Кстати, Тома тоже никогда не видела отличницу на дереве. Но тут у нее то ли от жары, то ли от голода закружилась голова и на какое-то время наступило умопомрачение, а когда она очнулась, то обнаружила, что сидит на ветке чуть ли на самой верхушке шелковицы и ест, ест, ест. Ягоды вместе с листьями.

Пришло время спускаться. С веточки на веточку, с веточки на веточку – до тех пор, пока не опустилась до ствола. Тома с двухметровой высоты с удивлением рассматривала гладкий ствол и недоумевала: как вообще на него можно взобраться? Пришлось прыгать, благо под деревом был мягкий песочек, сквозь который пробивалась редкая чахлая травка…

В перерывах между трапезами Тамара вновь и вновь возвращалась к Галкиному вопросу. Конечно, рассуждала она, браконьерствовать – нехорошее занятие. Но, с другой стороны, если Галка все-таки приедет за рыбой, то можно будет напроситься к ней в лодку. Взамен Тамара готова несколько поступиться своими принципами и не пойти в милицию, хотя и читала где-то, что сокрытие преступления – тоже преступление.

Чтобы компенсировать свою непринципиальность, Тамара готова сама написать статью в «Комсомольскую правду» о вреде браконьерства. Она не будет, конечно, полностью раскрывать имя Галины, а назовет ее так: «гражданка Г.». Но уж выдаст она этой «гражданке Г.» на полную катушку!

К вечеру она продумала минимум три варианта статьи и пожалела, что на острове не было ни карандаша, ни бумаги…

Следующая трапеза проходила без обмороков, что позволило Томе отметить в сознании тот факт, что на данную конкретную шелковицу взбираться куда легче, чем на тот же канат в школьном спортивном зале.

Когда солнце уже приготовилось скрыться за верхушками деревьев, растущих на соседнем острове вверх по течению, послышался гул мотора. Тома выскочила на один берег – никого. На другой – никого. А гул нарастал и нарастал… Снова бегом в сторону фарватера – никого!.. Только тогда она, прикрыв ладошкой глаза от солнца, увидела летящий в небе пассажирский самолет… Тамара побегала по бережку, помахала руками, но… И так все ясно… Девочке уже приходилось летать в самолетах, она всегда с удовольствием глядела в иллюминатор. С такой высоты люди кажутся мурашками. Кто разглядит мурашку, которая машет руками? А если и разглядит, то толку – нуль. Чего машет – поди, догадайся! Может, от радости, что самолет увидела… Может, это физкультминутку она так проводит… Может просто от комаров отмахивается… Комаров, кстати, здесь превеликое множество. Наверное, в заповеднике их специально разводят.

Вскоре совсем стемнело. Еще не было на белом свете такого, чтобы девочка-отличница две ночи подряд не спала. Тамара вернулась к тому дереву, под которым провела предыдущую ночь, выбрала себе местечко, окаймленное выступающими из песка корнями, улеглась на теплый после знойного дня песок, свернувшись калачиком… Тотчас же налетела туча комаров. Пришлось встать, зарыть ноги в песок, а кофточкой укутать голову. В таком виде Тамара и заснула под колыбельную, которую пели для нее невидимые лягушки. Последней мыслью, которую зафиксировало сознание, было: «Первый раз в жизни придется спать не на кровати». Но к этой мысли Тома отнеслась почему-то с полнейшим равнодушием…

Робиндотэ

. День

третий

– Папа, ты хороший конструктор, да? Тогда придумай, как бы ты превратил лодку в домик?

– Хм… Ну, скажем, вот так… – карандаш проворно забегал по бумаге.

– Гениально! Я такую конструкцию уже видела. Действительно здорово! И уютно.

Чем ближе человек к природе, тем раньше он встает. Тамара проснулась с первыми лучами солнца. Объяснение здесь очень простое – перед рассветом обычно становится прохладно, а кофточка на Томе – скорее намек на возможность сохранения тепла, чем само тепло. Да и комары все-таки нашли щели в созданной Томой защите и, судя по количеству волдырей, пировали всю ночь.

Тома немножко побегала по бережку, чтобы согреться. Босыми ногами прошлась вдоль берега по мелководью. Водичка была приятно теплой, но лезть в воду совершенно не хотелось. Девочка про себя отметила, что и вчера она не купалась. Странно… Столько хорошей теплой воды вокруг, а лезть в воду совершенно не хочется…

На шелковицу Тамара взобралась с ловкостью инструктора по альпинизму. Ягоды утоляли и голод, и жажду, но уже успели опротиветь. «Если я отсюда когда-нибудь выберусь, то в сторону шелковицы и смотреть не буду» – решила она.

И вновь отправилась в путешествие по острову, тщательно вглядываясь в каждую деталь.

На берегу, ориентированном в сторону заповедника, было гораздо меньше следов пребывания человека. Браконьеры, как их называла Тома, держались той стороны острова, где была меньше вероятность, что их заметит кто-либо из лесников или егерей. На одной из полянок ей несказанно повезло: она обнаружила настоящий щавель. Как сюда попала эта огородная травка – остается только гадать. Может, птичка случайно занесла сюда семя, может, ветер принес…

Неискушенная в кухонных делах девочка не сразу распознала находку. Конечно, случалось, что мама варила борщ со щавелем. Но листики там были уже отмыты, измельчены, выварены.

Короче, она уже отошла от полянки метров на пятьдесят, когда только что увиденная травка стала ассоциироваться с чем-то съедобным. Тома не поленилась вернуться. Сорвала один листик, понюхала, затем попробовала…

Какая же это прелесть, когда что-то кисленькое попадает на язык после двухдневного питания сплошными сладостями! Сначала Тома просто жадно жевала темно-зеленые листики, а потом, как истинный гурман, предалась наслаждению: разжует очередной листик и держит получившуюся кашицу на языке, прислушиваясь к тому, как щавелевая кислота вместе со слюной движется к гортани…

Наслаждаясь щавелем, Тома внимательно разглядывала окружавшую ее флору. Может, здесь еще есть что-нибудь съедобное? А что если сорвать листочек вот с того кустика и пожевать? Однако Тамара сразу же отвергла эту кощунственную мысль. Дочь учительницы химии, она прекрасно усвоила с раннего детства, что производить на себе опыты даже с хорошо известными растениями опасно. Смертельно ядовитых среди них в наших краях не так уж много, но сколько тех, которые в народе используют как слабительное, или рвотное, или с Бог его знает с какими еще последствиями!

Тогда мысли девочки переключились в другом направлении. Уже года два-три ее одноклассницы нет-нет, да и сорвутся в обыденных своих разговорах на фразы типа: «Ой! Не успела я стишок выучить – пришлось борщ варить да картошку жарить», «Не, девки, не приду я завтра – мы с мамкой помидоры консервировать будем!», «Руки аж гудят – все воскресенье со стариками капусту на закваску резали!»

Тамара была ограждена от всех этих сложностей. Главное, считали родители, – это учеба! Не дай Господь сорваться Томочке на четверки, и все – прощай, медаль! Поэтому Тамара на кухню заходила только как потребительница всех тех деликатесов, которыми потчевала их мама-химик.

– Я даже яичницу изжарить не сумела бы! – горько зафиксировала себе Тамара. Судя по наблюдениям, яичница – самое легкое по технологии приготовления блюдо.

Весь оставшийся день ушел на протаптывание прямой дорожки между щавелевой поляной и шелковичным деревом…

Засыпая, Тамара подумала, что если она еще пару деньков будет питаться исключительно свежей зеленью, то она обрастет шерстью, у нее вырастут рога и бородка. И будет она мекать. Не зря же бабушка, мамина мама, в детстве ее козочкой обзывала. И медаль за отличную учебу вручат уже не девочке, а козе. Коза-медалистка – каково?

Подходил к концу третий день ее вынужденной робинзонады. Папа обычно звонил бабе Ганне один раз в три дня. Следовательно, уже сегодня в оговоренное заранее время баба Ганна побывала на переговорном пункте. А это значит, что уже завтра, не позже, ее начнут разыскивать. Прижмут Гальку как следует, та признается в своем античеловеческом поступке, и за Томочкой приедет папа. Она представила, как папа сходит с шикарной моторной лодки и, как в детстве, подхватывает ее на руки… За его спиной два милиционера держат Гальку, заломив ей руки за спину. Тамара обнимает отца за шею и делает знак милиционерам. Те кивают в знак согласия и уводят Галину с глаз долой…

Тамара устроилась в своей песчаной кровати под старой ракитой и быстро заснула, несмотря на то, что у лягушек сегодня по плану был конкурс хорового пения и каждая из них старалась как можно громче продемонстрировать свои вокальные способности. Да и комары озверели до неприличия – стали кусаться даже через платье. Пришлось зарываться в песок чуть ли не с головой.

Во сне Тамара представлялась себе хозяюшкой, потчующей папу и маму блюдами собственного приготовления. Это был настоящий пир, праздник гурманов и обжор. На подаваемых Томой тарелках лежало НЕЧТО, исключительно мясное или рыбное. А какие-то рабочие двуручной пилой спиливали растущую под окном шелковицу…

Тамара еще не знала, что где-то далеко произошло какое-то ЧП с серьезным изделием оборонной техники, и ее отца, как конструктора, еще вчера спецрейсом отправили для проведения экспертизы. А мама вместо папы бегала по профкомам, чтобы сдать уже полученную путевку в Железноводск…

Робиндотэ

. День

четвертый

– Коль, а Коль! Дай кусочек хлеба… Ну пожалуйста!.. – попросила дрожащим тонким голосом русалка.

Ничего не соображая, парень протянул утопленнице недоеденный бутерброд. Русалка схватила его и жадно впилась зубами.

Четвертое утро началось, как и предыдущее, с прохлады. Но Тамара была уверена в том, что сегодня должно произойти нечто… нечто сверхзначимое!

И оно произошло! Обследуя оставшуюся часть берега, Тома нашла…