— У меня есть кое-что, что хочу отдать тебе. Но я не хочу отдавать это в твоем доме. Не совсем уверен, будет ли правильно по отношению к тебе. Если тебе не понравится, я заберу назад.

Мэтт не имел никакого понятия, о чем говорил Моп, но с любопытством наблюдал за ним.

Моп сунул руку за спину за пояс джинс и вытащил пистолет. Затем протянул его Мэтту на открытой ладони.

Мэтт смотрел на пистолет, не сразу поняв.

Этим пистолетом Мэтт убил человека. Это был тот самый пистолет.

Он начал протягивать руку, прикоснуться к нему, но рука задрожала, и Мэтт остановился.

Моп нахмурился.

— Я знал, что тебе может быть трудно. Извини, что принес. Избавлюсь от него.

— Нет, подожди. Не надо, — сказал Мэтт. — Ты прав. Мне трудно. Меня все еще пугает, что я… убил… того парня так легко. Чувствую, что есть часть меня, которую я не знал. Что-то не очень хорошее. Но в то же время, это был самый важный день в моей жизни. Я хочу помнить.

Мэтт изучал пистолет, который Моп держал на своей ладони.

— Ты видел метки на моей винтовке. Тебя беспокоит это?

Мэтт вспомнил день, когда они делали фотографии, и он обратил внимание на царапины на прикладе винтовки Мопа. Он мгновение почесал подбородок, пытаясь понять, что именно чувствует.

— Можно и так сказать. Имею в виду, я видел накануне, как ты убил нескольких человек, но ты убил, защищая меня. Я просто не думал о том, скольких ты убил.

— Знаешь, нет ничего, что я не сделал бы для тебя.

Мэтт оторвал взгляд от пистолета и посмотрел на Мопа.

— Ты можешь оставить этот пистолет у себя для меня?

Моп кинул.

— Конечно, могу. Знаю, что ты видишь пистолет, как оружие, как что-то страшное и темное. Но я смотрю на пистолет и вижу твою смелость. Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть себя моими глазами.

Он засунул пистолет обратно за пояс, затем положил руки на голову Мэтта. Наклонившись, снова поцеловал Мэтта легким прикосновением губ.

________________

Мэтт и Моп сидели на кровати Мэтта, скрестив ноги, лицом друг к другу. Они разделись до боксеров, проводя время за внимательным изучением друг друга, кончики их пальцев нежно касались кожи другого, вдоль кончиков носов, обводя брови, спуская пальцы по подбородку, подводя к ушам, плечи, мышцы груди и вниз по животу.

Мэтт изучал глаза Мопа под темными бровями, изогнутый нос, сильный подбородок, торчащие уши, и слегка косая улыбка с глубокими складками у рта, которые не покидали его лицо с тех пор, как они танцевали в парке. Когда частное выигрывает у целого; все частности сошлись в самой красивой и мужской форме, которую когда-либо видел Мэтт. Он провел пальцами по гладким темным волосам, которые покрывали грудь и живот Мопа, чувствуя железные мышцы под кожей.

— Я чувствую себя таким извращенцем, — признался Моп.

— Извращенцем? Почему? — Его немного насмешила эта мысль.

— Когда я впервые нашел тебя в той комнате, в том состоянии, в котором ты находился… Я приблизился к тебе обрезать веревки. Но я был так занят разглядыванием твоих зеленых глаз, что боялся, что могу порезать тебя. Мне повезло, что не порезал.

— Черт возьми, да благославит тебя бог за маленькие радости.

— Ты говорил с Осой.

Мэтт засмелся и продолжил водить пальцем по телу Мопа.

— Моп, ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречал в своей жизни.

Моп поморщился.

— Что? С этими торчащими ушами…

Мэтт приложил ладонь к губам Мопа.

— Заткнись, черт! Я не спрашивал твоего мнения.

Моп кивнул, и Мэтт убрал руку.

— Ты самый красивый мужчина, которого я знаю. Внутри и снаружи. И… а я могу звать тебя Трэвис вместо Моп? Мне не нравится Моп.

Моп–Трэвис — тихо рассмеялся.

— Мне никогда не нравился Моп, но если ты попытаешься заставить парней перестать называть меня так, они только удвоят или утроят свои усилия. И спасибо. Спасибо, что сказал мне это. И спасибо, что ты поговорил с моим отцом. Ты понятия не имеешь, что это значит для меня. Думаю, также должен поблагодарить Брайана. Слава богу, он достаточно козел, чтобы ты с ним порвал, и я смог оказаться с тобой здесь.

Мэтт произнес единственное слово: «Трэвис» и наклонился вперед, коснувшись губами его. Затем углубил поцелуй. Трэвис опрокинул Мэтта на спину, и лег сверху. Они оба были готовы к ночи, которая действительно только началась.