ГЛАВА 14

СВЯЗЬ

— Приятель, ты всегда такой дерганый? Сколько раз надо удариться головой, чтобы перестать вскакивать, как ошпареному? — спросил Моп.

Мэтту потребовалось некоторое время, чтобы окончательно проснуться и понять, где он находится.

— Не знаю, — пробормотал Мэтт себе под нос.

Ему снова снилась пустая комната. Теперь каждый раз, когда он засыпал, она ему снилась, и это начинало волновать. Но по какой-то причине сон не был кошмаром, что казалось Мэтту странным. Каждый раз ему снилось, что он в комнате, но дверь всегда была открыта. Иногда Мэтт слышал слабый шепот, но не думал, что кто-то снаружи хочет причинить ему боль. Во всяком случае, он чувствовал, что за дверью никого не было. Но Мэтт все равно не мог покинуть комнату. С одной стороны, повторяющийся сон беспокоил его, но с другой, сон не был страшным, не был кошмаром; Мэтт понимал, что могло быть гораздо хуже, если учесть, что он пережил.

— Для большинства одного удара было бы достаточно.

— Полагаю, я не большинство.

Моп присел на корточки рядом с койкой с серьезным видом. Мэтт подумал: он вообще улыбается?

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. Я просто хотел поговорить с тобой. Кроме того, мы можем заняться кое-чем классным сегодня утром.

Мэтт понимал, о чем Моп хотел с ним поговорить, но не хотел, чтобы его подкупали.

— Что за классная вещь?

— Увидишь. У меня кое-что на уме. Давай, прими душ, и встретимся в столовой. Если сразу меня не найдешь, позавтракай плотно. Даю тебе тридцать минут на все. Я уже поел недавно.

— Тридцать минут? Я не могу так быстро двигаться по утрам.

— Тридцать минут, Мэтт. Ты не захочешь пропустить это. Давай, вставай, Спящая красавица!

— Тебе не идет быть Пити.

________________

Мэтт и Моп, а так же несколько других пехотинцев и моряков, стояли на палубе огромного лифта, который медленно поднимался с ангарной палубы (Прим. переводчика: палуба для расположения летательных аппаратов в ангаре) «Иводзимы» к полетной (Прим. переводчика: палуба, предназначенная для подготовки к вылету, взлета и посадки летательных аппаратов).

Моп провел Мэтта через ангарную палубу; если учесть, что она проходила почти по всей длине и служила хранилищем для вертолетов, самолетов и другого оборудования, то Мэтт в очередной раз впечатлился невероятными размерами корабля. Моп объяснил, что на «Иводзиме» используются самолеты с вертикальным взлетом — в большинстве своем «Харриеры» (Прим. переводчика: самолет истребитель-бомбардировщик «Харриер» с вертикальным взлетом и посадкой), плюс несколько «Оспреев» (Прим. переводчика: аппарат, сочетающий отдельные преимущества самолета и вертолета). Моп отвел Мэтта к большому лифту на внешней стороне корабля, который использовался для поднятия самолетов с ангарной палубы до полетной, и сказал, что они собираются подняться наверх на ПИП-прогулку (Прим. переводчика: FOD — Foreign Object Damage. В авиации: повреждение инородными предметами. Любой предмет или вещество, инородное для самолета или системы, которые потенциально могут привести к повреждению летательного аппарата, например, предметы, оставленные на взлетно-посадочной полосе). Мэтт посмотрел на него пустым взглядом; Моп объяснил, что командование периодически останавливает все операции, и заставляет персонал подниматься наверх и устранять любые посторонние или инородные предметы на полетной палубе. И добавил, что это хорошая возможность выйти на воздух.

Когда лифт поднялся на верх, Мэтт спросил:

— Те ракеты, что я видел внизу, настоящие?

— Да, они настоящие. Военные корабли, как правило, всегда имеют несколько. Иногда их используют.

— Настоящие? То есть, действующие? Как взрывчатка? Бомба?

Моп кивнул.

— Да, настоящие действующие бомбы. Наверное, хорошо, что я не показал тебе, что было в сумке, которую Пити вчера принес в комнату для сборов.

— Почему? — спросил Мэтт. — Что в ней было?

— Куча осколочных гранат (Прим. переводчика: предназначены для поражения осколками живой силы противника. Особенно эффективны в ближнем бою). Ну и много патронов для винтовок.

— Рад, что не знал, — заметил Мэтт.

Утро было прекрасным, солнце взошло над горизонтом, а вода была невероятной сверкающей синевы. Мэтт и Моп спустились с палубы лифта на полетную. Находясь на палубе, Мэтт был шокирован ее масштабами, с мостика она казалась не такой огромной.

Персонал для ПИП-прогулки уже собрался, но Моп направился мимо них к краю палубы. Но чем ближе они подходили, тем медленнее шел Мэтт, пока не отказался идти дальше, замерев примерно в трех метрах от края.

— Не думаю, что хочу подойти. Я ведь могу упасть, тут нет ограждений.

— Не упадешь. Тебе понравится, как высоко мы над водой.

— М-м-м… — сказал Мэтт, покачав головой. Даже сама мысль посмотреть через край корабля вниз на воду без ограждений вызывала головокружение.

— Ладно, паникер, давай пройдем чуть дальше. По правому борту есть перила.

Они прошли к той части корабля, которая немного возвышалась над полетной палубой. Вдоль края были перила. Мэтт решил, что сможет приблизиться.

Он посмотрел через перила и сразу почувствовал тошноту. Мэтт чувствовал себя лучше, когда не смотрел на воду, скользящую по корпусу корабля далеко внизу.

Снова оказаться на воздухе было великолепно, и такими же великолепными были легкий бриз и утренняя погода.

Моп поставил ногу на нижнюю ступеньку и оперся на перила.

— Похоже, ты хорошо поладил с парнями.

Мэтт кивнул в знак согласия. Он действительно хорошо провел время с ними, за ужином и после.

— Кстати, ты нравишься Пити, — сказал Моп. — Поначалу он скептически отнесся к тебе, но как только ты дал отпор, все изменилось.

— Этот парень меня пугает. Он выглядит страшно, хм… вы все так выглядите, но Пити страшнее других. Потому что он в некотором роде антагонист.

Моп кивнул.

— О, да. И у него такой бешеный взгляд, при его-то уродливой роже. Самое смешное, что Пити вроде как антагонист, как будто ему безразлично на всех. Но если он действительно на твоей стороне, значит, он на сто процентов на твоей стороне. Он один из самых верных людей, которых я знаю. — Мэтт отметил редкую улыбку, которая расползлась на лице Мопа. — Только не дерись с ним. Он смертельно опасен, когда дело доходит до рукопашного боя. Невероятная скорость. Наверное, Пити лучший из команды «8 морских котиков» в ближнем бою.

Некоторое время они стояли у перил в молчании, прежде чем Моп начал говорить:

— Я надеюсь…

Мэтт глубоко вздохнул.

— Было ли все… вчера… все это было только для того, чтобы я помог вам? — перебил он. — Мне нужно знать, Моп. Это было для одной цели?

Моп посмотрел прямо в глаза Мэтта.

— Для тебя важно, чтобы все было честно, да?

Мэтт просто наблюдал, ожидая ответа на свой вопрос.

— Я даю тебе слово «морского котика», Мэтт. Ничего из вчерашнего не было организовано или подстроено для того, чтобы убедить тебя в чем-то. Ты нравишься ребятам. С тобой легко, как ты можешь не понравиться? Мы нечасто оказываемся в такой ситуации, когда можем пообщаться с тем, кого вытащили из тяжелой ситуации. В другом случае ты бы никогда не узнал наших имен и даже не увидел наши лица. Но на этот раз у нас появилась такая возможность. — Моп продолжил: — Ребята благодарны тебе за твои слова. За твое спасибо. Черт, ты даже смог заткнуть Пити на минуту. Мы все благодарны тебе. Кстати, я ценю то, что ты сказал. Безмерно.

Моп сжал челюсти. Мэтт мог сказать, что тот подумал о чем-то. Он посмотрел на Мопа и впервые заметил шрам над правым глазом, проходивший через бровь.

— Мы… ну, мы нечасто… я, м-м-м… не бери в голову, — сказал Моп, почесывая нос при этом.

— Моп, не возражаешь, если я задам тебе вопрос?

— Любой.

— Тебе сложно быть геем и «морским котиком» одновременно? Я имею в виду, что связь между членами команды должна быть глубокой. Как ты сказал, вера и доверие — это основа основ. Жизнь и смерть — основа основ. Тебя беспокоит, что ты скрываешь от них, кто ты есть?

Моп задумался.

— Я «морской котик», Мэтт. И я гей. Но ничего общего между этим нет. Мы все обязаны подчиняться дисциплине; сосредоточенность и полное посвящение миссиям. Связь, которая существует между нами: Пити, Байа и Десантосом, или остальным взводом моей команды «морских котиков», одинакова, будь я натуралом или геем. На самом деле, эта связь гораздо глубже. Это выживание. Я бы без колебаний отдал свою жизнь для защиты или спасения любого члена моей команды, так же, как они сделали бы подобное для меня. Думаю ли я, как бы они отреагировали, узнав обо мне? Да. Думаю, им все равно. Возможно, нет. Но стоит ли рисковать этой связью? Нет, особенно, когда это не относится к делу.

— Но все же, ты не чувствуешь себя, будто что-то скрываешь от них? Тем более, быть геем — это важная часть тебя.

Моп на секунду нахмурился.

— Я смотрю на это по-другому… Я не скрываю от них того, что действительно имеет значение. Как человек, я могу быть геем, и это неотъемлемая часть меня. Но для «морского котика» это не имеет никакого значения. Возможно, семь лет назад я стал «морским котиком» по неправильной причине, Мэтт, но у меня хорошо получается. И я люблю свое дело, и я действительно горжусь тем, чем занимаюсь. Некоторым это может показаться смехотворным, но для меня большая честь и привилегия служить моей стране и моей команде так, как мало кто может. Но быть «морским котиком» означает много личных жертв, и одна из этих жертв для меня — это мой личный выбор исключить для себя гей-аспект и сосредоточиться на вещах, которые я считаю гораздо более важными. — И затем Моп добавил иронично: — Кроме того, я устал быть геем. Я действительно хороший «морской котик», но я чувствую, что плохой гей.

Мэтт громко рассмеялся.

— Что ты имеешь в виду?

Намек на улыбку мелькнул на лице Мопа.