздействия, например, проработки в «Комсомольском прожекторе», а может, и более жестких – вплоть до суда...
Браконьеры
– Я вижу, что ты в него веришь… И я хотел бы верить. Только я не верю тем, кто о нем говорит…
Чуть помолчав, Николай добавил:
–За красивыми и правильными словами обычно скрывается пустота. А еще чаще – нехорошие дела. Ты, Тамара, умеешь говорить красиво и правильно. А что ты умеешь делать?
Тамара была в назначенном месте ровно в четыре. Оказалось, что она пришла первой. Галина появилась только спустя десяток минут, но не соизволила даже извиниться за опоздание.
Как девочка образцово воспитанная, Тамара так никогда бы не поступила – во-первых, не опоздала бы, а уж если бы какие-то обстоятельства ее и задержали, то встречу начала бы с извинений. Ко вчерашнему Галиному огромному минусу с внебрачным ребенком добавился еще один штришок в виде горизонтальной черточки – невоспитанность.