Джулиус задумчиво кивнул.

— Значит, все зависит от нас? — Он все еще не казался очень обеспокоенным.

— Очень может быть, — сказал Миллард. — Если не считать того, что вы удержите его и сделаете так, чтобы он ушел, вы семеро — лучшая надежда, которая у нас есть.

— Только нас всего трое, — заметила Нур.

— Остальные скоро будут здесь, — настаивала Себби. — Что касается мальчика, который пошел прогуляться, Софи и Пенсевус сказали, что он не мог уйти далеко. Они отправились за ним несколько часов назад.

— Во всяком случае, у него был характер, как у дикого кабана, — сказал Джулиус.

Нур начала нервничать, перебирая себя за руки.

— Ладно, мы не можем контролировать это прямо сейчас, так что неважно, — сказала она. — Но кто-нибудь из вас вообще знает, что мы должны сделать?

Джулиус склонил голову набок.

— Сделать?

На мгновение мне показалось, что она вот-вот закричит.

— Как мы будем сражаться с Каулом? Как нам запечатать дверь? Никто из вас не догадывается?

— Ну, ответ кажется стал немного яснее, чем час назад, — сказал Миллард.

— Неужели? — сказала она, поворачиваясь к нему лицом.

Он повернулся к Джулиусу и Себби.

— Тот, кто пришел до вас, — кем он был?

— Он был пожирателем света, как и мы, — сказал Джулиус.

— Тогда держу пари, что вы все семеро имеете одинаковую странность. Таким образом, не будет преувеличением предположить, что фрагмент «запечатать дверь» имеет какое-то отношение к поеданию света.

Глаза Нур расширились, и она медленно кивнула.

— Может быть, Каул теперь состоит из света, — предположила Эмма. — А вам просто нужно, ну…

— Съесть его? — спросил Енох.

Бронвин поморщилась.

— Мерзость.

— А как же «дверь»? — спросил я.

— Может быть, это метафора, — сказал Гораций. — Пророчество — это пятьдесят один процент поэзии, сорок девять процентов фантазии.

— Я умираю с голоду на пятьдесят один процент, — сказал Джулиус. — Пенсевус знает, что нам нужно делать. Когда он вернется, мы его спросим. А теперь, если вы не возражаете, мисс Крачка как раз приготовила нам ужин перед вашим приходом.