— Я отвечу на несколько ваших вопросов, но предупреждаю, не тратьте мое время на вопросы касательно выдвинутых обвинений. — Он посмотрел на журналистку из субботнего выпуска новостей, и она сердито облокотилась на спинку стула.

— Мистер Маккой, правда ли, что вы прилетели из Южной Америки, как только услышали об обвинениях? Разве это не является противоречивым сигналом для ваших работников и их семей?

— Мое решение вернуться связано исключительно с бизнесом. Мне было необходимо встретиться со своей командой и обсудить с Эдвардом план действий. Я отправил сообщение группе по управлению в Южной Америке о том, что вернусь, как только это станет возможным. Следующий.

— Мистер Маккой, если эти обвинения подтвердятся, что вы будете делать?

Макс стиснул челюсть и крепко сжал пальцами деревянную крышку.

— Мы будем следовать букве закона и сделаем все необходимое, чтобы защитить невиновных и наказать обидчиков. Если вы помните, я являюсь международным адвокатом. В этом наше преимущество.

— Мистер Маккой, связывают ли Вас со Стеллой Салливан личные, романтические отношения?

Лицо Макса пугающе побагровело, его яростный взгляд устремился вперед, и даже через телевизор я услышала его рык.

— Ваше имя?

— Джон, — бедный журналист отклонился на стуле немного назад.

— Джон, вы, наверное, здесь новенький, поскольку недавно я предельно точно выразился, что не обсуждаю свою личную жизнь. На этом вопросе мы закончим.

Макс бросил на мужчину убийственный взгляд, а затем вышел вместе с Эдвардом из зала. Он быстро взглянул на часы, и я знала, что его мысли в этот момент были обо мне. Согласно нашему плану, после того как закончит Макс, должен будет выступить Крис. Лейси ринулась ко мне с лэптопом, и мы стали смотреть видео, которое транслировалось из здания моего офиса. Несколько грузовиков припарковались перед самым входом для круглосуточной трансляции.

Крис вышел из офиса с таким видом, будто только сошел с обложки журнала. Его костюм, сшитый на заказ, сидел идеально, а зеленый галстук подчеркивал цвет глаз на фоне загоревшего лица. Когда входил в конференц-зал, он олицетворял собой образ крутого адвоката, властного и решительного. Камеры были направлены на него, и телевидение переключилось на прямую трансляцию.

Крис прямо посмотрел в камеру и положил руки на бедра. Вся его поза привлекала к себе внимание, и разговоры вокруг смолкли.

— Меня зовут Крис Уайт, и я являюсь личным адвокатом мисс Салливан. Во- первых, хочу сказать, что мисс Салливан категорически отрицает причастность ко всем выдвинутым против нее обвинениям. Она никогда не получала взяток и не была замешана в растлении подростков. Ее работа в Южной Америке была обусловлена законным деловым контрактом между «Sullivan PR» и «Hurst & McCoy». Эти лживые обвинения не имеют никакого смысла. Мисс Салливан уже сотрудничает и будет продолжать сотрудничать с местными и международными работниками спецслужб, чтобы очистить свое имя и репутацию. Мы просим вас с уважением отнестись к ее праву на неприкосновенность личной жизни, какие бы мотивы ни были скрыты за этими гнусными нападками в ее адрес. Поддерживая партнерские отношения с «Hurst & McCoy», она сделает все, что в ее силах, чтобы докопаться до истины. Ее обязательства по реконструкции бренда «JOS» и общины все еще являются для нее приоритетными.

Многие из вас долгие годы работали с мисс Салливан и знают ее настоящий характер. Она хорошо известна в сообществе благодаря своей деловой этике и самоотверженности.

Никто и никогда не ставил под вопрос ее преданность своим клиентам и их бизнесу. Все вопросы, которые возникнут в будущем относительно мисс Салливан, должны направляться непосредственно в мой офис.

Журналисты выкрикивали вопросы, но Крис зашел обратно в офис, закрыв перед ними дверь.

Сюжет на экране переключился на студию новостей. Мне даже не нужно было переключать каналы, так как это транслировалось на всех местных станциях. Анонимно, через секретную линию Джейка, вчера вечером я слила информацию в национальную сеть.

В комнате воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга, ожидая, кто заговорит первым. Конечно, Лейси разрядила обстановку.

— Ву-ху! Эти двое надрали им задницы! — Она взмахнула руками и громко хлопнула в ладоши.

У меня на глаза навернулись слезы, и я улыбнулась ей.

— Они действительно это сделали. Язык их тела и голоса были до такой степени наполнены силой и властью, что вызвали у меня легкую дрожь.

— Что у нас там дальше по плану? — поинтересовался папа.

— Ждем. Крис принял звонок из Южной Америки, полиция хочет допросить меня, но он пытается вести переговоры с тем человеком, который сюда приедет. Так как мне не предъявили обвинения, не нужно никуда ехать. Макс не хочет, чтобы я там появлялась, пока не выясним, почему лгали те девушки. Их показания подвергли меня опасности.

Также, мы предполагаем, что Джейк вскоре что-нибудь накопает. Он действительно хорош в своем деле.

— Я думала, он телохранитель? — спросила мама.

— Он из категории супер-агент-телохранитель, — солгала я.

У меня зазвонил телефон, и на дисплее отобразилось лицо Макса.

— Эй, ты замечательно выступил, — произнесла я, выходя на крыльцо.

— Я ужасно зол. Думал, что порву того придурка.

— Детка, это не секрет.

— Нет, но он намеренно пытался подорвать доверие ко мне.

— Эмм, — прошептала я, представив себе командную манеру Макса. Меня это ужасно завело, что в сложившейся ситуации было очень не ко времени.

— Ты только что простонала?

— Да, я не могу ничего поделать. Ты выглядел чертовски горячо. Все просто замерли в комнате, когда ты потребовал внимания и уважения. Они ловили каждое твое слово. Будь ты здесь, возможно, мы сейчас были бы без одежды.

— Господи! Ты, правда, только что это сказала? Я сейчас на таком взводе, что готов убить кого-нибудь, а ты думаешь о том, чтобы оказаться обнаженной? Я пытаюсь защитить твою честь и сохранить не запятнанной свою компанию.

— Ага, но я абсолютно уверена, что за защиту моей чести ты заслужил минет.

Он выдохнул и усмехнулся.

— Рад слышать, что наши приоритеты совпадают.

— Макс, я знаю, что сейчас иду ко дну. Я потеряла около шестидесяти процентов клиентов за сегодняшнее утро. У меня в голове каша от одной лишь мысли о том, что я буду делать, если они найдут достаточно доказательств и предъявят мне обвинения, но было бы здорово хотя бы на несколько секунд забыть об этом всем.

— Детка, на несколько секунд? А как насчет того, что сегодня ночью я заставлю тебя забыться на несколько часов?

— Мои родители внизу в холле, — начала спорить я.

— Оставь это на меня. Господи, я люблю тебя. Ты заставляешь меня улыбаться даже после такого дерьмового утра.

— Я тоже тебя люблю. А сейчас я должна позвонить Крису и тоже сказать ему, каким он был горячим и удивительным.

— Стелла, — зарычал Макс, — даже не шути так. Он мой лучший друг. Не давай ему даже повода подумать, что у него есть шанс с тобой, иначе я ему надеру зад.

— Я шучу! И мне, правда, нужно позвонить и поблагодарить его. Также нам нужно вместе составить план дальнейших действий. Сегодня утром мы отправили заявление в следственные органы.

— Увидимся вечером, — он отключился.

Мой телефон сразу же зазвонил опять. Я была удивлена, увидев, что звонит Маршал Барнс.

— Добрый день.

— Стела-Белла, как ты? — спросил он низким голосом.

— Не очень, но стараюсь держаться.

— Я звонил Крису Уайту и сказал, что являюсь твоим стряпчим. Мы вместе работаем над некоторыми вопросами. Первым делом я связался с банком и заморозил твой счет до того момента, пока мы не выясним наверняка, кто отправил тебе деньги.

Насколько я понимаю, у тебя есть друг с соответствующими возможностями?

Откуда он узнал о Джейке? И как много ему известно? Как так?

— Не спрашивай. Я тут покопался немного. Мне кое-что известно. Выше голову. У меня появилась зацепка. И скажи своему приятелю, что в субботу я, возможно, был с ним излишне суров. Теперь, учитывая то, что я узнал, думаю, он достойный парень.

Он повесил трубку, и я даже не успела выяснить, о чем он говорил.

По спине побежали мурашки, после того как я воспроизвела в голове наш разговор.

Что, черт возьми, значит «теперь, учитывая то, что я узнал»?

*** Я была переполнена эмоциями следующие несколько дней. Словно застряв в круговороте, я кричала от злости и плакала от грусти, что мое имя замарали словами «угроза для детей, проституция, педофилия»... Никто из журналистов в новостях фактически не обвиняли меня в преступлениях, но их утверждения были основаны на одной и той же истории. Попыток выдвинуть против меня какие-либо обвинения по- прежнему не было.

Макс каждый день наведывался в офис и рассказывал, что моральный дух работников опустился ниже плинтуса. Он пытался показать сплоченность, находясь у всех на виду, но люди лишь бросали на него косые взгляды, когда он проходил мимо.

Другой проблемой стала Эрика, которая снова подняла свою уродливую голову.

Она притихла на время, но сейчас названивала и ошивалась возле Макса, пытаясь обратно пробраться в его жизнь. По словам Даны, она пробралась в его кабинет и взбесилась, увидев на столе мое фото. Эдварду пришлось уводить ее из-за драматического шоу, которое она устроила. К счастью, Макс в это время находился на встрече, но, услышав об этом, впал в ярость.

Родители пытались поднять мне настроение, но я продолжала скатываться в депрессию. Макс чувствовал это и постоянно успокаивал меня, не зная, что моя жизнь сказывается на нем.

Через три дня после того, как все это закрутилось, мы наконец-то взяли перерыв.

Макс вернулся в два часа, удивив этим всех. Он нервничал, выглядел уставшим и был совершенно не похож на себя. Подойдя, он обнял меня и крепко прижал к себе. Не сказав не слова, отпустил и дал знак моему отцу следовать за ним на улицу. Все женщины наблюдали за происходящим, пытаясь понять, в чем дело, но Макс не был дураком, поэтому увел отца вниз на пристань.