Охотник ничего не ответил, просто смотрел на него.

Таннон хмыкнул. - Твой сын навлекает позор на себя и на твою власть. Это должно закончиться.’

‘Тебе не следует вмешиваться в детские ссоры, - сказал Хельфах. Он повернулся, чтобы уйти. Рука Таннона метнулась вперед, сжимая руку охотника. С рычанием Хельфах развернулся, вырываясь на свободу.

‘Не трогай меня, кузнец. Твоя гончая выбрана, чтобы вести одну охоту, а в следующий раз ты думаешь, что сможешь прийти сюда, в собственный двор Эвниса, и попытаться господствовать надо мной.- Он сплюнул на землю у ног Таннона. - Возвращайся к своему железу и золе.’

Буддай издал низкий рокочущий рык, а затем кулак Таннона врезался в лицо Хельфаха. Он отшатнулся и упал на одно колено.

Воцарился хаос.

Все произошло одновременно. Две собаки прыгнули друг на друга, откатившись в сторону извивающейся, щелкающей массой зубов и слюны. Хельфах бросился на Таннона, нанеся ему сильный удар под ребра, отчего тот застонал. За спиной Корбана послышалось какое-то движение и грохот. Он обернулся и увидел Гара, который опирался сапогом на грудь стражника, воина, лежащего ничком на полу, и Гара, держащего копье стражника.

Повернувшись к своему отцу, Корбан увидел, как Таннон одной рукой схватил Хельфаха за рубашку, а другой-за штаны, поднял охотника над головой, не обращая внимания на сыпавшиеся на него удары, и швырнул Хельфаха о стену двора.

Охотник рухнул на землю и начал медленно подниматься. Таннон быстро подошел к нему и ударил тяжелым крюком в челюсть. На этот раз Хельфах упал и лежал неподвижно.

Корбан наполнил ведро водой из бочки и бросил его на обезумевших собак. Таннон наклонился и потянул Буддая за толстый воротник. Серый Пес, прихрамывая, подошел к Хельфаху, ткнулся в него носом, и тут Эвнис выскочил из своей башни, оглядывая двор.

‘Что все это значит?- потребовал он.

‘Мне очень жаль, - нахмурился Таннон. ‘Я не хотел, чтобы это случилось.’

Последовало долгое молчание.

- Сила слов’ - пробормотал Корбан, и Гар, запрокинув голову, расхохотался.

Брина открыла дверь своего коттеджа, когда Корбан постучал в нее. Она взглянула на солнце и пригласила его войти.

- Добро пожаловать, - сказала она, когда он залез под рубашку, вытащил расческу и положил ее на стол.

- Благодарю, - пробормотал он.

- Похититель, - проскрипел голос в ухе Корбана, заставив его вздрогнуть. Краф сидел в темной нише, сверкая глазами-бусинками и проводя клювом по угольно-черным перьям.

- Нет, Краф, ты ошибаешься. Он возвращает мне гребень, так что похититель это ошибочно. Заемщик может быть более подходящим.’

- Заемщик, - повторила птица.

‘Да, хорошо. Послужило ли оно своей цели?- Сказала Брина Корбану.

‘Не совсем, - ответил Корбан, все еще глядя на ворону.

‘Но я думал, что это необходимо в качестве доказательства.’

‘Да, так оно и было. Но некоторые люди верят только в то, во что хотят верить, - сказал Корбан, дотрагиваясь до своей щеки.

- А, понятно. Ну, как бы то ни было, теперь, когда ты здесь, давай приступим к работе. Ты знаете растения?’

Он непонимающе посмотрел на нее.

- Растения, мальчик, растения. Можете ли ты отличить вербену от наперстянки, заячью лапку от полыни?’

- Червь какой?’

Брина раздраженно вздохнула.

- Бесполезно, - пробормотал ворон.

- Сегодня я тебе покажу. Я надеюсь, что у тебя есть мозги в этом разбитом черепе, потому что в следующий раз тебе придется делать это в одиночку.’

- В следующий раз? Одному?’

- Да, мальчик!- закричала она. ‘В следующий раз. Ты же не думаешь, что один мимолетный день-это все, что требуется, чтобы искупить вину за то, что ты ворвался в мой дом и попытался ограбить меня? Понимаешь?’

‘Нет-нет.’

- Хорошо’ - отрезала она, и Краф с громким треском открыл и закрыл клюв, заставив Корбана дернуться.

- И пожалуйста, перестань повторять то, что я говорю. Ты ведешь себя пугающе, как моя ворона.’

- Тревожно, - сказал ворон.

Вскоре они уже были в Ольховой роще, Брина указывала на разные растения, разговаривала почти без умолку, срывая листья или выдергивая их целиком, с корнями и прочим.

‘. . . silverweed . . .- сказала она, передавая растение Корбану, который осторожно положил его в мешок из пеньки, которым снабдил его лекарь.

‘. . . хотя цветок у него желтый, - объяснила она. - Он назван в честь своих зеленых листьев, но видишь эти тонкие волоски на листьях? Ну, они дают вид, что листья окантованы серебром, и отсюда название.’

‘Понятно, - глубокомысленно кивнул Корбан, стараясь изо всех сил изобразить интерес.

‘А это горько-сладко. У него есть маленький фиолетовый цветок и красные ягоды. Очень хорошо для старых костей вроде моих.’

‘Почему ты была в холде Эвниса?- Сказал Корбан, наконец собравшись с духом, чтобы задать один из многих вопросов, вертевшихся у него в голове.

- Его жена больна. Очень больна. Я дал ей немного макового семени, чтобы облегчить ее боль. Но я удивилась, - сказала она почти про себя. - Она выглядела лучше. Не исцелилась, заметь, но лучше, чем в последний раз, когда я ее видела. А с людьми в ее положении такое обычно не случается.’

- О, - сказал Корбан. ‘Но я думал, что ты в крепости, чтобы присмотреть за разбойником из Баглуна.’

- Так и было. Но я могу смотреть больше одного человека в день, ты же знаешь. В конце концов, я целитель, поэтому стараюсь лечить людей, когда могу.’

‘Значит, он все еще жив?’

- Да, мальчик. На сегодня. И если ему удастся избежать еще одного удара ножом в спину. Ты всегда задаешь так много вопросов?’

- Мама говорит, что да, - быстро ответил он.

‘Ну, это не так уж плохо, я полагаю. Раздражает, но неплохо. И так продолжался день, Брина рассказывала Корбану о внешнем виде и свойствах растений, Корбан задавал вопросы, обычно никак не связанные с растениями, всякий раз, когда Брина останавливалась, чтобы перевести дух. В конце концов они вернулись в коттедж, и Брина заставила Корбана подметать, что заняло некоторое время, но не помешало ему задавать вопросы.

Когда солнце уже садилось, Брина сказала Корбану, что он может идти домой.

‘Когда мне вернуться?- спросил он.

- Дай-ка я посмотрю, - сказала она, постукивая по столу длинным костлявым пальцем. - Одного раза в седьмую ночь должно хватить. Дай пыли шанс осесть для тебя. И дай мне время собраться с силами для твоего шквала вопросов.’

Корбан неуверенно улыбнулся, Не зная, шутит она или говорит серьезно. Он кивнул ей и пошел прочь, услышав, как Краф вспорхнул на плечо Брины, стоявшей в дверях.

- Раздражает, - проскрипела ворона.

‘Да, такой, - услышал он голос Брины. - Но в приятном смысле.’