ГЛАВА 38

Руби удалось доехать до эллинга без приключений. Она привязала лодку в доке и подняла край капюшона Линкольна.

― Я за помощью. Скоро вернусь за тобой.

Когда он не ответил, Руби опустила ухо к его рту. Воздуха не было.

― Линкольн? ― вскрикнула она, приложив два пальца к его шее – его пульс едва ощущался.

― О, Боже. Не смей умирать.

Выбравшись из лодки, Руби побежала наперекор сильному ветру к боковой двери дома и дернула ее.

― Стайлс!

― Мисс Руби? ― выдохнул слуга, поворачивая за угол на кухню. ― Какого черта?

― Приведите помощь к эллингу. Там Линкольн. И поторопитесь!

Не дожидаясь ответа, Руби побежала так быстро, как будто ноги сами несли ее обратно в эллинг. Она забралась в лодку и откинула капюшон Линкольна.

― Помощь уже в пути. Ты меня слышишь?

Она снова проверила его пульс, слезы облегчения и страха капали по ее щекам.

― Где он? ― позвал Стайлс, вбежав в эллинг за доктором и миссис Туф по пятам.

Руби откинулась назад, освобождая место для двух мужчин.

― В него стреляли. Дважды!

Стайлс и доктор сумели вытащить Линкольна из лодки и перетащить его в дом. Миссис Туф побежала вперед, чтобы открыть дверь.

― Поднимите его в комнату, ― прохрипел доктор, поворачиваясь к лестнице.

Руби обогнала их, обезумев от беспокойства. Девушка забежала в комнату Линкольна и сдернула одеяло с кровати. Стайлс и доктор неловко положили массивное тело Линкольна на большую кровать.

― Принесите мне мою сумку, ― рявкнул доктор, ни к кому конкретно не обращаясь.

Стайлс выскочил из комнаты, почти споткнувшись в спешке о ковер за дверью.

― С ним все будет в порядке? ― прошептала Руби, когда доктор открыл плащ Линкольна и разорвал рубашку спереди.

Врач говорил, не останавливаясь.

― Я не знаю, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти его. Мне нужна горячая вода, алкоголь, полотенца и множество бинтов.

― Я все принесу, ― объявила миссис Туф, остановившись в дверном проеме.

Стайлс бросился назад, держа в руке черную сумку. Он быстро поставил ее на тумбочку рядом с кроватью. Доктор немедленно начал собирать инструменты, которые ему нужны. И начал с капельницы.

― Он потерял слишком много крови. Где алкоголь?

― Здесь, ― сказала миссис Туф, возвращаясь в комнату с охапкой припасов.

Следующие два часа, казалось, тянулись вечно для Руби, которая вышагивала вдоль подножия кровати, слезы капали с ее подбородка. Ураган прибыл и принес с собой ветер со скоростью сто двадцать миль в час. Но этот шторм бледнел по сравнению с бурей, избивающей сердце Руби.

Ветви ударяли по стеклам, огни начали мерцать. «Что может занять так много времени?» ― подумала она в сотый раз.

― Я теряю его, ― вдруг проорал доктор, начиная компрессию грудной клетки.

Комната наклонилась под ногами Руби. Они начали трястись так сильно, что она едва могла стоять.

― Линкольн, пожалуйста! ― закричала Руби, переползая на другую сторону кровати рядом с ним. ― Пожалуйста, не оставляй меня.

Внизу пробили старые дедушкины часы, объявив первым ударом, что уже полночь. День рождения Линкольна. Перезвон.

― Скажите мне, что делать! ― всхлипнула Руби.

Молния треснула, огни вспыхивали снова и снова. Перезвон.

Руби не могла дышать, так больно было в груди. Она не могла потерять Линкольна. Не так, не в эту ночь. Перезвон.

― Зажмите нос, наклоните голову назад и вдохните ему в рот, ― приказал доктор, заполняя шприц и впрыскивая что-то внутривенно Линкольну. Перезвон.

― Что это? ― прошептала Руби, наклоняя голову Линкольна. Она сжала нос и прижалась своими губами к его.

― Это атропин.

Врач продолжал сжимать грудную клетку, в то время как Руби вдыхала каждую унцию жизни и своей любви в рот Линкольна. И она действительно любила его, поняла она, молясь увидеть хоть какой-то признак того, что он все еще жив. Перезвон.

― Есть пульс, ― объявил доктор за несколько секунд до того, как погас свет, и комната окунулась в полнейшую темноту.

Руби подняла голову, слезы облегчения капали с ее подбородка. Прозвучал двенадцатый звон. Она перевела взгляд к столу перед окном, когда в комнате раздалась еще одна вспышка молнии. Последний лепесток розы упал.

Комната начала вибрировать с грохотом поезда. В воздухе разразилась звуковая волна, взорвавшая окна. Руби закрыла голову и наклонилась к лицу Линкольна, чтобы защитить его от летающего стекла. Еще одна звуковая волна пролетела через комнату, разбив зеркало, которое стояло у стены возле изголовья кровати.

― Какого черта? ― крикнул доктор откуда-то в темноте.

Стайлс бросился в комнату с фонарем в руке.

― Что это было?

Руби открыла рот, чтобы сказать, но слова не слетели с ее губ. Свет от фонаря коснулся лица Линкольна. Его удивительного красивого лица.

― Линкольн? ― прошептала Руби, поглаживая его щеку дрожащими пальцами.

Его веки медленно поднялись, открывая эти удивительные голубые глаза.

― Руби?

Из горла девушки вырвался задушенный звук. Она наклонилась и коснулась своими губами его.

― Да, Линкольн. Это я. С тобой все в порядке. Теперь все в порядке.

― Ты пришла за мной, ― прошептал он слабо. ― Посреди урагана.

― Да, ― почти вскрикнула Руби. ― Я люблю тебя, Линкольн Бароне. Я бы пошла за тобой в геенну огненную.

В глазах Линкольна появилась подозрительная влажность.

― Я тоже тебя люблю.

Руби снова поцеловала его, прежде чем он уснул.

― Поднеси этот свет ближе, ― потребовал доктор, уже возвращаясь к работе над Линкольном.

Стайлс сделал так, как ему сказали, прежде чем встретить взгляд Руби.

― Кто в него стрелял?

― Я не знаю, ― призналась Руби, дотянувшись, чтобы схватить Линкольна за руку. ― Но у меня есть идея.