ГЛАВА 6

Я в полном дерьме.

Автомобильная авария была тем тревожным звоночком, в котором я нуждался. Связавшись с дочерью сенатора, я рисковал потерять карьеру, доброе отношение, которое заслужил у Ричарда, репутацию — все.

Я хотел, чтобы папарацци засняли наш роман и уничтожили кампанию этого ублюдка. Когда я согласился на эту работу, мне было наплевать на последствия. Мой мир уже был разрушен.

Ад оставил шрамы на руках, но последствия нанесли смертельный удар. Время не лечит. Это задушило надежду. Одна за другой мои мечты исчезали, как дым, который спиралью поднимался в безоблачное небо из моей разбитой жизни. В конце концов, нож в груди попал точно в цель.

Я сдался.

Я сдался, и рубцовая ткань расползлась по моему сердцу. Я перестал притворяться копом и поступил в школу специалистов по защите руководителей. Работа мне нравилась, и иногда я неделями не вспоминал о своей жизни.

Пока не согласился на эту работу.

Сенатор Монтгомери ожидал отчета о повседневной деятельности своей дочери. Я заставлял себя улыбнуться и представлял его агонию, когда он поймет, что я трахнул его дочь, но даже это потеряло свою привлекательность.

Я не мог заставить себя причинить ей боль, и контакт с Монтгомери разбередило старую рану. Пребывание здесь разлагало мои внутренности, но отказ от Рейн не был хорошим вариантом. Не сейчас.

Я схватил телефон и позвонил Монтгомери. Он остался в Вашингтоне на выходные, так что, слава Богу, мне не нужно видеться с ним вживую.

В динамике гремел хаос.

— Вы не вовремя.

— Был инцидент с Рейн. Автомобильная авария.

— Мне обязательно лететь обратно? — он был смущен, а не в панике, которую можно ожидать от родителя.

— С ней все в порядке, если не считать нескольких ушибов.

— Как это случилось?

Я поднес телефон к другому уху.

— Пьяный водитель.

— Ну, конечно. Если в Сан-Франциско кого-то и не хватает, так это наркоманов и бездельников, — он передал новость одному из сотрудников. — Как она там?

Уязвима. Одинока. Отчаянно нуждается в твоем внимании.

— Немного потрясена, но все в порядке.

— Была ли на месте происшествия пресса?

Откуда мне знать?

— Не знаю. Я помогал вашей дочери.

Сенатор Монтгомери заговорил с кем-то на другом конце провода приглушенным голосом.

— Пусть Лэнс свяжется с активистами против вождения в нетрезвом виде. Найдите фотографию машины. Давайте разместим ее в Твиттере и Фейсбуке, — вернулся к разговору Монтгомери. — У тебя есть еще что-нибудь?

Я мог бы перерезать ему горло и выдавить из него душу.

— Все в порядке.

— Хорошо, — сказал он без тени беспокойства. — В следующем месяце у нас важное мероприятие, поэтому я бы хотел, чтобы ты организовал поездку для Рейн.

— Я не думаю, что она должна присутствовать. Я просмотрел ее почту, и меня беспокоит недавнее письмо с угрозой, — я наклонился над своим столом и рывком выдвинул ящик, схватив распечатанное сообщение. — Все было очень подробно.

— Конечно, но я не могу всё отменить.

— Сэр, было бы неразумно идти туда.

— Я знаю, — он выдавил из себя это слово. — Моя охранная фирма заверила меня, что они примут все меры предосторожности.

— Сенатор, на карту поставлена жизнь вашей дочери. Стоит ли игра свеч?

— Я уже принял решение. Она придет на благотворительный вечер.

— Дайте мне разрешение на это мероприятие. Я позабочусь о ее безопасности.

На другом конце провода повисла тишина. Монтгомери не имел привычки подчиняться приказам прислуги.

— В ваших услугах нет необходимости, — сказал он и сбросил трубку.

Я уставился на пустой экран, и меня охватила ярость. Подвергать опасности Рейн ради фотографий в прессу?

Ему было все равно.

Сладкая улыбка Рейн материализовалась из темноты моего подсознания, и мои костяшки пальцев побелели от того, как я сжал телефон.

***

Пурпурноволосая красавица стояла на моем крыльце, на ее стройной фигурке были джинсовая куртка и черная майка, узкие джинсы обтягивали ноги. Ее улыбка стала шире, когда я прислонился к дверному косяку, изображая спокойствие, хотя жаждал затащить ее внутрь.

— Это тебе, — она протянула мне круглую тарелку.

Я оторвал взгляд от ее губ.

— Что это такое?

— Объедки, —усмехнулась она, а затем закатила глаза. — Это пирог, глупый. Ну, за то, что спас меня.

Вчерашний день промелькнул в моем сознании, вспоминая ужас в ее глазах. Все подростки считали себя неуязвимыми, но это было не так. Я понял это, когда мне не было и девятнадцати лет.

— Ты не должна была этого делать, — когда я взял тарелку, мы наши пальцы соприкоснулись. — Я пошутил насчет того, что ты мне должна.

Румянец горец на ее щеках. Если раньше я ей не нравился, то теперь она очевидно была влюблена в меня.

— Спасибо. Я съем кусочек после ужина.

— О, он не сладкий. Там свиной фарш и телятина, и я добавила пюре из пастернака с пучком специй.

Черт.

— Не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня, — пар из трех щелей в золотистой фольге спиралью поднимался к моему носу. — Пахнет невероятно.

— Тебе стоит попробовать, пока он теплый. Он низкоуглеводный. Честное слово.

Она так старалась, это было мило. Действительно мило.

— Ты мне ничего не должна. Достаточно простого «спасибо».

— В этом нет ничего особенного, — Рейн пожала плечами.

— Сначала булочки. Теперь мясной пирог. Если я снова спасу тебе жизнь, что будет дальше? Жареная свинина?

Рейн сделала вид, что задумалась.

— Может быть, я приготовлю говядину по-веллингтонски. Или грудинку. Но тебе придется сделать что-то действительно стоящее.

— Я бы бросился под автобус ради бесплатного барбекю.

Она рассмеялась, я попятился к двери.

— Заходи.

Рейн вошла внутрь, шлепая сланцами по полу. Она пошла за мной на кухню и подошла к комнатным растениям. Ее пальцы коснулись земли. Цокнув языком, Рейн набрала воды и пошла поливать их.

Я вдохнул запах гвоздики и чесноке; дразнящий аромат заставил бы Квентина выйти из комнаты.

— Тебе повезло, что Квентина здесь нет.

— Почему? — она выгнула бровь.

— Потому что он потребует, чтобы ты тоже испекла ему.

— Ты можешь поделиться.

Уж точно не стал бы.

— Он не получит ни крошки.

Она тяжело вздохнула, стянула с плеч джинсовку и бросила ее на стул.

— Ты как пещерный человек.

— Не ожидай от меня хорошего поведения, когда приносишь еду. Особенно в таком виде, — я поставил тарелку на стол, повернувшись лицом к Рейн. — Это очень мило.

На ее лице мелькнула застенчивая улыбка, я подошел, прижимая ее к стойке. Жар лизнул меня там, куда она смотрела.

— Кассиан, ты не можешь… — ее рука метнулась к горлу.

— Что не могу?

Мои руки обхватили ее тонкую талию, и она ахнула от этого прикосновения. Малиново-розовый румянец расцвел на ее груди, где золотая цепочка подпрыгивала в такт биению сердца. Я взял цепочку в руки и вытащил букву «Р» из ее декольте. Она замерла на месте. Я думаю, что она не дышала.

— Мы не должны, — прошептала она.

— Пока ты продолжаешь это делать, я буду стараться изо всех сил затащить тебя в постель, — я отпустил подвеску, вздохнув, когда она скользнула между ее грудей. — Ты прихорашивалась, прежде чем прийти сюда, не так ли?

— Я просто хотела поблагодарить тебя.

— Значит, ты надела это после того, как целый день пекла, — я усмехнулся ее смущению. — Рейн, тебе необязательно это делать. Если хочешь трахаться, так и скажи.

— Я не пытаюсь тебя трахнуть.

Возможно, она говорила правду. Она едва могла произнести это слово.

Рейн толкнула меня в грудь. Я подчинился ей и попятился, давая достаточно пространства. Она наблюдала за мной, пока я брал тарелки и столовые приборы.

— Поешь со мной.

— Я сделала его для тебя, — она присоединилась ко мне, когда я сел, ее хриплый голос дрожал от волнения. — Я не знаю, как отблагодарить тебя.

— Нет необходимости. Я делал свою работу, — я отрезал кусок.

Моя вилка вонзилась в корку, проскальзывая сквозь смесь мяса и пастернака. Пикантный вкус не позволял остановиться. Я ел как голодный, опустошив четверть блюда.

— Ух ты, это потрясающе.

— Я рада, — удовольствие вспыхнуло на ее щеках, прежде чем краска сменилась тусклой бледностью.

— Говори.

— Что? — она нахмурилась.

— Тебя что-то беспокоит. Поговори со мной.

Рейн выглядела взволнованной, но вздохнула.

— Почему я этого не предвидела?

Ее нужно было утешить, похлопать по спине, что угодно. Но я был неподходящим человеком для этого.

— Для этого я и есть. Я должен замечать то, чего не замечаешь ты.

Она не выглядела успокоенной.

— А если бы папа тебя не нанял?

— Не лезь в эту кроличью нору, милая, — я отодвинул пирог в сторону. — «Что, если» — это бессмысленное самоистязание. С тобой все в порядке.

— Кто-нибудь хвалил твою манеру общения с пострадавшими? Потому что у тебя потрясающе получается, — сарказмом сказала она.

Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой. Я почти сказал это, но Рейн не нуждалась во второй порции холодной, жесткой правды.

— Это была «Тесла».

— И что?

— Теслы тихо ездят, чувак был пьян. Спал за рулем. Это не твоя вина.

Она кивнула, все еще выглядя так, словно подстрелила щенка.

— Я должна тебе кое-что сказать, — ее глаза скользнули по моим. — Только не злись.

— Буду.

— Обещай, что не будешь.

Я взял себя в руки.

— Хорошо, не буду.

— Я хочу навестить маму, — ляпнула она. — Папа разрешил.

Бесхребетный мудак. Он проигнорировал смертельную угрозу. Он проигнорировал мой совет. Я ни за что не поставлю под угрозу свою карьеру ради того, кто постоянно отказывается от защиты. Вместо того, чтобы выслушать меня, она побежала к Монтгомери. Ему было наплевать, жива она или мертва, только я заботился о ее интересах.

Мне хотелось кричать.

— Нет.

— На этот раз это не сработает, — Рейн теребила скатерть, бросая на меня испуганные взгляды. — Я ухожу.

Нет, это не так. Я схватил ее стул и встал, возвышаясь над ней.

— Кто только что спас тебе жизнь? Кто отвечает за твою безопасность, благополучие, черт возьми, за весь твой график?