— Почему я должен бояться, что ты гей? — спросил Оса. — Мэтт меня не пугает. Мне нравится Мэтт. Черт возьми, он помог мне справиться с ситуацией с морпехом, возможно, даже больше, чем ты. Но Моп, я не знаю... ты так много для меня сделал. Ты был моим наставником во всем. — Он глубоко вздохнул. — Моп, я бы давным-давно провалил эту программу, если бы не ты.

Трэвис решил выложить все начистоту, прежде чем они придут к неправильным выводам.

— Я останусь, пока команда видит меня своим лидером. И я хочу, чтобы ты тоже остался. Ты — часть команды 8, Кит. Ты попал в трудное ситуацию, но в конце концов, ты справишься со всем.

Туманно-серая хмурость на лице Осы исчезла, и он улыбнулся.

— Я так рад, что мы поговорили!

— Черт. Думаю, кризис миновал.

Оса кивнул.

— Черт побери, и благослови бога за малые милости!

Когда Мэтт, наконец, увидел, что их разговор окончен и они оба улыбаются, он вернулся, протянул новое пиво Осе и еще одно Трэвису и снова сел рядом со своим мужчиной.

— Оса? Трэв? Ребята, вы в порядке?

Оса ухмыльнулся.

— Да, еще бы!

Трэвис протянул свою пивную бутылку, и Оса чокнулся с ним, выпивая за своего наставника.

Оса начал задавать вопросы. Он хотел знать, когда Трэвис и Мэтт начали встречаться. Он хотел знать, как давно Трэвис узнал, что он гей. Теперь, когда недоразумение было устранено, ему стало интересно все. А когда Мэтт потянулся, чтобы взять Трэвиса за руку, Оса и глазом не моргнул.

Все трое проговорили еще несколько минут, прежде чем Трэвис краем глаза заметил, как Пити допил остатки пива и встал. Он, должно быть, заметил, что Трэвис и Оса решили свои проблемы, и теперь настала его очередь. Из пятнадцати парней именно Пити должен был принять судьбоносное решение в отношении Трэвиса, останется тот в команде или нет.

Пити подошел и встал перед Трэвисом и Мэттом. Он скрестил руки на груди и выглядел взбешенным. Выражение лица Пити говорило само за себя. Принять решение... и Трэвис видел — решение было принято.

Прежде чем Пити успел кинуться на него, Трэвис вздохнул тяжело.

— Пити, почему именно у тебя возникли проблемы? А? Из всех парней… — Трэвис звучал почти умоляюще. Почему все это должно было свалиться именно на него?

Пити внимательно посмотрел на него.

— Что?

— Почему ты бесишься из-за того, что я гей.

Пити посмотрел на Трэвиса со своей фирменной презрительной усмешкой.

— Господи Иисусе, Моп. Мне наплевать на то, что ты заднеприводный. Черт возьми, все вы в этой команде, кроме меня, кажетесь кучкой педиков.

Оса немного приподнялся.

— К черту все это, Пити! У нас тут все в порядке, понимаешь?

— Ты не лезь, полпинты. Господи, Моп! Это не всегда касается тебя! — Пити слегка отвел свой раздраженный взгляд и посмотрел прямо на Мэтта. — Ты. Думаю, нам есть о чем поговорить, придурок.

________________

Пити зашагал прочь по пляжу, подальше от остальных членов команды. Мэтт оглянулся на Трэвиса и Осу, пока следовал за Пити. Оба пристально наблюдали за ним, гадая, что натворил Мэтт, чтобы так сильно разозлить Пити. Но он понял, что за ним наблюдают не только Трэвис и Оса. Весь взвод замер.

Он догнал Пити. Мэтт едва мог разглядеть Пити, только далекий свет костра освещал его, но тот выглядел так, словно готов был разорвать надвое гранатомет. Он смотрел на свои босые ноги, и его губы были плотно сжаты.

— Пити, — начал Мэтт, — Какого черта я сделал…

— Ты скрыл это от меня, придурок!

— Насчет Трэвиса?

Пити снова перебил его.

— Ты же мне, блядь, обещал! Это очень важно! — Он повторил: — Это очень важно для меня.

Пити вытер ладонью лоб и огляделся по сторонам.

Мэтт был не в силах понять, к чему клонит Пити.

— Ты его любишь? — Пити все еще звучал сердито и обвиняюще.

— Трэвиса?

Пити ударил Мэтта в плечо, и его голос слегка дрогнул.

— ТЫ, БЛЯДЬ, ЕГО ЛЮБИШЬ? Или это просто какой-то переходный период после того никчемного куска дерьма Райана или Брайана, или как там его звали? Я должен знать, Мэтт! Это очень важно!

Мэтт потер плечо. Пити действительно ударил больно.

— Что это за чертовщина, Пити?

— Отвечай на этот чертов вопрос, Мэтт!

— Да! ДА ПОШЕЛ ТЫ, Пити! Да, я люблю его! Нет, это не какой-то дурацкий переходный период. — сердито ответил Мэтт.

Пити метнулся вперед и схватил своей большой рукой Мэтта за горло, но не душил, а просто удерживал на месте. Несмотря на то, как сильно Мэтт был зол на Пити, он был удивлен, насколько легко Пити мог обездвижить его всего одной рукой.

— Я имею в виду, ты действительно любишь его, Мэтт? А? Любишь настолько, чтобы получить за него кулаком по морде? — Пити отвел свободную руку, как будто действительно собирался ударить Мэтта по лицу.

Мэтт не мог пошевелиться. Но он и не хотел. Что, черт возьми, случилось с Пити? Если Пити хочет ударить его по лицу из-за Трэвиса, то ладно. Черт возьми, сделай это. Сегодня он уже едва не утонул. С таким же успехом он мог бы разбить себе нос.

— ДА! — Мэтт плюнул в него.

Кулак Пити взлетел с такой скоростью, что Мэтт даже не подумал бы, что такое возможно, но Мэтт даже не вздрогнул. И к полному удивлению Мэтта, его лицо не было разбито вдребезги; кулак Пити пролетел рядом с его левым ухом. Пити намеренно промахнулся.

— Пити, какого черта происходит? — спросил Мэтт. — Ты в порядке?

Пити все еще держал руку на шее Мэтта, но теперь она повисла на нем. Мэтт не мог понять, что происходит с Пити и это сильно беспокоило его.

Лицо Пити все еще было искажено гримасой, но теперь он выглядел иначе. Мэтт видел это по его глазам. Пити был опасно близок к тому, чтобы заплакать.

— Я должен убедиться, Мэтт. Я должен быть уверен, что о тебе позаботятся! И все должно быть по-настоящему.

Пити трясло от огромных усилий, которые он прилагал, чтобы держать себя в узде. И будь Мэтт проклят, если даже в этом слабом свете он не заметил, как слезинка, наконец, сорвалась и покатилась по лицу Пити. Лучше Мэтт получил бы по морде, чем видеть Пити в таком состоянии.

— Ты нужен мне здесь, Мэтт. То, что случилось сегодня, не может повториться! Мне нужно убедиться, что ты будешь здесь. — Голос Пити срывался, и слезы уже начали катиться по его лицу.

Мэтт тоже начал плакать.

— Я не понимаю, Пити. О чем ты говоришь? Что с тобой происходит? — Он умолял, его собственный гнев теперь сменился отчаянной потребностью узнать, что именно Пити пытался сказать. Пити на мгновение лишился дара речи. Он посмотрел на океан и, наконец, снова на Мэтта.

— Ты же мой брат. Ты должен поговорить со мной! Потому что... однажды... в один из этих дней…

Голос Пити оборвался, он упер руки в бока и попытался снова взять себя в руки, но у него ничего не вышло.

Он зарыдал еще громче.

— В один прекрасный день моя удача покинет меня, Мэтт! Все закончится, и я вернусь домой в гребаной черной сумке на молнии. Ты нужен мне здесь, Мэтт. Когда это произойдет, кто-то должен поговорить с моими родителями. Тебе придется, Мэтт. Пожалуйста! Ты должен объяснить им, что я не был бессердечным, эгоистичным, жестоким сукиным сыном. Это то, что все видят. Я не хочу быть таким… что... только ты меня знаешь, Мэтт. Но я должен знать, что о тебе позаботятся! Ты должен был поговорить со мной.

Мэтт больше не мог этого слышать. Кто-нибудь еще... ладно. Но только не Пити. Он начал бить его в грудь.

— Заткнись, Пити! Не смей, блядь, так со мной разговаривать! Я не могу стоять здесь и слушать все это! Ты ни за что не вернешься домой... вот так! Ты будешь здесь, бесить своих внуков, ты, гребаный мудак!

Пити потряс Мэтта за плечо.

— ОБЕЩАЙ МНЕ! Обещай мне, Мэтт! Не держи на меня зла и не позволяй тому, что случилось сегодня, повториться снова. — Мэтт схватил Пити и крепко прижал к себе, Пити обнял его в ответ. — Обещай мне, Мэтт, что если что-нибудь случится, ты будешь здесь и поедешь к моим родителям.

Мэтт кивнул, уткнувшись головой в грудь Пити. Пити и раньше обнимал Мэтта, но сейчас все было по-другому. На этот раз он крепко прижимался к нему. Пити отчаянно цеплялся за Мэтта. Мэтту было почти невозможно выдавить из себя эти слова.

— Да, Пити, — еле слышно прохрипел он. — Я обещаю. Я обещаю.

Пити шмыгнул носом, наконец-то убедившись, что Мэтт все понял и принял его всерьез.

Мэтт отступил назад и вытер рукавом футболки Трэвиса свои глаза. Теперь он все понял. Он понял.

Внезапно Мэтт изо всех сил ударил Пити кулаком в грудь. Пити тупо смотрел на него, не обращая внимания на кулак Мэтта.

Мэтт пристально посмотрел на него.

— И я клянусь богом! Если с тобой что-нибудь случится, я так сильно надеру тебе задницу, что ты начнешь выплевывать шнурки. Так что ты просто подумай об этом, ублюдок!

Пити еще раз фыркнул, потом схватил Мэтта и снова обнял, раскачиваясь вместе с ним взад-вперед. Он долго целовал брата в лоб, наконец-то убедившись, что если с ним что-то случится, то добрая память о нем останется с Мэттом.

Они направились назад к команде, но Пити остановил Мэтта и еще раз внимательно посмотрел на него. Мэтту показалось, что он выглядит почти неуверенно.

— Моп... ты действительно его любишь? — спокойно спросил он.

Мэтт кивнул.

— Да, я действительно его люблю.

— И он любит тебя? Действительно любит тебя?

Мэтт снова кивнул, мучительные сомнения, которые он испытывал в отношении Трэвиса ранее, полностью рассеялись.

— Да. — Пити на секунду замолчал. Он положил руку на плечо Мэтта. — Ладно. Хорошо. Трэвис — хороший парень. Я доверяю ему, и он позаботится о тебе. — Пити еще мгновение держал руку на плече Мэтта и смотрел в темноту, прислушиваясь к шуму воды. — Сегодня я до смерти перепугался, — тихо сказал он.

Каким-то образом, Мэтт знал, что он был, вероятно, единственным человеком в мире, которому Пити сказал бы такие слова.

Мэтт подошел к Пити и снова обнял его, а Пити снова обнял его в ответ.

Они двинулись обратно к костру и остальным членам команды. Они уладили все разногласия.

— Ты позоришь семью Таттлов, понимаешь? Я должен научить тебя бить кулаком, и ты, блядь, научишься плавать. Я не собираюсь прыгать в воду каждый раз спасать твою жалкую задницу, если ты не в состоянии понять, как поднять свою тупую голову из ванны.